Глава 10. Последний вздох
Дни давно перестали иметь имена.
В темнице не было ни рассвета, ни заката. Свет иногда просачивался через узкое окно под самым потолком, но он был бледен, как больной. Казалось, будто даже солнце не желает заглядывать в это место.
Каменные стены всегда были сырыми, но теперь они стали иными.
По их швам расползалась плесень.
Сначала Изольда думала, что ей чудится. Маленькие серые пятна появлялись на камне, будто грязь или тень. Но день за днём они росли, темнели, тянулись тонкими нитями.
Теперь же плесень покрывала почти половину стены.
Она была мягкой и влажной, словно мох в лесу. Когда Изольда случайно касалась её рукой, пальцы оставались липкими и пахли гнилью.
Воздух становился всё тяжелее.
Каждый вдох был будто глоток сырого тумана.
Изольда сидела в углу своей темницы, обхватив колени руками. Её рыжие волосы давно спутались. Они падали на лицо, закрывая глаза, и иногда казалось, будто среди прядей что-то шевелится.
Но она уже почти не обращала внимания.
Много дней назад она перестала считать время.
Иногда ей казалось, что прошли недели.
Иногда — что целые годы.
А иногда — что всего лишь один длинный, бесконечный день.
Она закрыла глаза.
В голове снова зашевелились воспоминания.
Деревня Блэквуд.
Старые деревянные дома.
Дым из труб.
Шёпот женщин у колодца.
— Рыжая… — говорили они.
— Ведьмино отродье…
Изольда тихо усмехнулась.
Теперь эти слова казались ей далёкими, словно из другой жизни.
Она вспомнила, как кралась ночью между домами, пряча лицо под капюшоном. Как тихо открывала окна кладовых. Как брала хлеб, яблоки, иногда кусок сыра.
Она никогда не брала много.
Только столько, чтобы не умереть с голоду.
Но однажды…
Однажды её заметили.
Изольда медленно открыла глаза.
Перед ней была лишь стена.
Плесень покрывала камень неровными пятнами. В некоторых местах она уже стала густой, тёмно-зелёной.
Иногда казалось, будто она растёт прямо на глазах.
Изольда потянулась рукой и провела пальцами по камню.
Плесень была холодной.
— Живёшь… — прошептала она.
Её голос звучал хрипло.
Давно уже никто не разговаривал с ней. Даже стражники почти не появлялись. Иногда за решёткой слышались шаги, и на пол бросали миску с водой или чёрствый хлеб.
И всё.
Ни слов.
Ни взглядов.
Ни человеческого голоса.
Изольда снова закрыла глаза.
И тогда она услышала шаги.
Тихие.
Медленные.
Она резко подняла голову.
За решёткой стоял человек.
Тёмная фигура. Почти тень.
Сердце Изольды на мгновение замерло.
— Кто… — прошептала она.
Фигура не отвечала.
Она просто стояла.
Изольда медленно поднялась на ноги. Колени дрожали, но она всё же сделала несколько шагов вперёд.
Свет из окна упал на лицо незнакомца.
И тогда она увидела его.
Томас.
Тот самый мальчишка, что когда-то бросал в неё камни у деревенского колодца.
Томас смотрел на неё молча.
Его лицо было странно бледным.
— Ты… — прошептала Изольда.
Она моргнула.
На мгновение ей показалось, что его глаза пусты. Слишком тёмные.
— Ты пришёл… посмотреть? — хрипло сказала она.
Томас сделал шаг ближе к решётке.
Металл тихо скрипнул.
Изольда почувствовала, как по спине пробежал холод.
Что-то в его движениях было неправильным.
Слишком медленным.
Слишком тихим.
Она подошла ближе.
Теперь между ними оставалась только решётка.
Томас поднял руку и коснулся железных прутьев.
— Изольда… — произнёс он.
Его голос звучал так, будто доносился из глубокой ямы.
Изольда почувствовала, как в груди начинает подниматься странный смех.
— Ты боишься меня, Томас? — прошептала она.
Он молчал.
Она наклонила голову набок.
И вдруг заметила нечто странное.
На его руке… на коже… было тёмное пятно.
Зелёное.
Похожее на плесень.
Изольда медленно улыбнулась.
Изольда смотрела на него долго.
Слишком долго.
Томас стоял у решётки, не двигаясь. Его лицо было бледным, почти серым, словно пепел. Глаза же казались тёмными и пустыми, будто внутри них не осталось ни света, ни жизни.
