Торольд Чистосердечный
Жизнь каждого человека индивидуальна. Нет совершенно одинаковых людей, ведь даже близнецы разнятся в умственном и интеллектуальном отношении. Порой биографии простых людей впечатляют гораздо больше, чем монотонная жизнь пресыщенных богачей. И все же все живущие на земле объединены одним общим понятием – понятием «время». Вчера, сегодня, завтра… Мы сожалеем о вчерашнем, которого, увы, не вернуть, волнуемся о предстоящем, хотя зачастую наши грезы так и остаются плодом воображения и предметом мечтаний. Жаль, что понятие «сегодня» часто забывается. Совершил бы человек нечто ужасное, зная наперед, что этот поступок будет мучать его весь остаток жизни? Ведь будущее – это не какая-то непостижимая даль. Это следующий час, минута, секунда. Совершив зло, человек перешел границу будущего, сделав его безвозвратным прошлым. Его проступок терзает совесть и гнетет душу. И вот кто-то сказал: «Что поделаешь, судьба! От нее не уйдешь». Как просто! Действительно, это напоминает судебное заседание, на котором дают слово обвиняемому, а он невинно отвечает: «При чем же тут я? Это все судьба, ваша честь, с нее и спрос». Глупо звучит, не правда ли? Но самое обидное даже не это. Свалив свои личные прегрешения на плечи негласной судьбы, человек не думает останавливаться. Он совершает еще более страшные и гнусные мерзости. Какая разница, все равно виноват не он, да? Коль уж высшие силы запрограммировали его жизнь, с них и спрос, да? Кого обвиним? На самом деле, от вашего ответа зависит очень многое. От этого зависит не жизнь, а то, как вы ей распорядитесь. Вы, и никто другой. Так проживите ее достойно, не боясь оглянуться назад, устремиться вперед и жить, жить в свободном полете чистой совести, зная наперед, что ваш путь не предначертан.
Бывает так, что, достигнув заветной цели, человек не знает, что же делать дальше. Казалось бы, добился своего, не смалодушничал и показал силу воли. А теперь, как ребенок, стоишь в растерянности. В голову ничего не идет, мысли пусты. Науатль сейчас не в лучшем положении. С тех пор, как он дал клятву своей матери, прошло много времени, и это время было потрачено на поиск союзников, добычу летописи Ора, разгадку бесконечных тайн, преодоление испытаний. Переходя из одного этапа в другой и видя, что успех сопутствует его стараниям, юноша наметил дальнюю, но главную цель: переход через четыре истока. На то, чтобы разгадать пророческое повествование провидца Ора, ушло почти все то время, пока летопись была у Науатля. И, по сути, день испытания четырех истоков был апогеем мечтаний этого упорного юноши. Когда исчез последний исток, ознаменовав гибель коварной Джег и рождение Каа, Науатль впервые задумался: что дальше? Он так доверился летописи, так привык следовать ее руководству, что даже мысленно испугался. В нескольких метрах лежит долина Форривв! Если есть тайна метки, то теперь, образно говоря, замки взломаны и сундучок готов к вскрытию. Туман рассеялся, и солнце осветило священный город.
Если вы думаете, что Науатль сломя голову ворвался в город, а за ним поспешили все остальные, то вы глубоко заблуждаетесь. Чему научились все герои, так это терпению. Поэтому все, в том числе малютка Беа (она, конечно же, пыталась сделать рывок, но сестра вовремя поймала ее за руку, опасаясь, чтоб та не натворила глупостей), шли медленно. Впрочем, торопиться было некуда. В прямом смысле. Долина хорошо просматривалась до самых гор. Представьте чувства наших путников, когда они не увидели ничего, кроме голой долины и каменных выступов! Изредка встречались деревья и кустарники, еще реже – крупных размеров.
