День тридцать четвёртый. 13 июня
Почти всё плаванье я провёл во сне. Словно блуждая между мирами. Наконец, этим вечером корабль причалил к берегам Антоно-Сангвинеро, и меня высадили в этом древнем портовом городе. Я слышал о нём множество легенд — о его многовековой истории, о мореплавателях, чьи корабли отсюда уходили в неизведанные дали, о тайнах, скрытых в его узких улочках. Но никакие рассказы не могли передать его истинной красоты. Покидая порт, я замер, поражённый. Антоно-Сангвинеро встретил меня величественными арками, высеченными из тёмного камня, и колоннадами, чей возраст исчислялся веками. Казалось, сам воздух здесь был пропитан историей — солёный бриз смешивался с запахом старых книг, кожи и моря. Дорога до отеля «Мария» пролегала через старый квартал, где каждое здание было шедевром античной архитектуры: резные капители, полустёртые фрески, мостовые, выложенные плитами с выщербленными временем узорами. На мгновение я забыл о кошмарах, о страхе, о вопросах, которые терзали мой разум. Здесь, среди этих древних стен, казалось, время текло медленнее, а мир был проще и добрее.
Жители Антоно-Сангвинеро разительно отличались от обитателей Тенбграда. В их глазах не было подозрительности, в движениях — скованности. Они улыбались, кивали при встрече, предлагали помощь без лишних слов. Культура доброжелательности здесь была не просто привычкой — она жила в их крови, передаваясь из поколения в поколение.
В отеле меня встретила девушка с пепельными волосами, собранными в небрежный пучок. Её зелёные глаза светились искренней теплотой, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Добро пожаловать в “Марию”, — сказала она, и её голос звучал, как музыка после долгого молчания.
Она проводила меня к стойке, объяснила, где мой номер, и пожелала приятного отдыха. Её доброта была настолько естественной, что на секунду я поверил: может быть, в этом мире ещё осталось место для чего-то светлого. Но иллюзии развеялись, едва я переступил порог своего номера.
Тишина.
Затем — шёпот.
Чей-то голос, едва уловимый, словно доносящийся из-за тонкой стены сознания. Он звучал за моей спиной, но, когда я обернулся, там стоял лишь небольшой шкафчик, на полке которого лежала сумка с книгой. Она словно взывала ко мне. Я не хотел открывать её. Я боялся её. Но какая-то часть меня — тёмная, любопытная, голодная — тянулась к ней. Я оказался слаб. Книга оказалась у меня в руках. Страницы сами перелистывались под дрожащими пальцами, пока взгляд не упал на изображение. – То самое существо из моего сна.
Мир провалился в темноту.
Голова закружилась, глаза накрыла кровавая пелена. Я не чувствовал тела — только страх. Я упал на колени, но вместо пола отеля ощутил под собой холод космоса. Над головой простиралось звёздное небо, но не такое, каким я его знал. Сотни небесных тел падали вниз, горя фиолетовым пламенем. Они были прекрасны. И ужасны.
Один из метеоров прорвал атмосферу, врезался в землю — и раскололся. Из трещин выползли они. Существа, похожие на червей, но с семью конечностями — три сзади, три спереди, одна по центру. Их передние лапы были длиннее остальных, извивались, как щупальца, ощупывая пространство. У них не было глаз. Только пасть. Огромная, усеянная острыми зубами, способными перемолоть камень. Они словно разговаривали. Щелчки, шипение, звуки, которых не должно существовать. Одно из них повернулось ко мне. Я не мог двинуться. Оно приближалось.
Я закрыл глаза. И…
Я вновь оказался в номере. На коленях. Книга лежала передо мной, но текст на странице был уже другим – язык, которого я не знал, но понимал. Знания вливались в меня, как яд.
Мысли путались.
Голова раскалывалась.
Из носа и рта хлынула кровь. Я рухнул на пол, но сознание не покидало меня. Я словно бестелесная форма, застрявшая в своём теле.
Затем голос.
Он заговорил вновь.
Чётче. Громче.
Я понял — он звучит из глубины моего разума.
Очнулся только вечером, вжавшись спиной в промокшую постель. “Просто ещё один кошмар” — попытался убедить себя, сглотнув ком в пересохшем горле. Мой взгляд упал на пол. Темные капли вокруг фолианта образовывали неровный ореол, их края уже начали подсыхать, приобретая ржавый оттенок. Я зажмурился — может, это галлюцинация? — но, когда открыл глаза, страшная картина не исчезла.