Она сделала шаг ближе.
— Томас… — прошептала она.
Он не моргнул.
Не пошевелился.
И вдруг память ударила в неё, словно холодная вода.
Томас мёртв.
Её дыхание на мгновение остановилось.
Она сама это сделала.
Тогда, много дней назад… когда он подошёл слишком близко к решётке, смеясь и дразня её. Она схватила его за ворот, притянула к железным прутьям — и камень, что лежал у стены, сделал остальное.
После этого его больше никто не видел.
Изольда тихо рассмеялась.
Смех её был сухим и хриплым.
— Ты же мёртв… — прошептала она.
Томас всё так же стоял у решётки.
Медленно… очень медленно… он наклонил голову.
Будто слушал её.
По спине Изольды пробежал холод.
— Уходи… — сказала она.
Но призрак не уходил.
Он просто смотрел.
А потом…
Изольда заметила, как по его шее, по щеке, по руке тянутся тёмные пятна.
Плесень.
Та же самая плесень, что росла на стенах её темницы.
Она медленно поднималась по его коже, словно живая.
Изольда вдруг почувствовала, как воздух становится тяжелее.
Она вдохнула — и закашлялась.
Горло жгло.
В груди будто что-то шевельнулось.
Она прижала руку к губам.
Когда она отняла её — на ладони осталась тёмная пыль.
Плесень.
Томас всё ещё стоял у решётки.
И теперь он… улыбался.
Изольда смотрела на ладонь.
Тёмная пыль медленно осыпалась с её пальцев.
Она провела рукой по губам.
Снова.
Когда она посмотрела на пальцы — там опять были серые крупинки.
— Нет… — прошептала она.
Грудь сжало.
Она резко вдохнула, но воздух оказался тяжёлым, влажным, будто пропитан гнилью. Каждый вдох отдавался болью где-то глубоко внутри.
За решёткой всё ещё стоял Томас.
Он не двигался.
Только смотрел.
Изольда подняла голову.
— Ты не настоящий… — хрипло сказала она. — Ты просто тень.
Томас медленно наклонил голову.
Его губы чуть приоткрылись.
Но слова не прозвучали.
Лишь тихий звук, похожий на скрип мокрого дерева.
Изольда почувствовала, как холод поднимается по её спине.
Она сделала шаг назад.
Пятка скользнула по камню, и она едва не упала. Стена за её спиной была холодной и влажной.
Она опёрлась на неё рукой.
И сразу отдёрнула ладонь.
Плесень.
Теперь она была повсюду.
Там, где раньше были лишь небольшие пятна, теперь тянулись целые тёмные полосы. Мягкие, густые, они словно дышали в полумраке.
Иногда Изольде казалось, будто они медленно движутся.
Ползут.
Она снова кашлянула.
На этот раз сильнее.
Грудь будто разорвали изнутри.
Она согнулась пополам, хватаясь за рёбра. Кашель не прекращался — сухой, рваный.
И вдруг…
Что-то упало на каменный пол.
Изольда медленно посмотрела вниз.
Небольшой комок тёмной пыли.
Она поняла.
Это было из её горла.
Изольда тихо засмеялась.
Сначала едва слышно.
Потом громче.
Смех звучал странно — словно в нём больше не осталось разума.
— Так вот как… — прошептала она. — Вот как ты растёшь…
Она подняла голову.
Томас всё ещё стоял у решётки.
Но теперь рядом с ним были и другие.
Тени.
Сначала одна.
Потом ещё.
Изольда прищурилась.
Лица медленно выныривали из темноты.
Женщина с длинными седыми волосами.
Мужчина с тяжёлым взглядом.
Старик, которого она когда-то видела у мельницы.
Вся деревня.
Они смотрели на неё.
Молча.
Без единого слова.
Изольда покачала головой.
— Вы все мертвы… — прошептала она.
Но тени не исчезали.
Они стояли у решётки, словно пришли посмотреть на неё в последний раз.
Плесень на стенах тихо шелестела.
Изольда снова вдохнула.
Ошибка.
В груди будто вспыхнул огонь.
Она закашлялась так сильно, что упала на колени.
Каменный пол был холодным.
Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Каждый вдох становился короче.
Слабее.
Она попыталась подняться.
Но ноги уже не слушались.
Изольда опустилась на бок.
Щекой она коснулась камня.
Он был влажным.
И мягким.
Она медленно повернула голову.
Плесень.
Она уже росла даже здесь.
На полу.
