То, что поведал Сорн
Приятный утренний ветер раскачивал верхушки деревьев. Шуршание листвы и хруст веток действовали так успокаивающе, что путники долго не могли проснуться. Где-то издали слышалось биение воды о камни. Это река Видеркер напоминала о том, что наши герои находились в глубине величественного Альсейского леса. Этот лес издавна был символом могущества Хендов. До появления метки, местные жители ухаживали за каждым деревцем. Лес скорее был сходен с парком. И природа одаривала Хендов за заботу. Тысячи кустов и деревьев давали им многочисленные ягоды и фрукты, но что более всего ценили Хенды, так это шишки дерева Мирбо. Мягкий, сладко-терпкий вкус поджаренных плодов Мирбо – излюбленное лакомство этого народа. Лесные жители, такие как этрусы, пернатые, напоминающие сов, и гнорды (шустрые круглые зверьки, подобно хамелеонам меняющие цвет при опасности), также предпочитали всему эти ароматные шишки. Однако проклятие метки заставило Хендов забыть обо всех дарах леса и погрузиться в мрачное противостояние двух народов, совсем недавно считавших друг друга братьями. Брат нападал на брата лишь потому, что тот родился с белой меткой, а мать со слезами оставляла корзину с новорожденным ребенком в гуще леса, зная, что ее дитя вырастет Венд Хендом. Вечная борьба добра и зла превратилась в навязчивую идею, лишенную всякого здравого смысла. За эти долгие столетия лес зарос ползучими растениями и колючими кустарниками, ценные деревья Мирбо перестали родить три раза в год, а лишь изредка с верхушки падало несколько шишек, которые тут же утаскивали гнорды в свои норы. Наши путники как раз находились на территории этих шустрых зверьков, поэтому то там, то тут слышалось их снование под листвой. Солнце уже почти поднялось над деревьями, осветив два шатра. Первый был совсем небольшой, из грубой материи, преимущество которой лишь в непромокаемости. А второй шатер был намного выше и изящнее. Казалось, самые дорогие ткани пошли на его пошив, уже не говоря о количестве золотых и серебряных нитей, из которых искусный мастер вышил замысловатые узоры. Полотнище приподнялось, и из шатра появилась…. Конечно же, Джег. Она-то знала, что значит путешествовать с комфортом! После вчерашней бешеной скачки, все герои устали и, наспех поужинав, улеглись спать. Науатль и Сорн спали в маленьком шатре, а Кида и Беа отдыхали в шатре Джег. Каа не боялась, что кто-то из них сбежит (а сбежать могла и Беа, у этой озорной девчонки могло быть на уме все, что угодно), ведь шатер мог открыться только по желанию хозяйки. Так что Джег даже не пришлось привязывать Киду. Что же касается самой девушки, она даже не имела желания бежать, по крайней мере, сейчас, ведь она слишком устала. Долгая и мучительная дорога в колонне пленных, ужасные Пляски смерти, побег из Вендовых пещер – для урожденной Хист все это было слишком. А главное помните, что Хисты не могли бороться со злом и побег был для Киды практически невозможен. Сейчас же она спала мирным сном, и мыслями она плыла в сторону дома, в родные места. Каа Джег умылась у небольшого ручейка, берущего начало в Видеркер. Вода была довольно прохладная, река питалась подземными ключами. Джег села на большом гладком камне и, быть может, впервые за свою жизнь задумалась о будущем. Вчерашний день был настоящим падением на землю, все люди, доселе верно ей служившие, предали ее, купленные кланами Вендов. Она привыкла властвовать, в пятнадцать лет она оставила родителей и, возглавив шайку отъявленных разбойников, стала на путь зла. Ее цель была покорить не только Вендов, но и весь мир Хендов. До вчерашнего дня она действительно безраздельно правила Вендами, а летопись рисовала ей перспективу покорить мир. А сегодня она осталась одна. Науатль и Сорн не представлялись ей соумышленниками. Она знала, что, найди они город, и каждый из них развернет свое оружие против нее. Трезвый расчет дал понять, что Каа остается только рискнуть. Ведь терять уже нечего. В шатре послышалось шуршание одеял и сонный голос Беа. Она что-то ворчала и несколько раз подергала полотнище, ища выход.
