Тайна Запретной летописи
Стражники Давула оцепили многие районы Альсея. Они опрашивали жителей, описывая приметы преступника, но ни один из них не дал четких ответов. Сам же Давул лично прибыл на место гибели Дюк, инстинктивно чувствуя здесь разгадку. Опросив жителей дома, он выяснил существенную деталь – несколько свидетелей подтверждали, что за несколько минут до трагедии старуха поднялась на второй этаж, а через время с криком бросилась к выходу. Женщина, которая первой выбежала на улицу, отчетливо помнит, что за углом мелькнул какой-то парень, но описать, четко не берется. Конечно, исчезновение журнала сильно мешало следствию, и установить в какую комнату поднималась старуха, было невозможно – весь верхний этаж, по показаниям, пустовал недели две.
Артадо уже несколько часов провел за чтением Запретной летописи. Она называлась так потому, что в ней содержались пророчества и былины особо важного содержания, и доступ к ней был разрешен с личного согласия Торольда. Этой летописи было около четырехсот лет, именно столько прошло со времени, когда у Хендов появилась метка. Написал ее мудрец, по имени Ор – это первый Хенд с абсолютно белой меткой, вторым стал Торольд. Ор начал с описания начала – времени появления метки. Его летопись была наполнена жуткими повествованиями перевоплощения Хендов, их страданий и бед. Артадо листал взором страницы, то погружаясь в прошлое, то заглядывая в будущее. Наконец, повествование подошло к появлению Торольда: «Из массы Хендов он восстанет, разделит кланы и сердца, и назовут его все Торольд и примут дружно, как отца». Артадо понял, что подошел к самому главному – периоду правления Торольда. Быть может, здесь пророчествуется и о недавних событиях. «Он править будет сорок лет,- читал Артадо,- пока не выйдет с мрака Хенд…тот принесет всем много бед, ведь он с рождения – Вендхенд…метка черная его, без просвета, все черно». Артадо закрыл книгу. То, что поведала летопись, испугало его; великая тайна веков пришла в движение. Мгновенно в его голове воссоединились несколько эпизодов – человек в плаще, убийство, пропажа журнала с переписью. Одновременно с испугом появилась уверенность, ведь теперь не нужно гадать и строить предположения, все очевидно. Наступила новая веха в истории Хендов – появление абсолютного Венд Хенда. И Артадо понимал, что это за собой повлечет. Он вновь вспомнил события сорокалетней давности, когда Венд Хенды подняли бунт. Тогда во главе вражеского войска стоял человек с почти черной меткой, маленькое белое пятнышко не давало ему титул Абсолютного. Но и без этого, он с успехом разрушал и покорял. Казалось, его не остановить. И лишь появление Торольда остановило его. И Артадо ясно понимал, насколько более великие разрушения и беды принесет Абсолютный Венд Хенд! «Быть может, Торольд снова сможет остановить очередного злодея, – думал летописец, – почему же летопись умалчивает об этом?» Артадо вновь принялся за чтение, пока не дошел до конца повествования. Оно закончилось весьма двусмысленными словами: «Но Хенд, ты знай – то не конец, сними с себя ты зла венец и оглянись на тень добра, пришла пора, твоя пора!» Артадо, конечно, не мог понять о каком «венце зла» идет речь и что такое «тень добра», но эти последние строки были словно единственный лучик света во всей Запретной летописи Ора.
– Катор, – позвал Артадо служащего.
– Я здесь, господин.
– Доложи Торольду, что мне необходима его аудиенция.
Торольд долго слушал доклад летописца о тайнах Запретной летописи. Сидя на своем величественном сияющем троне, правитель ловил каждое слово Артадо, хотя и знал каждую его мысль. А когда Артадо окончил, Торольд подошел к нему и спросил:
– Ты, я знаю, хочешь о чем-то меня просить, впрочем, не надо быть провидцем, чтоб понять тебя. Кого же просить о помощи, как не Абсолютного Хист Хенда, сорок лет назад разбившего целое войско Вендов?!
– Повелитель, я бы никогда не осмелился, но вы же видите весь ужас ситуации. Я даже боюсь представить, что нас ждет! Все надежды на вас, мой господин.
Торольд безмолвно окинул взором Артадо, и жестом повелел оставить его. Летописец, явно неудовлетворенный ответом, пошел к выходу. Он ожидал совета или распоряжений, или просто элементарного «не отчаивайся». С этими мыслями Артадо вышел на улицу и направился в сторону дворцового парка. Глоток свежего воздуха немного освежил его, но тревожные мысли все терзали его сердце. Больше всего он беспокоился не о себе, да и не о Хендах в целом. Его народ распадался, деградировал и лучшего конца ему не представлялось. Венды будут сеять зло, а Хисты погибать, не пытаясь даже изменить свою судьбу. Нет, Артадо думал не о них. Присевши на лавочку, он вдруг кинул взгляд на руку, где повязка закрывала его метку. Она снилась ему в кошмарных снах. Два маленьких черных пятнышка отравляли всю его жизнь. Внезапно он почувствовал прикосновение к его плечу и обернулся.