Изольда смотрела на неё долго.
Очень долго.
А потом тихо прошептала:
— Мы похожи…
Тишина снова опустилась на темницу.
Такая густая, что казалось — если протянуть руку, можно коснуться её пальцами.
Изольда лежала на холодном камне. Дышать было тяжело. Каждый вдох приходил медленно, будто воздух не хотел больше входить в её грудь.
Где-то в углу тихо капала вода.
Кап.
Кап.
Кап.
Этот звук она слышала уже так давно, что он стал частью её мыслей.
Она закрыла глаза.
И снова увидела деревню.
Блэквуд.
Узкую дорогу между домами. Кривые заборы. Колодец на площади. Запах дыма и мокрой земли после дождя.
Она вспомнила, как бежала по этим улицам в детстве.
Тогда всё было проще.
Люди ещё не смотрели на неё так.
Она открыла глаза.
Перед ней снова была темница.
Плесень медленно расползалась по камню, как тихий зелёный пожар.
Иногда казалось, будто она дышит.
Изольда протянула руку.
Её пальцы коснулись мягкого слоя на стене.
Он был влажный… почти тёплый.
— Ты растёшь… — прошептала она.
Она провела пальцами по камню.
Плесень легко крошилась и осыпалась на пол.
Изольда вдруг почувствовала, как в груди снова поднимается кашель.
Она попыталась сдержать его.
Но не смогла.
Кашель вырвался наружу — резкий, глубокий.
Она согнулась, обхватив себя руками.
Кашель не прекращался.
Каждый новый толчок будто разрывал грудь.
И вдруг…
На камень перед ней упало что-то тёмное.
Изольда медленно посмотрела вниз.
На полу лежал густой серо-зелёный комок.
Она смотрела на него долго.
Слишком долго.
Потом тихо засмеялась.
Смех был слабым.
Почти беззвучным.
— Значит… уже внутри… — прошептала она.
Она подняла голову.
У решётки снова стояли люди.
Теперь их было ещё больше.
Изольда видела мать.
Её лицо было таким, каким она помнила его в детстве — усталым, но мягким.
— Мама… — тихо сказала она.
Женщина ничего не ответила.
Лишь смотрела.
Рядом стоял отец.
И Томас.
И другие жители деревни.
Они молчали.
Будто ждали чего-то.
Изольда попыталась подняться.
Её руки дрожали.
Ноги почти не держали.
Она сделала один шаг.
Потом второй.
Темница слегка качнулась перед глазами.
Но она всё же дошла до решётки.
Теперь их разделяло лишь несколько железных прутьев.
— Чего вы хотите? — прошептала она.
Ответа не было.
Только тишина.
И тихий шелест плесени на стенах.
Изольда снова вдохнула.
Ошибка.
Воздух словно стал густым.
Она закашлялась.
На этот раз так сильно, что не смогла удержаться на ногах.
Она упала прямо у решётки.
Щека ударилась о холодный камень.
Перед глазами всё поплыло.
Последнее, что она увидела — это тени за решёткой.
Они всё ещё стояли там.
И смотрели.
Изольда долго лежала у самой решётки.
Она уже не помнила, сколько времени прошло. Минуты здесь тянулись как часы, а часы — как бесконечные дни.
Дышать становилось всё труднее.
Каждый вдох был коротким, слабым. Грудь поднималась медленно, словно что-то тяжёлое лежало на ней.
Она попыталась поднять руку.
Пальцы дрожали.
Когда ладонь коснулась пола, Изольда почувствовала мягкость.
Не камень.
Она повернула голову.
Пол у стены был покрыт той же самой плесенью.
Тёмной.
Влажной.
Она росла густыми пятнами, будто мох в забытом лесу.
Изольда долго смотрела на неё.
Потом медленно провела по ней пальцами.
Мелкие частицы прилипли к коже.
— Ты везде… — тихо сказала она.
Голос её почти исчез.
Слова звучали как шёпот ветра.
Она попыталась сесть.
Это заняло много сил.
Мир вокруг качнулся, но она всё же смогла опереться спиной о стену.
Её волосы упали на лицо.
Тяжёлые, спутанные.
Изольда машинально убрала прядь рукой.
И замерла.
На рыжих волосах были маленькие серые точки.
Сначала она решила, что это просто пыль.
Но когда она провела по ним пальцами — точки осыпались.
Плесень.
Изольда долго смотрела на свою руку.
Потом снова на волосы.
Она тихо усмехнулась.