– Открой, мне надо выйти, – мямлила Беа, – открой, или тебе придется долго сушить белье!
Джег мысленно разрешила, и шатер приподнял полотнище. Малышка выбежала и сразу поплелась в ближайшие кусты. Нет, она не одна, думала Каа, ведь с ней Беа. Джег искренне любила сестренку, она была ей словно дочь. Джег спускала ей все шалости (если можно это назвать шалостями!), стоило ей посмотреть в эти невинные, милые глазки. Беа уже вприпрыжку шла назад, крепко держа в руках маленького гнорда, который взъерошил шерстку и принял красную окраску. О судьбе зверька можно не спрашивать, ему предстоит быть затисканным, затисканным до смерти. Через некоторое время Науатль и Сорн также были на ногах и наспех приготовили завтрак. Кида не решалась попросить выйти, и Каа пришлось самой ее выпустить. Во время завтрака почти никто не говорил. Беа ела стоя, постоянно бегая вокруг и гоняясь за стайками гнордов. Науатль то и дело записывал что-то в блокнот, изучая летопись. Сорн с аппетитом поглощал куски мяса, он чувствовал, что проголодался за эти дни. Лишь Кида, как и подобает девушке Хист, ела аккуратно и степенно. Джег даже удивилась ее спокойствию и манерам.
– Нравится ли вам пища, леди? – как бы с интересом спросила она девушку.
– От моего ответа зависит дальнейшее меню? – с таким же спокойствием ответила Кида.
– Нет, просто мне интересно, как ты чувствуешь себя в нашем обществе, – Кида молчала и не стала отвечать, – а насчет меню я бы хотела спросить наших мужчин. К сожалению, уходя, мы захватили совсем немного еды. Придется вам сходить на охоту.
– И я с ними! – подхватилась Беа, схватив длинную палку и изображая охоту.
– О нет, малышка, так все звери разбегутся, – Науатль осмотрел свой лук, – что ж, Сорн, пойдем, дорога будет долгой, необходимо запастись провизией. Ты знаешь, какую дичь можно подстрелить в этих местах?
– Если идти в сторону Видеркер, есть шанс увидеть много чего, но так мы можем нарваться на погоню, так что пойдем вглубь, к востоку. Там в изобилии пасутся стада муронов.
– В таком случае, – предложила Каа, – идите на восток, а мы направимся к четырем истокам реки.
– Нет, Джег, не годится, – возразил юноша, – без летописи вы далеко не уйдете, к тому же если вас настигнут враги, не думаю, что ты одна с ними справишься.
– И не забывайте о страшном Чтеце метки! – с дрожью в голосе сказал Сорн.
– Какой еще Чтец?!- не поняла Джег, приподняв изящно выщипанные брови.
– А разве не так Венды называют чудовище, которое уже более трехсот лет рыскает в этом лесу. Чтецом его прозвали, потому что он безошибочно определяет преобладающую черную метку. Я знал одного Венда, который выжил после встречи с ним.
— Значит, – спросил Науатль, – его можно победить?
– Нет, тому Венду повезло, он вел с собой через лес пленную Хист, и зверь не смог распознать метку. Похоже что хистова метка…. Пахнет ярче, что-ли .
Каа Джег на секунду задумалась и с энтузиазмом воскликнула:
– Решения менять не будем. Вот почему: я и Беа пойдем с Кидой. Разве ты забыл, Науатль, что она ключ к городу? Мы и без летописи дойдем до истоков, Кида сама доведет нас, она же защитит нас от лап Чтеца метки.
– Ты здорово придумала, – с напускной радостью сказал Сорн, – а что, если мы с Науатлем встретим этого Чтеца? Или ты всегда ищешь только свою выгоду?