– И где же город? – возмущенно спросила Дарлина. Науатль не отвечал. Он только продолжал идти, всматриваясь в каждую впадину и бугорок, словно там могло что-то быть. Он все время вспоминал слова Ора: «Летопись не должна влиять на твои решения. Ее цель – укрепить в тебе решимость». На что же ему нужно решиться? Что же сделать еще более весомое? Он изменил себя, поделился секретом метки с друзьями и разделил лавры, которые по праву принадлежали бы ему, одному. Науатль перестал идти и сел на трухлявое бревно, остатки некогда величественного дерева Мирбо. Каа присела рядом и озабоченно посмотрела на юношу. Она чувствовала, нет, была уверена, что он просто растерялся. А Науатль уставился вниз на бревно. И в эти короткие секунды много мыслей пронеслось в его голове. Мир Хендов так же трухляв и беспомощен. Он погибает. Сколь величествен стал бы этот народ, если бы просто понял, осознал всю простоту истины. Гармония и целесообразность…. Красота и единение…. Два начала, добро и зло — это вечная тема. Это целые эпохи, в которые государства сменялись, цари низвергались, жизнь рушилась под натиском борьбы за право ощутить полноту власти и величия. Во имя добра человек совершает зло. Во имя зла человек отвергает добро. Кто же первым прекратит это? Кто осмелится бросить вызов традициям, обычаям, лозунгам, мятежам? Судьбе? Метке?
Юноша усмехнулся. Он начал понимать, почему здесь ничего нет. Хорошо обдумав свои слова, он поднялся на ноги и обратился к друзьям.
– Все верно! Здесь не должно быть ничего, абсолютно! Эта долина и есть метка! — он сказал это так торжественно, что у многих поневоле заколотилось сердце.
– Объясни все подробно, – попросил Артадо, – в каком смысле Форривв – метка?
– В прямом. Разве вы еще не поняли, что метки не существует?! Мы живем в мире обмана и самовнушения. С самого детства нас учат тому, что метку не изменить. Это ложь! Все те испытания и трудности, через которые мы прошли, научили и показали, что, если бороться, идти напролом, не обращая внимания на предрассудки и традиции, все получится. Оглянитесь, вокруг пустая долина. Это символ пустоты, беспомощности метки. Она, конечно, имеет силу, но лишь в том случае, если сам Хенд позволяет ей беспрекословно руководить своей жизнью. Вот и разгадка! Я был слеп, предполагая, что здесь есть что-то сверхъестественное. Все эти дни мы искали город, но на самом деле мы просто учились жить без метки.
– Да, это просто удивительно, – Каа говорила звучным приятным голоском, совсем не таким, какой исходил некогда из гортани Джег, – мы сделали общее дело во имя добра и свободы. Мы первые Хенды, которым все равно, какая метка на руке ближнего!
– Но мы не должны скрывать это знание от остальных! – серьезно заявила Кида.
– Именно, – согласился юноша, – после того, как мы прошли истоки, перед нами стоит новая, более сложная задача. Мы обязаны освободить мир Хендов от метки. Послушайте, что я предложу: необходимо вернуться в Альсей и рассказать обо всем Верховному правителю. Ведь он – повелитель добра.
– Как только мы перешагнем границу, нас схватят и будут судить, – заметил Артадо, – нас обвинят в похищении Запретной летописи и измене, я имею в виду себя и Киду. Идти в Альсей всей нашей группой убийству подобно!
– Друг мой, – ответил юноша, улыбнувшись, – неужели ты позабыл, кто правит в Альсее. Наши враги могущественны и ужасны, но у нас есть тот, кто читает сердца. Торольд, несомненно, увидит наши мотивы и стремления. Он, конечно, может поначалу усомниться, но стоит ему поговорить с одним из нас… и это – наше спасение. До тех пор, пока сам Торольд не прочел наши сердца, нас будут преследовать. Он – ключ к освобождению нашего мира от лап метки!
Конечно, и Артадо, да и вся группа не могли с этим поспорить. Но у всех, особенно у той части группы, что носила темную метку, тряслись колени от того, что придется добровольно идти в руки преследователей. Внезапно Кида, словно ее кто-то поддернул, вскрикнула:
– Погодите, а как же тот неизвестный нам враг, который насылал на нас армии Вендов и стражников? Что если он из Альсея?
Минутная пауза разрядилась, когда юноша вновь открыл летопись и прочел следующие, уже знакомые слова.
– «Но Хенд, ты знай, то не конец, сними с себя ты зла венец, и оглянись на тень добра, пришла пора – твоя пора», – юноша вновь заботливо осмотрел присутствующих и взял Каа за руку, отчего она опустила глаза, слегка смущенная. (Она еще привыкала к мысли, что Сам Науатль теперь с ней. И он не просто партнер или друг. Она теперь внимала каждому его слову).