— Даже здесь… — прошептала она.
Она снова закашлялась.
На этот раз кашель был слабее.
Но глубже.
После него в груди осталось странное чувство — будто там стало пусто.
Изольда подняла голову.
За решёткой всё ещё стояли тени.
Но теперь они были ближе.
Будто шагнули вперёд.
Она видела их лица яснее.
Мать.
Отец.
Томас.
И многие другие.
Вся деревня Блэквуд.
Они смотрели на неё спокойно.
Без злости.
Без страха.
Изольда нахмурилась.
— Почему вы смотрите… — прошептала она.
Её голос оборвался.
Горло снова сжалось.
Она попыталась вдохнуть глубже.
Но воздух словно исчез.
Грудь резко поднялась.
Ещё раз.
И ещё.
Каждый вдох был короче предыдущего.
Изольда прижала руку к груди.
Сердце билось быстро.
Слишком быстро.
Она наклонилась вперёд, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
Но вместо этого снова закашлялась.
Теперь кашель был сухим и тяжёлым.
Каждый толчок отдавался болью во всём теле.
Когда кашель наконец утих, Изольда почувствовала, как по щеке медленно скользит что-то холодное.
Она подняла руку.
На пальцах осталась тёмная крошка.
Плесень.
Она медленно растёрла её между пальцами.
— Значит… конец… — прошептала она.
Тени у решётки не уходили.
Они стояли так тихо, будто ждали.
А плесень на стенах темницы продолжала медленно расти.
Время в темнице перестало существовать.
Изольда сидела, прислонившись к стене, и слушала собственное дыхание. Оно стало неровным — короткие вдохи, долгие паузы между ними.
Иногда ей казалось, что она уже перестала дышать.
Но потом грудь снова поднималась.
С трудом.
Она медленно провела рукой по волосам.
Пальцы застряли в спутанных прядях. Волосы были влажными и тяжёлыми. Когда она убрала руку, на коже снова осталась серо-зелёная пыль.
Изольда посмотрела на неё.
И вдруг тихо рассмеялась.
— Значит… мы теперь вместе, — прошептала она.
Смех быстро стих.
Сил на него больше не осталось.
Она подняла голову.
За решёткой всё ещё стояли тени.
Они не двигались.
Не говорили.
Просто смотрели.
Иногда Изольде казалось, что среди них появляются новые лица. Люди из деревни, которых она едва помнила. Старик с мельницы. Женщина, что когда-то торговала хлебом. Дети, что бегали по улице и смеялись, когда видели её рыжие волосы.
Теперь никто не смеялся.
Все просто смотрели.
Изольда медленно поднялась на ноги.
Это заняло много времени.
Колени дрожали, будто не принадлежали ей.
Она сделала шаг.
Камень под ногами был влажным.
Ещё шаг.
Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Она схватилась за стену, чтобы не упасть.
Плесень мягко пружинила под ладонью.
Изольда медленно дошла до середины темницы.
И остановилась.
Воздух стал почти неподвижным.
Тяжёлым.
Она попыталась вдохнуть глубже.
Но грудь будто не раскрывалась.
Вдох.
Короткий.
Резкий.
Она закашлялась.
Кашель был тихим, но долгим.
Когда он закончился, Изольда почувствовала странное тепло в груди.
Не боль.
Скорее усталость.
Очень глубокую усталость.
Она снова посмотрела на решётку.
Томас стоял впереди остальных.
Его лицо теперь было совсем близко.
Он смотрел на неё спокойно.
Без злобы.
— Ты пришёл посмотреть… как я умру? — прошептала она.
Томас не ответил.
Но ей вдруг показалось, что он слегка кивнул.
Изольда опустила глаза.
Она увидела, что её платье тоже покрыто маленькими серыми пятнами.
Плесень.
Она росла медленно, но уверенно.
По ткани.
По волосам.
По коже.
Изольда осторожно коснулась шеи.
Под пальцами она почувствовала шероховатость.
Она не удивилась.
Только тихо вздохнула.
— Ты везде… — сказала она плесени.
Темница ответила тишиной.
Только где-то снова капала вода.
Кап.
Кап.
Кап.
Изольда вдруг вспомнила лес.
Тот самый, что рос за деревней.
Там тоже было сыро.
После дождя земля пахла мхом и грибами.
Иногда она пряталась там, когда люди в деревне начинали шептаться за её спиной.
Лес был тихим.
Но не злым.
Темница же была другой.