– Ну не знаю мальчики, у меня еще теплилась надежда, что вы храбрецы. Один – Венд Хенд, бывший глава опаснейшего клана, а второй….
– Да, Джег, – прервал ее Науатль, он не хотел, чтобы Кида узнала, кто он, – ты права. Если что, мы постоим за себя. Тогда в путь.
– И я говорю, игра стоит свеч! – Джег повторила свою коронную фразу с таким азартом, будто высказала ее впервые.
Стада муронов ежегодно совершали миграцию по стране Хендов. Это очень грациозные животные. Их мех очень ценен, из него многие поколения шили одежду для знатных горожан и королей. Нежный, теплый, чистейшего цвета мех мурона свисал с плеч самого Торольда. Впрочем, сами муроны довольно необычны на вид. Их плавные движения, сравнимые с парением птиц, вовсе не совпадали с неряшливым обликом. Длинные, свисающие уши, болтающийся слоновий нос, маленький хвостик, едва заметный из-за меха. Однако все это перечеркивал бесценный мех и изысканный вкус животного. Кстати, небезызвестная нам леди Виндли Маир разводит тысячи лучших муронов, для пошива одежды. Между прочим, стоит сказать ради смеха. Леди Виндли недавно приезжала в Резиденцию и была тут же схвачена стражами. Обескураженные, они приняли ее за Абсолютного Джег и продержали под стражей до тех пор, пока лично Торольд не установил ее личность. Леди Маир в гневе покинула Резиденцию, окончательно разорвав все надежды советников. Что касается муронов, огромная стая этих быстрых животных приближалась к живописной долине, которую, словно кольцом, окружал лес. Топот копыт поднимал пыль, и сквозь нее едва можно было рассмотреть отдельные особи. У края долины лежало много сухих стволов того самого дерева Мирбо. За одним из них еще утром притаились два охотника, а рядом был привязан Норш. С приближением стада, юноша нацелил лук и, чудом появившаяся стрела, уже была готова поразить бедное животное. Но Сорн опустил рукой его лук.
– Нет, хозяин, сейчас стрелять нельзя.
– Почему, они уже совсем близко. Вон, один из них несется прямо к нам, я легко попаду в него.
– И тогда он ни за что не остановится! Даже смертельно раненый мурон способен пробежать более тридцати миль. Его не догнать даже на Норше.
– Как же быть? – забеспокоился Науатль.
– Ждать темноты. После захода солнца муроны останавливаются на отдых. Поскольку они питаются лишь солнечным светом, наступление тьмы забирает у них большую часть силы, а лишь взойдет солнце, они вновь мчатся, впитывая свет. Так что пока отсидимся, а ночью убьем столько, сколько нужно.
– И они не разбегутся?
– У них даже не будет сил подняться, – улыбнулся Венд. – В свое время, мы с отцом неделями искали стада муронов. А сегодня нам повезло, они сами пришли к нам в руки.
Науатль с интересом смотрел, как все стадо носится по долине. Они то и дело поднимали головы вверх, словно прося солнце о пище. Теперь они прошли совсем близко от охотников и, искушение выстрелить, заставило их положить оружие на землю. Шел полдень и, облокотившись на дерево, они продолжали наблюдать за стадом.
– Сорн, ты говорил про отца. Он остался в пещерах?
– Он умер. – Сорн нахмурил брови и задумчиво посмотрел на юношу.
– Я сожалею, извини, что спросил.
– Странно, – удивился Сорн, – я думал, ты знал о смерти моего отца.
– С чего ты взял?
– Джег говорила, ты прикончил переписчицу, а до этого твой «приятель» Артадо видел, как убили Хенда, и рассказал тебе об этом.
– Да, и этим же вечером я прислал тебе письмо, с просьбой организовать встречу с Джег. Только, не понимаю, причем тут твой отец?
– Тот Хенд, кого убили, и есть мой отец.