– Пришла наша пора! Наша! Людей без метки! Провидец Ор заверил нас, что, если мы станем жить без метки, никто нам не страшен. С нами летопись Ора и его мудрость, с нами крепкие узы дружбы и, – он нежно посмотрел на Каа, – любви. С нами будет и Торольд, а с ним мы найдем нашего врага и уничтожим. В конце концов, – Науатль впервые был счастлив от этой мысли, – он самозванец, этот самый неизвестный враг, ему никогда не быть мной.
Все дружно рассмеялись, слыша такое заявление, но осознали главное – юноша все же Абсолютный, и он направит свою огромную силу на борьбу со злом. А с другой стороны, их союзником станет Торольд Чистосердечный; это будет самый невероятный союз за всю историю Хендов. Теперь вся группа, воодушевленно общаясь, возвращалась по хорошо знакомому пути в Альсей. Их переполняли надежды и предвкушение скорой победы. Как много изменилось с тех пор! Некогда пугающие лесные чащи будто сменили свой мрачный облик. Даже своенравная Видеркер больше не пыталась погубить путников, и они могли спокойно зачерпнуть воды и умыться. Вой стаеров более не нагонял печаль. Но самое поразительное, это осознал сначала Науатль, как и все остальные, но чуть позже – им не хватает голоса Чтеца метки. Теперь это был не рев монстра. Это был голос друга, который говорил им: «Не бойтесь, вы сможете победить!»
Приблизительно в то же время, когда группа Науатля вошла в Форривв, далеко за пределами этой долины состоялась встреча. Она проходила в огромном роскошном дворце, превосходящем по великолепию все здания Хендов, в том числе Резиденцию. В зале, устроенном словно амфитеатр, на балконах восседали Двадцать Владык метки. А внизу стоял человек и покорно слушал каждое их слово. Лица Владык были гневными и испуганными. Одежда имела строгий серый оттенок, без каких-либо пестрых примесей. Но вот крайний правый Владыка поднял руку в знак того, что он изволит говорить. Он стал во весь рост и теперь его одеяние стало багровым, словно чистая кровь. Владыка сдвинул брови, повелительно обращаясь к гостю.
– Разве мало власти мы дали тебе, презренный? Разве мало тебе того, что во всей стране Хендов не найдется человека, равного тебе в могуществе и славе? Как можешь ты просить нас дать тебе армию, нашу армию?!
– О Владыка Твал, да не снизойдёт на меня твой праведный гнев, – начал тот в испуге, – никогда я не просил вас ни о чем подобном, но в силу крайних обстоятельств…. У меня нет выхода, и….
– Замолчи! Обстоятельства, поиск выхода – это понятия для низших, земных тварей. А ты обязан действовать решительно. У тебя даже слишком много сил для решительных поступков. Собери всех Вендов, призови Давула с его стражниками и ударь по врагу.
– Я уже пытался, но вы знаете, что произошло. Лучшие Венд Хенды пещер убиты, многие разбрелись и не подают вестей. Лесные Венды вдруг ушли вглубь страны, не оставив следов, а стражники…. Я потерял уже почти сотню стражей. Ударить по врагу именно сейчас нереально. Если бы у меня было пару дней, но по моим данным Науатль все ближе. И у него летопись. Он каким-то образом расшифровал ее.
– И это лишь твоя вина, – заметил Твал, – ты допустил, чтобы летопись попала в чужие руки.
Вдруг Владыка задумался. Глаза забегали, а в уме созрел хитрый план.
– Но, кажется, мы обойдемся без армии. Война только пошатнет твою власть, поэтому сделай вот что: опубликуй летопись.
Хенд, стоящий внизу, проглотил язык от такого странного предложения, и даже остальные девятнадцать Владык загалдели и возмущенно закричали на Твала.
– Тише, не беспокойтесь. Просто подумайте, ведь летопись предсказывает, что появится Абсолютный Венд. Кто это? Науатль. Он принесет много бед. Каких? Он заручился помощью Джег, похитил летопись, тайно проник в Альсей. Мало ли для того, чтобы облить его грязью? Ко всему прочему, повесь на него убийство этой переписчицы и Арлена. Он не сможет оправдаться! Люди настолько возненавидят его, что и слушать не станут. Они сами сдадут его тебе, непременно. Кстати, он еще и оскорбил святые чувства всех Хендов, когда вошел в Форривв. Оповести обо всем этом жителей Альсея и пригороды, и тогда Науатль никогда не сможет забрать их сердца.