Она медленно поднимала глаза к потолку.
К узкому окну.
Свет там был слабым.
Бледным.
Но всё же настоящим.
Изольда сделала шаг в его сторону.
И ещё один.
Дышать стало ещё труднее.
Каждый вдох сопровождался тихим свистом.
Она прижала руку к груди.
Сердце билось медленно.
Очень медленно.
Будто тоже устало.
Она остановилась прямо под окном.
Свет коснулся её лица.
Впервые за долгое время.
Изольда закрыла глаза.
И попыталась вдохнуть.
Но вместо воздуха снова пришёл кашель.
Сильный.
Глубокий.
Она согнулась пополам.
На каменный пол упало несколько тёмных крошек.
Когда кашель закончился, Изольда уже почти не чувствовала ног.
Она опустилась на колени.
Очень медленно.
Перед глазами снова появились тени.
И теперь они были уже не только у решётки.
Они стояли вокруг неё.
Молчаливым кругом.
Изольда подняла голову.
— Значит… скоро… — прошептала она.
Никто не ответил.
Но она и не ждала ответа.
Плесень на стенах тихо росла.
И темница становилась всё тише.
Изольда стояла на коленях под узким окном.
Свет был слабым, но после долгих дней в темнице он казался почти ярким. Пыль медленно кружилась в этом бледном луче, будто маленькие призраки.
Она смотрела на них долго.
Очень долго.
Дыхание стало тихим.
Почти незаметным.
Каждый вдох давался тяжело, словно грудь наполнили холодной водой.
Изольда попыталась подняться.
Но тело уже не слушалось.
Она только немного выпрямилась, опершись рукой о каменный пол.
Плесень мягко пружинила под пальцами.
Теперь она была почти везде.
На стенах.
На полу.
На её одежде.
Даже на волосах.
Изольда снова провела рукой по прядям. Рыжие волосы больше не блестели. Они потемнели от сырости и были усыпаны серыми точками.
Она не испугалась.
Лишь тихо сказала:
— Мы стали похожи.
Тишина в темнице стала ещё глубже.
Где-то вдалеке всё ещё капала вода.
Но теперь даже этот звук был редким.
Изольда подняла голову.
Тени всё ещё стояли вокруг.
Они окружали её молчаливым кругом.
Лица были спокойными.
Будто они пришли не судить её… а просто ждать.
Она посмотрела на мать.
Женщина стояла неподвижно, как статуя.
— Ты злишься? — прошептала Изольда.
Ответа не было.
Она перевела взгляд на Томаса.
Он стоял немного ближе остальных.
Его глаза были тёмными и тихими.
— Я не хотела… — сказала Изольда.
Голос её дрогнул.
Но даже она сама не была уверена, правда ли это.
В груди снова появилось знакомое давление.
Она резко вдохнула.
Ошибка.
Кашель снова вырвался наружу.
На этот раз он был долгим.
Очень долгим.
Изольда наклонилась вперёд, пытаясь удержаться на руках.
Каждый толчок кашля отдавался болью в груди.
Когда всё наконец стихло, она почувствовала странную лёгкость.
Будто внутри стало пусто.
Она медленно подняла голову.
Тени всё ещё стояли вокруг.
Но теперь они казались дальше.
Или, может быть, её глаза просто больше не могли видеть ясно.
Свет из окна стал мягким и размытым.
Изольда медленно опустилась на бок.
Каменный пол был холодным.
Но теперь это почти не чувствовалось.
Она лежала неподвижно.
Слушала своё дыхание.
Вдох.
Долгая пауза.
Ещё вдох.
Ещё более слабый.
Грудь поднималась всё реже.
Она снова посмотрела на свет из окна.
— Красиво… — прошептала она.
Слова едва были слышны.
Её глаза медленно закрывались.
Но вдруг она снова открыла их.
Томас стоял совсем рядом.
Прямо перед ней.
Он наклонился, будто хотел что-то сказать.
Изольда долго смотрела на него.
Потом тихо улыбнулась.
— Теперь… всё равно…
Её голос исчез.
Грудь снова поднялась.
Медленно.
Очень медленно.
Это был тяжёлый вдох.
Последний.
Потом тишина снова наполнила темницу.
Плесень на стенах продолжала расти.
Вода всё так же капала в темноте.
А узкий луч света из окна медленно двигался по каменному полу. И больше никто в темнице не дышал.
Поздравляю читатель, ты добился своего, Изольда умерла, стала лишь крохотной легендой.