– Науатль, мой мальчик, как же я рад тебя видеть, – Артадо обнял друга, забыв вмиг все горести и беды, – ну, рассказывай, как ты, как родители?
– Я тоже рад, дядя Артадо, все хорошо, родители здоровы, но они остались в Католле, – ответил молодой человек. Он был сыном давнего друга Артадо, которого тот не видел много лет. В детстве Науатль жил с родителями в Альсее, но вскоре они переехали в Католл, где его отцу по наследству перешло небольшое поместье. Теперь это был красивый юноша, с четкими, немного островатыми чертами лица; его копна волос светлыми, слегка волнистыми прядями спадала на широкие, массивные плечи. Его взгляд, хотя и отражал юношескую душу, но все же поражал глубиной и целеустремленностью. Спустя несколько минут они уже сидели в придворной таверне и делились пережитым и достигнутым.
– Науатль, почему ты покинул Католл? Насколько я знаю из писем твоего отца, ты выучился с отличием и тебе уже предложили работу, довольно перспективную.
– Понимаете, дядя Артадо, не я выбирал себе такую профессию, отец…он сильно хотел этого, но я решил вернуться в Альсей. Тут моя родина и здесь я попробую найти работу.
– Мой мальчик, я уважаю твой выбор, однако, – Артадо запнулся, так как к ним подошел официант с заказом, после его ухода тот продолжил, – однако я отношусь к тебе как к сыну и просто не имею права скрывать кое-что от тебя. Сейчас не лучшее время переселиться в Альсей.
– А в чем дело? – с непониманием спросил юноша. Артадо осмотрелся и, убедившись, что их никто не слышит, объяснил:
– То, что я тебе расскажу крайне секретно, – тихим голосом начал Артадо, – и прежде всего, поклянись молчать об услышанном!
– Я клянусь!
– Ты знаешь, где я работаю?
– Папа говорил, что ты…летописец, верно?
– Да, Науатль, но не просто летописец, а главный летописец правительственной резиденции, имеющий прямой доступ к самому Торольду, поэтому порой я узнаю важные государственные сведения.
– И это весь секрет? – удивился Науатль.
– Ах, мой мальчик, этот «секрет» известен каждому Венду, будь они прокляты, нет, я не про это.
– Так говори.
– Буквально сегодня стало известно, что в город проникли Венд Хенды, а возглавляет их, – Артадо нагнулся к уху юноши, – Абсолютный Венд Хенд!
– Нет! – вскрикнул Науатль.
– Тише, мы здесь не одни, – встрепенулся Артадо.
Науатль закрыл лицо руками. Холодный пот выступил на его лбу, а в глаза выражали испуг и глубокое волнение.
– Как это стало известно? – с беспокойством спросил он.
– Вчера я был свидетелем убийства, да, у меня на глазах злодей убил Хиста, и я точно знаю, что это и был Абсолютный Венд.
– Ты видел его метку?
– В темноте, но я готов поклясться, что она была черна, как сажа.
– Но ты мог ошибиться!
– Я был бы рад этому, Науатль, но сегодня утром произошло еще одно нападение. Это случилось в северной части Альсея, там некто убил переписчицу населения, Дюк, и самое страшное, что злодей похитил журнал, обрубив все концы.
– Артадо, но все это мог сделать и обычный Венд, не так ли?
– Науатль, я ведь летописец и прежде, чем строить предположения я изучил массу старинных летописей и нашел разгадку.
– Появление этого…Венда предсказывалось?!
– Да, в Запретной летописи, слышал о такой?
– Совсем немного, еще в детстве, и…и там есть его имя?
– Что ты, малыш, Ор никогда не сообщал имена злодеев, к сожалению, однако Науатль вернемся к прежнему разговору. Теперь ты видишь, что находиться здесь опасно!
– Дядя Артадо, я благодарен за искренность и заботу, проявленную Вами, но все-таки я решил остаться.
– Что ж, ты вправе сам принимать решения, могу я тебе чем-то помочь?
– Я так понял, тебе требуется переписчик?