– Невероятно! – Науатль присвистнул от удивления, мельком оглянувшись на гарцующее стадо. – Представляешь, а в Альсее думают, что тот погибший – Хист.
– И не удивительно. Ты видел, что сделали с моим отцом? Его руки, лицо, грудь – просто месиво. Я поклялся найти убийцу! – Сорн злобно ударил кулаком по дереву, так, что несколько сухих веток гулко упали на землю. Однако от галопа всего стада стоял такой гул, что эта неосторожность Венда не была замечена животными.
– Сорн, а зачем кому-то убивать твоего отца. Он был главой клана?
– Странно не то, что его убили, а то, где это сделали. Отец никогда не ходил в Альсей.
– Слушай, Сорн, быть может, твой отец знал что-то важное и от него избавились. Расскажи о нем подробней, возможно, это приблизит нас к цели.
– Ладно, дотемна еще далеко. Моего отца звали Арлен, он, как и я Венд Хенд, но его метка была намного черней. Он слыл, как опасный и жестокий Венд. Лишь я знал, что на самом деле это просто пиар. Отец практически не имел сверх способностей, он больше давил авторитетом. Когда у Вендов возникал серьезный спор, его приглашали, как смотрителя. Он наблюдал за поединком и за соблюдением определенных правил. Несколько лет назад ему принесли странное письмо. В нем некто угрожал Арлену, запугивая тем, что вскоре, он будет разоблачен, и все узнают, что он не имеет реальной власти. Отец, было, не принял это письмо всерьез, но на следующее утро у его постели была приколота записка: «Срок заканчивается спустя пять дней». Затем пришло новое письмо, в котором содержалось предложение доносить обо всех планах и намерениях ведущих кланов пещеры. На этот раз, отец задумался, но не стал давать согласие, узнай кто-либо о его шпионаже и ему несдобровать. На следующий день он вновь увидел записку: «Срок заканчивается спустя четыре дня». Этим днем отец перекрыл входы в дом, нанял стражу и всю ночь просидел у кровати с ножом. Он клялся, что не слышал ни одного звука, хотя на утро прямо за его головой вновь появилась записка, теперь со сроком три дня. Тогда мы поняли, что Хенд, делающий такие вещи, невероятно опасен, и необходимо принять его предложение. Так, отец стал работать на неизвестного Хенда, а тот в свою очередь ежемесячно присылал через гонца мешочек золотых монет. Я сам их видел и, ручаюсь, золото наивысшего качества. Такого Венд Хенды не добывают. За эти года отец разбогател и стал еще более влиятельной фигурой. И вот, за месяц до смерти, Арлен получил письмо. Указания были довольно необычными: отец должен был прийти к южной границе Альсея. Ему разрешалось взять с собой несколько верных людей, которых в конце дела нужно было убить. Сама задача была патрулировать южную дорогу и убивать любого путника, вплоть до рассвета. С письмом пришли и деньги, но в этот раз три мешочка. Тайный покровитель писал, что это лишь аванс, основную сумму он пришлет после дела. Хотя я и порывался идти с отцом, Арлен запретил мне, объяснив тем, что дело несложное и требует лишь осторожности. Теперь я перехожу непосредственно к событиям той ночи. После ухода отца я, недолго думая, побежал за ним. Я решил наблюдать за ними со стороны и в критический момент прийти отцу на помощь. Пробравшись через лес, я вышел к окраине южной дороги. И вот тут я понял, что отец в ловушке. Он, с другими Вендами затаился в зарослях высоких кустов, а я, наблюдая со стороны, отчетливо видел движение вокруг них. Я решительно двинулся вперед, держа наготове свое копье, но внезапно я услышал звонкий топот по дороге. Путник приближался к засаде на Норше. Было так темно и туманно, что я различил лишь рассеянный силуэт всадника. Когда он подъехал к банде отца совсем близко, те бросили