СОБРАНИЕ В ПОДВАЛЕ
Подвал заброшенной литейной «Жар-птица» пахло столетиями застоявшейся сыростью, сажей и воспоминаниями о расплавленном металле. Когда-то здесь отливали детали для первых паровых котлов Углековальни. Теперь это был идеальный штаб: глубоко под землёй, с единственным входом через заваленный углём люк и с потолком, настолько низким, что Гаррету приходилось сутулиться.
Зори, придя в себя после адреналинового всплеска, разглядывала убежище. В тусклом свете двух коптящих масляных ламп она видела груды старого железа, чертежи, наспех набросанные углём на стенах, и бочку с пресной водой — единственный признак того, что здесь кто-то живёт.
— Уютно, — ехидно заметила она, сбрасывая потрёпанный плащ.
— Не для жизни, — коротко бросил Гаррет, скидывая свой плащ на ржавый сундук. — Для работы. Садись. Остальные скоро будут.
Он достал из потаённой ниши в стене глиняный кувшин с водой, грубый хлеб и кусок копчёного мяса. Молча поделил на две части и отодвинул одну к Зори. Ела она, стиснув зубы, чувствуя, как дрожь в руках понемногу уходит.
Их прервал скрежет железа. Люк приоткрылся, и в подвал, как клубок змей, бесшумно сползла чья-то тень. Тень выпрямилась, оказавшись человеком — невысоким, коренастым, с лицом, навеки испачканным въевшейся угольной пылью и шрамами от искр. Его глаза, бледно-серые, как пепел, осмотрели Зори с холодным, оценивающим любопытством, а потом перешли на Гаррета.
— Бренн, — кивнул Гаррет. — Это Зори. Она будет с нами. Зори, это наш кузнец. Единственный, кто понимает в металлах больше, чем в собственных пальцах.
Бренн не сказал ни слова. Он лишь подошёл к столу, вытащил из-за пояса небольшой, но невероятно плотный на вид молоток и положил его перед собой, как печать. Его молчание было красноречивее любой речи.
Люк скрипнул снова, на этот раз громко и с руганью.
— Чтоб тебя лава проглотила, Бренн, ты мог бы и подсветить! — В отверстие провалился, кубарем скатившись по лестнице, худой, вертлявый человек в пёстром, выцветшем камзоле. Он отряхнулся, и его взгляд, быстрый и ненадёжный, как пламя свечи на сквозняке, сразу же нашёл Зори. — О-хо! А это кто у нас новая? Привет, солнышко, я Ринкер! Глашатай, дипломат и единственный источник хороших новостей в этой дыре!
Зори едва заметно отодвинулась. Ринкер пах дешёвым бренди и преувеличенной самоуверенностью.
— Заткнись, Ринкер, — беззлобно, но твёрдо сказал Гаррет. — Все здесь. Значит, слушайте. У нас есть шанс.
Он коротко изложил суть: караван, Ущелье Грохота, Громовые Клинки, свежие Пироны. Ринкер присвистнул, его пальцы забегали по краю стола, будто отсчитывая невидимые монеты. Бренн не шелохнулся, но его взгляд стал острее, словно он уже видел перед собой чертежи повозок и расчёт сил.
— Зачем? — хрипло спросил Бренн свой первый вопрос. Голос у него был похож на скрежет камня по камню. — Штурмовать арсенал? Это самоубийство.
— Не штурмовать, — поправил Гаррет. — Ограбить в пути. До того, как груз попадёт в руки Коменданта. Они будут менее бдительны. И у нас будет фактор неожиданности.
— О! Классика! — воскликнул Ринкер, потирая руки. — Разбой на большой дороге! Романтика! А что с охраной?
— Стандартный конвой «Молотов», — сказал Гаррет. — Шесть человек плюс возничий. Клинки, скорее всего, будут в запертом железном сундуке, закреплённом на самой прочной повозке. Пироны — в отдельном, меньшем, у старшего по конвою.
— Шесть «Молотов»… — Ринкер задумался. — Нас четверо. Не айс, Гаррет. Не айс.