Эстел накрывала стол, сервировала его, вытирала пыль, мыла окна и полы, а также делала небольшую стирку – все одновременно! Ее дочь сидела рядом и вышивала, наблюдая, как хрупкая фигура матери чудесным образом появлялась в разных частях дома, а ее руки двигались настолько быстро, что сливались и пропадали из виду. Кида безразлично наблюдала за ней, так как видела это сотни раз. Метка наделяла Эстел такими способностями, но ее дочь Кида совсем не унаследовала даров метки. Ее метка была преимущественно белого цвета, и лишь маленькое черное пятнышко виднелось в центре. С такими задатками Хиста она бы могла куда больше, чем Эстел, метка которой имела чуть больше черной примеси. Когда Киде было десять, а способностей не наблюдали, в этом не видели ничего странного, дескать, еще ребенок, может, стесняется проявлять себя. Но ей уже семнадцать, а дарований никаких – она не умела летать, как все многие девчонки ее возраста, передвигать предметы на расстоянии и даже элементарно становиться невидимкой. Конечно, над ней подшучивали, обзывали «странной» и глупой. И все же одно дарование у Киды было – необычайная красота. Изящная фигура, светло-рыжие, вьющиеся локоны, карие глаза, миловидное лицо, а главное – покорный, кроткий нрав. И несмотря ни на что, Артадо и Эстел очень любили свою дочь, а она – их. Даже сейчас, когда Эстел смотрела на то, как Кида вышивает, сама, иголочкой, без всяких наворотов, она очень гордилась своей дочерью.
– Кида, скоро придет отец, он сегодня вернется пораньше.
– Мам, а ты бы не могла постоять на месте, у меня в глазах двоится.
– Ой, прости доченька, – Эстел остановилась возле Киды, – столько дел, совсем замоталась, – и она вновь перенеслась в другую сторону.
– А зачем ты принялась стирать, – удивилась Кида, – мы же собирались завтра?
– Потому что папа придет не один, а с гостем, надо же выстирать твое платье.
– Мамуль, конечно, спасибо, но зачем платье, к нам что, пожалует сам Торольд?
– Нет, не Торольд, а один молодой человек, которому, я уверена, ты будешь рада.
– Мама, если это опять господин Давул будет сватать своего сынка…
– Да нет же, глупышка, просто из Католла вернулся Науатль.
Кида подскочила с дивана. Но Эстел не заметила этого, носясь по дому, и наткнулась на дочь.
– Ах, прости, Кида, не заметила.
– Так, мама, стой на месте, – лицо Киды порозовело, а глазки заблестели, – Науатль вернулся в Альсей?
— Вот видишь, дорогая, я же говорила, что ты обрадуешься!
– Но мое платье, оно высохло? – встрепенулась Кида.
– Я уже и погладила, – Эстел мгновенно очутилась у каминной полки и с такой же быстротой вернулась к дочери с платьем в руках. Кида поцеловала Эстел и побежала к себе в комнату переодеваться. Вскоре во дворе послышались шаги, и Эстел поняла, что гости пришли. Артадо и Науатль вошли во двор, беседуя и смеясь. Внезапно Науатль остановился и попятился назад. Причиной было то, что из будки вышел пес. Чтоб вы имели о нем представление, вам стоит представить обычного бульдога, средней величины, морщинистого и ленивого. Однако особенностью всех собак Хендов являлись глаза – они были большими и круглыми, как блюдце и не имели цвета, то есть были прозрачными, словно вода. Но при появлении любого из Хендов они в точности отображали его метку, поэтому владелец пса мог в точности определить намерения незнакомца. Хорошо обученные собаки определяли метку безошибочно, и становились агрессивными лишь при появлении Вендхенда. Недаром все Венды обходят стороной этих верных охранников. Артадо заметил волнение юноши.
– О, не беспокойся, мой пес – один из самых умных в Альсее, он не причинит тебе вреда.
– Видите ли, – начал объяснять Науатль, – я с детства… боюсь собак, у меня… фобия, не могли бы вы временно посадить его в будку.
– Ладно, не беспокойся, – Артадо взял пса за ошейник и отвел в будку. Науатль вздохнул и последовал в дом, как вдруг собака раздалась истошным воем и забилась о стены своей конуры, что заставило юношу вздрогнуть.
– Что сегодня с этим псом, Тоди, фу я сказал, – но собака продолжала лаять пока Артадо и Науатль не вошли в дом. Остаток дня Науатль провел с семьей Артадо, повествуя о своей жизни в Католле. Еще по дороге, юноша упросил Артадо, чтоб тот взял его к себе на работу переписчиком. Более всего радовалась его приезду Кида. Она испытывала к Науатлю самые искренние чувства и, по-видимому, юноша замечал это. Весь вечер Кида засыпала его вопросами, как добродушное дитя смотрела в его глаза. Но Науатль не отвечал взаимностью. Его волновало другое. Артадо поделился с ним еще одним секретом, и именно это заставило юношу вежливо попрощаться. Науатль договорился с Артадо о встрече и ушел. Всю ночь он просидел в гостинице, которая располагалась недалеко от правительственной резиденции. Сон не шел к нему, в его голове крутился разговор с Артадо и тайна города, заключенная в древней летописи провидца Ора.