Норшу под копыта палку. Тот затормозил, и всадник слетел с седла. Венды бросились на него, а в руках Арлена блеснул длинный нож. Вдруг факел в последний миг осветил лицо путника, и отец дал знак, запрещающий убивать. Я не увидел его лица, он был ко мне спиной, но по выражению Арлена я понял, что это либо близкий знакомый, либо друг. Оглянувшись, отец поднял его на ноги и, похлопав по плечу, посадил на Норша и крикнул, чтоб тот скорее уезжал. Только неизвестный скрылся за поворотом, как десятки вооруженных людей напали на группу Арлена. Я кинулся им на помощь. Бой был страшный. В тумане я бил копьем наугад и хотел лишь найти в толпе отца. Преимущество было на стороне врагов: их было больше и, как мне показалось, они прекрасно видели в тумане. Одного из наших они подстрелили, когда тот убежал шагов на двести. Даже я, при свете копья, уже не видел его! До сих пор я ломаю голову, что это за Хенды. Внезапно, я заметил отца. Его рука свисала, словно неживая и сильно кровила. Он кинулся в чащу, а за ним человек в плаще. Я спохватился слишком поздно. Убежав от врагов, я бродил по лесу, но не услышал ни звука. Арлен и человек в плаще исчезли. Я добрался домой, а наутро услышал про убийство в Альсее. Что-то внутри подсказало мне, что это отец. Я нанял человека, и он выкрал тело погибшего у стражников, нашедших его. Конечно, я узнал одежду отца, его клинок, заткнутый за пояс, хотя все остальное – словно иллюстрация из ада.
– Сорн, – сказал Науатль, после долгого рассказа, – тот человек…, который ехал по южной дороге…
– Кто? Скажи же!
– Вообще-то, это я.
– Ты! – Сорн с подозрением смотрел на юношу.
– У тебя нет оснований не доверять мне, иначе я бы скрыл этот факт.
– Верно. Прости хозяин. И все же, почему отец не убил тебя, а отпустил, и, по сути, погиб из-за тебя?
– Я лично не знал Арлена, я даже не знал его имя. Просто, около двух недель назад, я разведывал эти места, чтоб беспрепятственно войти в Альсей, минуя стражу. Внезапно, до моего уха донесся крик, словно кто-то молил о помощи. Я бросился в ту сторону и увидел глубокую яму, которую Венды выкапывают для неосторожных путников. За единственный каменный выступ держался несчастный Хенд, внизу его ждали острые камни. Он поднял голову и, увидев меня, совсем поник. Очевидно, он ждал, что я его убью. Конечно, я заметил его метку, но у меня не было оснований лишать его жизни. Я вытянул его наружу и, с полминуты, мы просто смотрели друг на друга. Он не знал, чего ждать, а я опасался его реакции. Медленно я подошел к Норшу и умчался.
— Это был Арлен? – печально спросил Венд. Науатль кивнул головой. – Все же странно, что ты его не убил. Любой из нас не думываясь сделал бы это.
– Так или иначе, но этот поступок спас и мою жизнь. Той роковой ночью он меня узнал и отпустил. В последний момент своей жизни он поступил благородно.
Сорн на минуту задумался, наблюдая, как стадо муронов замедляет темп. Солнце клонилось к закату. Науатль провожал небесное светило каким-то особым взглядом. В нем таились радость и тревога.
– Знаешь, Сорн, солнце всегда напоминало мне о метке.
– Почему?
– Днем оно освещает землю, все кажется белым и радостным. Тебе нечего бояться. Ты знаешь, что ждет тебя на много шагов вперед. А с наступлением ночи меня охватывает волнение, словно черная метка наполнила всю округу. День, ночь, день, ночь – ты не в силах изменить это.
Венд с интересом выслушал юношу, хотя и не понимал до конца его слов. До охоты остался последний час. Муроны уже остановились и, прижимаясь друг к другу, погрузились в сон. Взошла полная луна. Сорн встал во весь рост, разминая затекшие конечности. Однако он мгновенно пригнулся, опять таясь за деревом.
