Глава 35. Конец

Глава 35. Конец

Вертолёт, дрожа от усталости двигателя, шёл на снижение. Сквозь мутное стекло кабины уже виднелись огни военного порта — ровные линии прожекторов, фигуры людей, спешащих к площадке. Лопасти с воем разрезали ночной воздух, гул отражался от воды, смешиваясь с отдалённым громом.

— Держись, ещё немного, — сказал Шевцов в наушники, когда вертолёт начал касаться опорными лыжами бетонной полосы. Мягко тряхнуло — и машина встала. Моторы постепенно сбавили обороты, рев стал тише.

На земле их уже ждали. Медики с носилками и сумками, люди в форме, и впереди всех — подполковник Ващенко, в промокшем от дождя кителе, но с твёрдым взглядом.

Дверь с грохотом откинулась, и первыми ступили на бетон Бен, Громов, Соколов и Настя. Следом — Лебедев, Шевцов и Зайцев, хмурые, вымотанные, с лицами, в которых застыл и ужас, и облегчение.

Ващенко подошёл ближе, окинул их взглядом и тихо, почти шёпотом, но так, что услышали все, спросил:

— Это… всё, кто выжил?

Шевцов выпрямился, сжав кулаки:

— Так точно, товарищ подполковник.

На секунду повисла тишина, лишь ветер трепал форму. Ващенко кивнул, сдержанно, но в его глазах сквозила печаль:

— Принял.

Медики тут же окружили группу, проверяя пульс, фиксируя ссадины, подставляя носилки тем, кто едва держался на ногах. Ващенко крепко пожал руку Шевцову:

— Вы сделали всё, что могли. И вернулись. Это уже победа.

— Победа… — хрипло пробормотал Бен, глядя куда-то в тёмный горизонт, — слишком дорогая.

— И всё же, — твёрдо сказал Соколов, — мы её вырвали.

Ребят быстро усадили в военные «уазики» и повезли в госпиталь. Позади, на посадочной полосе, вертолёт всё ещё остывал, и капли дождя падали на его металл, словно тишина после бури.

Госпиталь. Через два дня

Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные занавески, мягко освещая палату. На двух соседних койках лежали Соколов и Громов. Оба — в бинтах, с капельницами, но уже с живыми глазами.

Соколов, уставившись в потолок, тихо сказал:

— Слушай… мы ведь реально выжили.

Громов хмыкнул:

— Ага. Честно, я думал, там на острове и останемся.

— Я тоже. — Соколов повернул голову, посмотрел на соседа по палате. — И всё же… знаешь, как ни странно, я буду скучать.

Громов усмехнулся:

— Скучать по тому аду? По вулкану, хранителям и дождю из лавы?

— По людям, — серьёзно сказал Соколов. — По тому, что мы были там плечом к плечу. Когда каждый день мог быть последним, но мы всё равно держались.

Громов помолчал, потом кивнул:

— Ну… да. Это уже часть нас. Хоть и страшная.

— Думаешь, что дальше будет? — спросил Соколов.

— Честно? — Громов откинулся на подушку. — Сперва нас залечат, потом спросят пару сотен раз, как всё произошло. А дальше… жизнь. Только, чую, мы уже в ней другие.

Соколов улыбнулся:

— Ну, хоть жить будем. И иногда, за рюмкой, будем вспоминать тот остров… как страшную, но нашу историю.

Громов протянул руку, и Соколов крепко пожал её.

— Договорились.

Оба снова замолчали. В палате было тихо, лишь где-то в коридоре раздавался звонкий смех медсестры — напоминание о том, что, несмотря на всё, жизнь продолжается.

Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь зашли Бен и Настя. Оба выглядели куда лучше, чем пару дней назад, но в глазах всё ещё теплился тот же огонь, что и на острове.

— Ну что, живы, орлы? — с улыбкой сказал Бен, подойдя к кровати Громова. — Я смотрю, уже и цвет лица появился.

Соколов, приподнимаясь на локтях, усмехнулся:

— А ты как думал? Мы крепкие. Но по тебе тоже не скажешь, что вчера ещё из ада вылез.

Настя, поставив на тумбочку пакет с фруктами, тепло посмотрела на обоих:

— Мы пришли с новостями. Завтра — награждение.

— Награждение? — переспросил Громов, удивлённо приподняв брови. — Это за что, интересно? За то, что едва не стали кормом для хранителей?

— За то, что вернулись, выполнили задачу и вытащили всех, кого могли, — ответила Настя. — И за то, что вообще выжили.

Громов перевёл взгляд на Бена:

— Ты уже докладывал своему руководству?

Бен кивнул, слегка ухмыльнувшись:

— Полностью. Всё рассказал — и про вулкан, и про этих тварей, и про эвакуацию. Решили нас всех повысить.

Соколов удивлённо распахнул глаза:

— Всех?

— Всех, — подтвердил Бен. — И ещё… нам дают отпуск на два месяца.

В палате воцарилась пауза, пока Соколов с Громовым переваривали услышанное. Потом оба не выдержали и рассмеялись.

— Два месяца! — Громов хлопнул Соколова по плечу. — Я уже вижу себя на пляже с коктейлем.

— Или в горах, без связи и начальства, — добавил Соколов.

Настя улыбнулась, глядя на них:

— Главное, что вы живы. А остальное — уже бонус.

Бен кивнул:

— Завтра будет красиво. Медали, речи… В общем, готовьтесь.

Громов довольно откинулся на подушку:

— Ладно, уговорили. Раз уж мы вернулись живыми, давайте и награду примем достойно.

Четверо переглянулись, и в их взглядах читалась общая мысль: эта история закончилась, но память о ней останется навсегда.