ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

Тишина в подвале была не пустой. Она была густой, липкой, словно её можно было потрогать. Зори слышала, как с каждым ударом её сердца тускнеет ещё на йоту багровый свет в ларчике с Пиронами. Бренн не двигался, его руки лежали на коленях, сжимая и разжимая кулаки. Он смотрел в одну точку на стене, но Зори знала — он слушает. Вслушивается в каждый шорох сверху, в каждый отдалённый крик в Пепельнике.

Шаги послышались не сверху, а со стороны туннеля — того самого, что вёл из дробильной фабрики в старые канализационные штольни. Быстрые, тяжёлые, но не металлические. Это не были «Молоты».

В проёме показался Гаррет. Он был один. На его плаще, в районе бедра, расползалось тёмное, влажное пятно. Не его кровь. Его лицо было маской из гранита и теней.

— Ринкер? — выдохнула Зори, хотя уже знала ответ.

— Не скажет ни слова, — коротко бросил Гаррет. Его голос был низким и безжизненным, как скрежет камня. — Но они нашли на нём один из наших Пиронов. Тот, что я дал ему на «расходы». Он всё ещё был чуть теплее городских. Его поведут прямиком к Коменданту. У нас меньше часа.

Он даже не остановился, чтобы перевести дух. Подошёл к сундуку и захлопнул крышку.

— Бренн, тащи клинки в туннель. Зори, забери Пироны. Всё остальное бросаем.

Они двигались теперь с отлаженной, пугающей быстротой. Бренн, не тратя слов, взвалил сундук на плечо, напрягшись всеми буграми мышц, и зашагал в тёмный проход. Зори схватила ларчик и сунула его в свой походный мешок. Гаррет сгрёб в кучу жетоны-пропуска, бросил поверх тлеющих углей из жаровни охапку сухой трухи — не для пожара, а для дыма, чтобы сбить возможных собак со следа.

Через пять минут подвал был пуст. Они шли по низкому, сырому туннелю, где с каменного свода капала ржавая вода. Гаррет шёл первым, его факел из смолистой щепы отбрасывал прыгающие тени на стены, покрытые странными, полустёртыми фресками древних шахтёров. Зори шла последней, постоянно оборачиваясь, ожидая увидеть в темноте отсветы факелов погони.

— Куда? — хрипло спросил Бренн, его голос гулко отдавался в каменной трубе.

— Глубже, — ответил Гаррет. — Есть старая насосная станция. Оттуда — выход к внешнему склону вулкана. Дальше только скалы и ветер.

Они шли, казалось, вечность. Сундук, несмотря на силу Бренна, замедлял их. Зори чувствовала, как тепло из мешка на её спине становится всё призрачнее. Они угасают, — думала она. Наша сила утекает, как песок сквозь пальцы.

Именно в этот момент сзади, далеко, но уже отчётливо, донёсся лязг. Не случайный. Это был звук доспеха, ударившегося о каменный выступ. И ещё. И ещё. И приглушённые голоса. Их нашли. И шли по их следам.

— Быстрее, — сказал Гаррет, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме расчёта. Там была грань.

Они побежали. Бренн, кряхтя, тащил свою ношу, его дыхание стало тяжёлым, свистящим. Туннель начал подниматься. Впереди показался свет — не факела, а бледный, серый свет дня, пробивавшийся через ржавую решётку.

— Насосная! — выдохнул Гаррет.

Они ворвались в круглую каменную камеру. Посредине зияла чёрная бездна шахтного ствола, вокруг которой стояли скелеты гигантских паровых насосов. Воздух пахло ржавчиной и мёртвой водой. В стене была та самая решётка, за которой виднелся обрыв и куски сизого неба. Она была мала. Через неё мог пролезть человек, но не сундук.

Лязг доспехов настигал их. Он был уже в самом туннеле.

Гаррет бросился к решётке, начал бить по ржавым петлям рукоятью кинжала. Зори прислонилась к стене, вытащив из мешка ларчик. Пироны были почти чёрными. Едва тлели.

Бренн медленно опустил сундук на пол. Он выпрямился, посмотрел на подступающий из туннеля свет факелов, потом на решётку, потом на Гаррета и Зори. В его пепельных глазах что-то созрело. Что-то спокойное и окончательное.

— Не пролезет, — проскрежетал он, кивнув на сундук.

— Будем вытаскивать клинки, бросать сундук! — крикнул Гаррет, не отрываясь от своей работы. Петля с хрустом поддалась.

— Нет времени, — сказал Бренн. Он подошёл к сундуку, откинул крышку. Взял один Громовой Клинок. Потом посмотрел на Зори. — Дай один. Самый горячий.