— Это отличный план, о Владыка. Но как же я расскажу о Форривве? Ведь тогда все узнают про истоки, о том, что они существуют.
– Существовали! Существовали давным-давно, а теперь их нет, опять-таки, благодаря стараниям Науатля. Как он докажет, что прошел истоки?
Все одобрительно качали головами, и слово осталось лишь за человеком, стоящим у их подножия.
– Да будет по твоему слову. Пусть мир узнает о Венд Хенде Науатле и его приверженцах, которые посягнули изменить метку!
Хенд сделал глубокий поклон и исчез из зала Ордена метки.
Торольд взирал с балкона Резиденции на свой город. Альсей. Нет места более родного его сердцу. Он стал правителем совсем в юные годы. Его прихода ожидали с нетерпением много лет. Появление Абсолютного Хиста ознаменовало начало удивительных реформ. Именно Торольд смог организовать стражей, тщательно отбирая каждого из них лично. Именно он разглядел в сердце молодого Давула задатки непревзойденного стратега и лидера. Он восстановил Резиденцию. Он – Торольд. И когда сейчас он смотрел на улицы своего города, наблюдая за неспешными прогулками молодых людей по парку, то понимал, что такое спокойствие и безопасность несомненно лучшая награда за его труды. Хотя с некоторых пор все словно вывернулось на изнанку. Его стражи гибли все чаще, теперь едва хватало людей, на то, чтобы выставить часовых. Армия оскудела. Вскоре, думал Торольд, ему придется самому взяться за оружие, как много лет назад, когда он в одиночку разбил целое войско. Эта мысль не пугала его, только слегка рушила сложившие представления. Со всех сторон шли слухи, что похитители летописи уже нашли Форривв, эта новость передавалась из уст в уста, жители Альсея ждали перемен, но в какую сторону никто не мог предположить. Торольд понимал, что основная задача сейчас – сохранение спокойствия в сердцах своих подданных. А это – совсем не простая задача. Он все же Хист. Только сам Торольд понимал, что значит быть Абсолютным с белой меткой. Да, он мог успешно бороться со злом. Он мог сдерживать натиск врага, каким бы сильным тот не был. Но от Верховного правителя все время ожидается то, на что не способен Абсолютный Хист, и Торольд это давно осознал. Он не может победить зло целиком и полностью. Ведь чтобы это сделать, нужно размышлять как Венд Хенд, пользуясь методами своих врагов. Торольд этого не умел. Он мог читать сердца, но не мог изменить свое. Эта мысль сильно угнетала его, особенно в последнее время, когда внезапно появился Абсолютный властелин зла. Но Торольд был в растерянности по еще одной причине. Он ожидал, что Венд вызовет его на бой или нападет на город. Ожидал, что в конце концов их противостояние достигнет апогея и будет схватка. Только Торольд и Он, само Зло. И в этой схватке была бы квинтэссенция всего происходящего. Все было бы ясно.
А что сейчас? С тех пор как Артадо прочел тайну летописи прошло много недель. Сама летопись оказалась в руках врага, несмотря на все старания ее сберечь. Артадо отправился на происки и также пропал. До Торольда доходили слухи от гонцов из самых дальних частей страны, что летописца видели в кампании Вендов. Эти слухи не укладывались в обычное представление жизни, какой ее знал Торольд. «Быть может, – думал он, – нет никакого Абсолютного и это специально выдуманный обман? Кто же тогда так спокойно творит свои дела на его земле?»
Но наряду с этими тревожными мыслями, которые не на миг не оставляли правителя, было еще кое-что. И думая об этом Торольд отвел взгляд от окна и едва заметно улыбнулся. Потому что….
Вдруг вошел Давул. Его лицо внешне выражало то, о чем только что думал Владыка. Он почтительно поклонился, хотя и сделал это второпях. Торольд увидел в его сердце смятение. Даже жуткую неуверенность. Начальник стражи выглядел так, словно он сильно выпил.
