День девятнадцатый. 29 мая

Город встретил меня непривычной пустотой. Улицы словно вымерли — людей меньше обычного, большинство магазинов закрыто даже утром. В квартире царил хаос: будто кто-то обыскал её. “Паранойя”, — усмехнулся я про себя, но рациональная часть сознания настораживалась.

Днём снова отправился в проклятую библиотеку. Косые взгляды преследовали меня, словно острые иглы. На двери подсобки теперь красовалась табличка “Вход запрещён” — что, честно говоря, не стало неожиданностью. Просидел там с полчаса, механически листая случайную книгу, лишь для видимости. Временами ловил на себе взгляд старика в робе — мне даже показалось, он ухмыльнулся в мою сторону.

Герберт, встретившись со мной, не понял сути моих слов, но согласился помочь — ради памяти об отце. Когда я намекнул, что отец, возможно, жив, он лишь молча посмотрел на меня с неподдельной жалостью. Этот взгляд говорил красноречивее любых слов.

Вернулся домой затемно. Пытался настроиться на завтрашний план, но страх сковывал разум. Не страх разоблачения или смерти — нет. Страх перед Неизвестным. Я иду в место, которого не понимаю. С того первого посещения меня не покидает ощущение, будто кто-то зовёт, тянет туда. Я будто опьянён этим чувством — не могу думать ни о чём, кроме фолианта. Он стал навязчивой идеей, единственной целью. Всё остальное потеряло значение.