– Конечно, они выставили часовых.
– Где? – с интересом спросил юноша, всматриваясь вглубь дремлющего стада.
– Там, почти в самом центре лежбища, – и действительно, десяток животных продолжали медленно бродить по лугу.
– А разве они не будут отдыхать, как остальные?
– Эти муроны особенные. Они рождаются раз в пять лет и способны впитывать не только солнечный, но и лунный свет. Поразительно – они никогда не спят!
– Как же быть? – растерялся Науатль.
– Очень просто. При всех достоинствах, они невероятно глупы и плохо видят в темноте. Будем медленно подходить к стаду, и убивать тех, кто ближе. Давай выберем прямо сейчас. Твой Норш сколько выдержит веса?
– Достаточно, чтобы выдержать этот мешок, – Науатль расправил мешковину, доселе находившуюся в большом кармане седла.
– Что? Мы возьмем лишь небольшой кусок? – удивился Венд.
– Нет, конечно, надо запастись побольше. Думаю, нам хватит трех больших туш.
– Не понял. И кто их понесет!?
– Ты же сам сказал о Норше?
– А ты сказал, что он выдержит лишь мешок? Ты, что, спишь на ходу?
– Да нет же…. Ладно, потом все поймешь.
Охотники украдкой стали пробираться к муронам. Сорн не стал воспламенять свое копье, ведь это могло привлечь внимание часовых. Подойдя совсем близко, Венд замахнулся и, одним ударом, поразил спящее животное в сердце. Мурон даже не успел издать звука. Сорн развел руками, дав юноше понять, что ждет, каким чудом мурон поместится в мешок. Науатль улыбнулся и, присев на корточки, прикоснулся ладонью к телу мурона. Внезапно мурон стал уменьшаться. А через мгновение перед ними, вместо огромной туши, лежало тельце, не больше гнорда. Сорну не стоило этому удивляться. Никто до конца не знает всех способностей абсолютных Хендов. Однако он все же искоса посмотрел на юношу, явно не ожидав такого поворота.
– Не переживай, – заверил его Науатль, – когда потребуется, я точно так же верну его размер.
Таким образом, они убили еще двух животных, и, уложив их уменьшенные копии в мешок, стали отходить обратно. Внезапно Сорн остановился и пристально посмотрел в сторону часовых. Он схватил руку Науатля и указал пальцем в ту сторону. Среди рядов двигался чей-то силуэт. Казалось, что это человек, но его движение были неестественны и осторожны. Однако жутко было то, что часовые совсем не замечали его, хотя этот некто находился с ними совсем рядом. На секунду некто остановился и решительно направился в сторону охотников. Луна выглянула из наплывших туч. Ее свет так четко осветил долину, что каждый мурон просматривался на ней в деталях. Теперь охотники смогли рассмотреть человека. Но это не человек! Существо стояло на двух ногах, но тело было изогнуто, как у горбуна и гораздо, гораздо больше человеческого! Безобразные длинные руки лоснились шерстью, когти-кинжалы волочились и царапали землю. Омерзительные глаза зловеще сверкали при свете луны и словно две узкие полоски прорезали верхнюю часть лица, отражая лунный свет. Сорн будто загипнотизированный наблюдал за существом, пока оно не закричало. Шипение змеи, крик орла, уханье совы и рев льва слились в единое целое. Комок подступил к горлу путников. Науатль был испуган, потому что не знал происхождение твари, а Сорн, напротив, уже знал это и его коленки затряслись.
– Чтец метки…. Это ужасный чтец! Скорее, убираемся отсюда!
Забыв о часовых и всем прочем, они ринулись к Норшу и, взвалив мешок на скакуна, а также запрыгнув на него сами, Венд Хенды во всю мощь помчались в гущу леса. Вскоре, долина была далеко позади, но их все также сопровождал пронизывающий крик ужасного Чтеца, который эхом раздавался на многие мили.