– К тебе летописец Артадо, – Давул вопросительно смотрел на Торольда, – и…И еще с ним его дочь…. И еще трое. Я их не знаю, но Блач узнал среди них того юношу из Католла, друга семьи Артадо, остальных он не узнал, утверждает, что они не из Альсея. Необходимо проверить их метки. Но санкцию на это дает летописец. Что прикажешь, повелитель?
Торольд занял место на троне. Вновь при этом действе трон и все окружающее стало белоснежным, отчего начальник стражи немного пришел в себя – все как прежде, Торольд разберется.
– Впусти их ко мне. Думаю, Артадо пришел с отчетом. Насчет гостей не волнуйся, наш летописец не станет приводить врагов.
– Конечно, повелитель, – и Давул спешно зашагал из зала.
Через мгновение в тронном зале стояли Артадо, он держал в руках летопись Ора. Кида находилась рядом, она чувствовала защищенность не только со стороны отца. Прямо за ней был Сорн и, хотя он сам не знал точно, чего ожидать, его взгляд был полон решимости. Он видел перед собой Киду, поэтому все прочее его волновало меньше. По левую же руку от летописца были Науатль и Каа. Еще перед тем, как путники вошли в город, было решено оставить малышку Беа с лесными Вендами, которые таились недалеко от границы, ожидая результата этого визита. Каа переживала о сестренке, но так было необходимо, тем более что в последнее время малышка уже неплохо ладила с Дарлиной.
Артадо, поклонившись, подошел к трону и летопись переместилась в руки Торольда. Правитель одобрительно кивнул Артадо, и летописец понял, что Торольд уже прочел его добрые намерения. Тогда, не опасаясь ничего, он изложил правителю все то, что произошло с ним за это время. Особенно подробно Артадо рассказал о предательском поступке капитана стражи Цан Ло и его воинов. Слушая об этом, Торольд гневно сжал кулаки. По выражению его лица все присутствующие были уверены – правитель готов их слушать. Он с ними. Конечно, летописец рассказал о прохождении через истоки, о том, что скрывает Форривв и в чем цель всего путешествия. Единственное, о чем умолчал Артадо по настоятельной просьбе юноши, это правду о Чтеце. Все сошлись во мнении что их тайный враг может быть кем угодно, даже одним из стражей, в том числе капитанов. Не исключалась возможность, что прямо сейчас в то время, как Артадо докладывает о походе Торольду, этот враг слушал каждое их слово. Поэтому Науатль не хотел подвергать риску существование единственного свидетеля его истинной метки. Той, что находится в его сердце.
Торольд не перервал летописца ни разу. И когда вдруг Артадо умолк, наступила давящая тишина. Правитель покинул свое тронное место и, плавно перемещаясь над полом, оказался прямо возле этой удивительной группы. Сперва он по-отечески пожал руку Артадо и произнес:
– Я знаю, есть то, что ты скрыл, но это ведь во благо, ведь ты опасаешься, что про нечто узнает кто-то посторонний. Это благоразумно. Я всегда знал, что на тебя можно положиться, мой друг.
Артадо был благодарен за эти слова. Он знал, что Торольд называет своими друзьями только тех, кому безоговорочно верит. Однако ему не хотелось, чтобы между ним с Торольдом были недоговоренности, но и нарушить слово, данное Науатлю он не мог. И у Артадо созрела идея.
– Мой господин, прикажи оставить нас наедине с тобой, без стражей. Тогда я откроюсь тебе полностью.
Вскоре зал покинули Давул и стражники, до этого момента безотлучно наблюдавшие за гостями.
– Теперь, мой господин, когда нет лишних ушей, я могу смело сказать все.
Науатль был не против поведать о Чтеце Торольду и приготовился говорить, поскольку был уверен, что Артадо, несомненно, отдаст это право ему. Однако юноша услышал следующее.
– Мы оставили еще троих людей за пределами Альсея. Если об этом узнают наши враги, их могут найти и убить. Среди них еще совсем ребенок. Да, эти люди Венды, но они нашли истоки и долину вместе с нами. Теперь правитель ты видишь, что метка не имеет над нами полной власти и эту истину нужно донести народу Альсея и, дальше, за горизонт.
Торольд не показал, понял ли он трюк Артадо, который не желал нарушать свое слово. И Науатль осознал, насколько же мудр этот человек, его друг Артадо, который, не рассказав полной правды, смог подойти таким образом к главной теме. Теперь, после слов летописца, Торольд внимательно осмотрел юношу. Он пригласил его подойти поближе.