Зори, не понимая, машинально сунула руку в ларчик и вытащила Пирон. Он был ещё чуть теплее других, в его сердцевине тлел крошечный уголёк. Бренн взял его, вставил в паз на рукояти клинка. Ничего не произошло. Только слабый, похожий на предсмертный хрип, гул.

Бренн повернулся к входу в туннель. Оттуда уже вырисовывались фигуры в латах. Двое «Молотов» с факелами.

— Бренн, что ты делаешь? — крикнула Зори.

— Я оплачиваю долг, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был странно спокоен. — Моя сестра. Она работала в шахте Пиронов. Её разум съели, чтобы эти штуки светились. Я не смог её спасти. — Он сделал шаг навстречу страже, подняв клинок. — Спасу вас.

— Нет! — закричал Гаррет, но было поздно.

Первый «Молот» бросился вперёд. Бренн не стал фехтовать. Он сделал то, для чего было создано это оружие. Он со всей своей богатырской силой ударил клинком по каменному полу у самых ног нападающего.

Раздался не взрыв, а глухой, яростный хлопок. Багровый свет рванулся из трещин в лезвии, но не разорвал его. Вместо этого ударная волна, как молот, ударила снизу. Камень под ногами «Молота» вздыбился и раскололся. Стражец рухнул, его нога неестественно вывернулась. Второго отбросило к стене.

Но клинок в руках Бренна погас. Пирон превратился в чёрный, мёртвый камень. А из туннеля доносились новые шаги. Много шагов.

Бренн отшвырнул остывший клинок. Он повернулся к Гаррету. В его глазах не было страха. Было лишь срочное, ясное повеление.

— Решётку. Ломай. Уводи её. — Он кивнул на Зори. — Я задержу их. У меня есть ещё четыре.

И он потянулся к сундуку за следующим клинком.

Гаррет застыл на долю секунды. Его челюсти сжались так, что послышался скрежет. Он увидел то же, что и Зори: это был не шанс. Это был выкуп. Оплата за их жизни жизнью Бренна.

— Прощай, кузнец, — хрипло сказал Гаррет.

— Не прощай, — поправил Бренн, уже вставляя новый, чуть более тёплый Пирон. — Мсти.

Гаррет рванул последнюю петлю. Решётка с оглушительным скрежетом отвалилась, открыв проход в холодный ветер и пустоту. Он схватил Зори, которая стояла в оцепенении, глядя на Бренна, и буквально вышвырнул её в отверстие.

— Лазай вниз! По уступам!

Зори, цепляясь за мокрые камни, выползла на узкий карниз снаружи. За спиной, из отверстия, донёсся новый грохот — ещё один подавленный взрыв. И крик. Не Бренна. Чей-то другой. Потом голос Бренна, перекрывающий шум:

— ЗА СЕСТРУ, СУКИНЫ ДЕТИ!

И третий взрыв. На этот раз мощнее. Камень содрогнулся. С потолка насосной посыпалась пыль и щебень. Гаррет выскочил вслед за ней, его лицо было измазано сажей и чем-то тёмным.

— Ползи! Быстро!

Они стали спускаться по почти вертикальному склону старого шлакового отвала. Сверху, из отверстия, повалил густой, едкий дым. Крики стихли. Слышался только вой ветра и грохот камней под их ногами.

Когда они, содрав в кровь руки и колени, скатились в глубокий овраг в полумиле от вулкана, Зори позволила себе оглянуться. Отверстие в скале было скрыто клубами дыма. Никто не преследовал.

Она рухнула на землю, дрожа всем телом. Гаррет стоял, опираясь на колено, и смотрел туда, откуда они пришли. Его грудь тяжело вздымалась.

— Он… он… — Зори не могла выговорить.

— Он купил нам время, — безжалостно закончил Гаррет. Он выпрямился, и его глаза были холодны, как лезвия. — И он был прав. Только один путь остался.

Зори подняла на него взгляд, уже зная ответ.

— В арсенал, — прошептала она.

— В арсенал, — подтвердил Гаррет. — Не чтобы украсть. Чтобы сжечь. Чтобы стереть с лица земли эту печь и всё, что с ней связано. Чтобы его смерть и смерть его сестры что-то значили.

Он посмотрел на мешок у Зори, где лежали угасающие Пироны, потом на свои руки, испачканные в саже и, возможно, в крови Ринкера.

— Наша удача кончилась, Зори. Теперь только сталь и ярость. И больше некому отступать.

Ветер нёс из Углековальни запах гари. Похоже, горело не только в насосной. Горела их последняя надежда на тихую победу. Оставался только один путь — вперёд, в самое пекло.