— Нас не будет четверо, — Зори неожиданно для себя услышала свой собственный голос. Все взгляды устремились на неё. — Там будет… обвал. Или пожар. Или нападение бандитов с другой стороны ущелья. Так, чтобы они растерялись, прежде чем понять, что к чему.
Гаррет одобрительно хмыкнул. — Верно. Ринкер, твоя задача — завтра, с самого утра, начать раскидывать слухи. Говори, что с востока к городу пробирается шайка горных разбойников на крылатых… не знаю, на ящерах. Что они видели дым их костров. Чем нелепее, тем лучше. Пусть стража начнёт нервничать и смотреть не туда.
Ринкер просиял. — О, это я могу! Я уже придумал! «Кровавые Когти» с прирученными саблезубыми барсуками! Классно?
— Ужасно, — сказал Бренн, и в углу его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Но сойдёт. Моя задача?
Гаррет посмотрел на него. — Тебе нужно придумать, как вскрыть сундук с клинками за тридцать секунд в темноте и, возможно, под дождём. И как обездвижить повозку. И как сделать так, чтобы этот обвал выглядел убедительно.
Бренн кивнул, словно его попросили подать напильник. Он взял кусок угля и начал чертить что-то прямо на столе.
— А я? — спросила Зори.
— Ты, — Гаррет пристально посмотрел на неё, — будешь моими глазами и ногами. Нам нужна разведка. Ты поднимешься на скалы над ущельем засветло, отметишь каждую трещину, каждый выступ, где можно спрятаться, откуда можно скинуть камень. Ты определишь точное место засады. Твоя ловкость — наш ключ.
Зори почувствовала прилив гордости, смешанный с леденящим страхом. Это была реальная, смертельно опасная работа. Она кивнула.
— А что с… этим? — Ринкер указал на суму у пояса Гаррета.
Гаррет медленно открыл её и вытащил предмет, завёрнутый в грубую ткань. Развернув, он положил на стол Пирон.
Он был именно таким, как говорили: тяжёлая, тёмная монета с гнёздышком в центре. Но сейчас кристалл внутри был мёртв — тёмный, безжизненный, словно чёрный лёд.
— Это отработанный, — сказал Гаррет. — Я достал его давно. Видите? Без подзарядки в печи арсенала они — просто куски красивой руды. Сила Коменданта не в клинках, а в контроле над этим. — Он ткнул пальцем в потухший кристалл.
Бренн наконец оторвался от своих чертежей и взял Пирон. Он поднёс его к уху, потряс, потом понюхал.
— Ядовитая штука, — проскрежетал он. — Слышишь, как он поёт? Тихий, фальшивый звон. Это не просто тепло, это… гнев земли, запертый в камне. Моя сестра… — он оборвал себя, резко поставив монету на стол, будто она обожгла ему пальцы. — Она работала в той шахте. Теперь она не помнит своего имени. «Пустота», называют это. Они выкачивают память вместе с теплом.
В подвале повисло тяжёлое молчание. Зори впервые увидела в Бренне не просто кузнеца, а сгусток тихой, старой ярости.
— Потому мы и должны это остановить, — тихо, но очень чётко сказал Гаррет. — Не просто ограбить. Ударить по самому сердцу его власти. Завтра мы берём не просто оружие. Мы берём ключ. План прост: засада, обвал, быстрое нападение, захват груза, отход через старые штольни. Вопросы?
Вопросов не было. Была только плотная, сжатая пружина готовности.
— Тогда отдыхайте, — встал Гаррет. — Ринкер, на рассвете начинай свою шумиху. Бренн, приготовь всё, что нужно для «сюрприза». Зори, с первыми лучами — на разведку. Я займусь оружием и путями отхода.
Команда разошлась по углам подвала. Зори, устроившись на груде старых мешков, смотрела на потухший Пирон, лежавший на столе в круге тусклого света. Он выглядел безобидным. Но где-то в шахте, под горой, билось его горячее, ядовитое сердце. А завтра они попробуют вырвать у дракона его зубы.
Она перевела взгляд на Ринкера. Он, пристроившись в углу, что-то бубнил себе под нос, репетируя байки про окровавленных барсуков. На его лице была азартная, легкомысленная улыбка. В ней таилась опасность, более тонкая, чем клинок, и более предательская, чем обвал в ущелье.