Они стояли друг напротив друга. Абсолютный Хист, Торольд Чистосердечный и Абсолютный Венд, Науатль, с меткой зла, и сердцем исинного добра.
– Признаюсь, – Торольд искренне смотрел в глаза юноши, – я не так представлял нашу встречу. В этом мире что-то поменялось, поскольку я вижу перед собой невероятно мужественного и достойного человека. И впервые, – Торольд положил руку на плечо юноши, – для меня не так важно, какая метка на руке этого человека.
Все присутствующие издали радостные возгласы. Каа с невероятной гордостью смотрела на эту сцену, ее переполняли чувства. Она была счастлива, что причастна ко всему этому. Но более всего она гордилась своим возлюбленным, который прошел через боль, страдания и ложь, но добился благородной цели. Торольд подошел к каждому из них. Он нежно обнял Киду, мужественно и серьезно пожал руку Сорна. А когда Торольд пожимал руку Каа, когда-то бывшей Абсолютной Джег, Науатль не мог сдержать улыбки. Это было и мило, и комично одновременно. Каа, уловив этот взгляд, также скривила рот, пытаясь при этом сохранять спокойствие. Торольд также не скрывал своих чувств, его переполняло восхищение к этим людям, и все видели это.
Тем труднее Торольду было сказать им следующее. Но он понимал, что только так он может добиться главной цели, которую определил для себя еще давно. Сохранить мир в Альсее.
– Друзья мои! Открытие, которое вы сделали – неоценимо. Оно открывает нам путь к свободе, к жизни без проклятия метки. И этот факт, конечно, понимают наши враги. Один он действует, этот враг, или их много, они не остановятся ни перед чем. Как видите, я не могу доверять даже своим стражникам, этот враг смог каким-то образом подчинить даже их своей власти. Не исключено, повторяю, не исключено, что существует еще один Абсолютный. Если это так, то столкновение неизбежно. И если сейчас врагам удастся разобщить наш народ, мы можем потерять очень много наших сограждан, а этого я допустить не имею права. В первую очередь я их правитель и обязан заботиться об их благополучии.
Присутствующие понимающе закивали. Науатль понял, что беспокоит Торольда и, сделав шаг вперед, сказал:
— Значит, нужно сделать так, чтобы наши враги думали, будто мы изобличены.
– Верно, – Каа также подалась чуть вперед, и, когда Торольд дал понять, что хочет услышать ее мнение, почтительно продолжила, – я все же имею некоторый опыт в выгодной позиции (Науатль и вся группа иронично переглянулись), поэтому нам просто необходимо разыграть нечто такое, чтобы враг не понял наших истинных намерений.
– Я рад, что вы сами это осознаете, – Торольд сложил руки, словно готовился к мольбе, – и я знаю, как это сделать. Чтобы весь наш народ узнал правду о метке, более того, получил доказательства, которые бы никто не мог опровергнуть, он должен собраться вместе, на главной площади, где мы обычно проводим массовые празднества и….
– Казни, – Науатль произнес это, словно открытие.
– Да, – Торольд на мгновение задумался, глядя в глаза юноши, – если мы открыто скажем, что найден похититель летописи, который к тому же и есть Абсолютный, и которого мы осудили и приговорили к казни, наши враги не станут препятствовать. И в тот момент, когда все жители Альсея соберутся, чтобы увидеть правосудие, ты, Науатль, по моему сигналу, откроешь всю правду Хендам. Когда люди это узнают, я, как верховный правитель, заверю твои слова. И тогда, – лицо Торольда, и без того сияющее, еще больше просветлело, – Хенды станут свободными, а враг бессилен. Ведь все мои подданные перестанут быть рабами метки, а стало быть, ими нельзя будет управлять. В бессильной злобе враг ринется на нас, но мы его одолеем. Одолеем вместе, мои друзья.
Всем очень хотелось аплодировать, но так, те, кто мог быть недалеко, могли понять, что Торольд на стороне этих людей. Поэтому Науатль, Каа, Артадо, Кида и Сорн пожали правителю руку, в знак преданности и закрепления договора. Как только Торольд вновь впустил стражей, он немедленно приказал арестовать Науатля, Каа и Сорна, поскольку это они украли летопись. Давул незамедлительно исполнил приказ. Вскоре все трое находились в подземелье темницы. Однако Торольд лично позаботился, чтобы пленные не испытывали недостатка в еде и теплой одежде. Стражники, выполнявшие его приказ, лишний раз подивились благородству и снисходительности правителя. К вечеру Торольд вывел на городскую площадь войска и издал указ, который был зачитан летописцем Артадо. «Завтра, в полдень, состоится публичная казнь мужчины по имени Науатль. Его появление предсказывалось в летописи провидца Ора, копия которой отныне будет находится в свободном доступе. После тщательного разбирательства, доказано, что он и есть Абсолютный Венд Хенд, – в толпе раздались возгласы ужаса, – но я, верховный правитель Альсея, смог обезвредить монстра. Более того вместе с ним ждут неизбежной участи его сообщники, которые также будут казнены в назначенный ныне срок. Явиться на публичную экзекуцию обязаны все жители города. Запрещено покидать Альсей в течение суток, дабы не подвергать опасности город, куда могут ворваться приспешники Абсолютного и учинить зло, ради спасения своего предводителя. Завтра зло исчезнет навеки. Завтра настанет момент истины».
Последние слова Артадо прочел с глубоким чувством, поскольку понимал их истинное значение. Он был в предвкушении завтрашних событий, ему не терпелось поделиться об этом с Эстел, которую он долго обнимал и целовал. Эстел не верила, что ее мучения кончены. Она уже потеряла всякую надежду, что Кида вернется домой и вот, ее доченька рядом, она жива. И у нее проявился дар, один из самых прекрасных среди Хендов. Она держала Киду за руку все то время, пока она делилась своими чувствами и переживаниями.
Этим вечером семья Артадо впервые за долгое время смотрела в будущее с надеждой. В камине уютно потрескивал огонь, Кида сидела на кресле рядом и наблюдала, как ее родители неторопливо общаются, как Артадо нежно и заботливо гладит Эстел по волосам, а она прижимается к его плечу, словно влюбленная девушка. Кида окинула взглядом родной дом и у нее обранилась слеза, это были слезы радости – она дома. А завтра их мир изменится. Науатль откроет правду всем людям на земле. И освободит от проклятия. Она вновь увидит Каа, с которой сильно сдружилась. Теперь она могла доверить этой женщине любой секрет. Кида уже скучала по малышке Беа, надеясь, что лесные Венды укрыли ее в безопасном месте. Конечно же, главное, чего уже очень хотела девушка, так это вновь оказаться рядом с мужчиной по имени Сорн. Они еще не говорили ни о чем друг с другом, но Кида уже понимала, что ее чувства невероятно сильны. А отношение к ней Сорна была очевидным. Размышляя обо всем этом, Кида вновь услышала ту самую музыку, очень отчетливо. «Странно, – подумала девушка, – почему я услышала ее именно сейчас?» И внезапно в ее голове, словно по наитию, всплыли все те моменты, когда она слышала эту мелодию. Пляски смерти, нападение на пути Лесных Вендов и битва у истоков Видеркер. Да, она ведь слышала ее только в минуту крайней опасности, своей или для близких. А значит Науатль ошибся. Это не звук любви, не мелодия покоя и гармонии. Это сигнал бедствия!
Киду словно обдали кипятком. Она постаралась скрыть волнение от родителей. Сказав, что хочет отдыхать, девушка отправилась к себе в комнату, но уже вскоре открыла окно и выбралась наружу. Взяв с собой необходимые для длительного пути вещи, Кида отправилась в Альсейский лес. Она шла по знакомой тропе и больше всего желала успеть до рассвета. Она прибавила шаг, но затем побежала во всю мощь. Она чувствовала, что силы не покидают ее, наоборот, с каждым шагом она становилась все сильнее. Обладая вновь приобретенным даром в полной мере, девушка продвигалась все дальше, прислушиваясь к страшным лесным звукам. Гнорды, устроившиеся на ночёвку, гневно фыркали и вылезали из своих уютных норок, чтобы посмотреть, кто тревожит их покой. Даже группа стаеров устремилась за девушкой, учуяв ее запах, но звери вынуждены были остановиться, поскольку не имели возможности догнать невероятно быструю жертву. А Кида даже не обращала внимания на все это. Она слушала. И ближе к рассвету ее ухо уловило знакомое совиное уханье….