Глава 41. Остров Неизвестности
Глава 41. Остров Неизвестности
Туман будто сгущался с каждым шагом, отдавая холодом в кожу. Деревья вокруг росли слишком близко друг к другу, образуя тёмные, почти чёрные стены. Воздух был тяжёлым, вязким, будто сам остров не хотел, чтобы кто-то дышал свободно.
Первая группа — Соколов, Громов, Константин, Никита, Том и Рональд— двигалась сквозь сырой, плотный лес, где каждая тень казалась живой.
Соколов шёл первым, бесшумно, внимательно изучая землю, запахи, звуки. Никита прикрывал слева, держа автомат на груди. Том и Рональд шагали рядом посреди строя, стараясь не отставать. Громов замыкал, контролируя тыл.
Том всё время оглядывался по сторонам, сердце билось где-то в горле.
Не выдержав напряжения, он прошептал:
— Соколов… что… что здесь может напасть на нас?
Ответил не он — ответил Громов, чуть обернувшись через плечо:
— Тут, Том, может быть всё на свете.
Его лицо было суровым, глаза — серьёзными.
— Мать Болот, Костопад, Хранители… и то, о чём мы даже не знаем. Этот остров — живой. И злее, чем кажется.
Том сглотнул. Рональд нервно оглянулся:
— Эээ… а это… всё настоящие? Или вы… шутите?
Соколов тихо сказал:
— Не над чем тут шутить.
Он остановился на секунду, приклонился к земле и тронул мох пальцами.
— И… здесь что-то другое. Остров… изменился.
Никита подошёл ближе:
— Командир, ты тоже чувствуешь? Локация не та. Деревья… структура почвы… будто всё переставили.
Громов кивнул, нахмурившись:
— Да. Раньше здесь были каменные уступы. А сейчас — тайга. Ощущение, что остров живёт своей жизнью… и меняет правила.
Рональд, стараясь не дрожать голосом, спросил:
— И что… нам теперь делать? Если тут всё двигается, меняется… если мы не знаем, где мы?
Соколов поднялся, проверил по карте координаты, хотя она явно не совпадала с реальностью.
— Наша задача остаётся прежней.
Он говорил жёстко и уверенно, чтобы вселить хоть немного спокойствия.
— Сначала выходим к Лиоре. Она одна — значит, в опасности. Потом собираемся с Даноном и Денни. После этого движемся к центру острова. Только там мы поймём, что происходит и что нам делать дальше.
Над их головами что-то тихо шуршало — будто ветви сами меняли направление.
Вокруг воздух казался мутным, туманным, словно лёгкая дымка скрывала всё лишнее.
Константин тихо добавил, прислушиваясь к лесу:
— Этот остров… он не солнечный. Он будто… скрывает себя. Хочет запутать нас.
Соколов кивнул:
— Тут всё обман. Даже то, что кажется безопасным. Поэтому слушаем меня и не отходим друг от друга ни на шаг.
Они двинулись дальше.
Под ногами мягко гудела земля — словно остров чувствовал их шаги.
И впереди, где-то в белёсой дымке, одна, напуганная, совсем беспомощная — их ждала Лиора.
Никита шёл первым, туман становился гуще, будто он превращался в молоко.
Он оглянулся на секунду — и понял, что позади больше никого нет.
Ни Соколова.
Ни Громова.
Ни Тома с Рональдом.
Ни Константина.
Туман проглотил их мгновенно.
— Группа, на связь! — Никита нажал кнопку рации.
— Соколов? Громов?! Приём!..
В ответ — только шипение.
И внезапно — глухой удар, будто что-то тяжёлое упало рядом, но он никого не видел.
Голоса где-то впереди эхом тянулись, будто его товарищи звали его, но очень… очень далеко.
— Да что за хрень… — прошипел Никита и двинулся вперёд, сжимая автомат.
Голоса то приближались, то удалялись.
Порой звучали слишком знакомо… а порой — будто кричала толпа незнакомцев.
И тут из тумана вышла она.
Девушка.
Высокая, стройная, в длинном белом платье, которое будто светилось внутри тумана.
Белые волосы спадали на плечи.
Глаза — сияющие, будто из другого мира.
Никита вскинул автомат:
— Стоять! Кто ты такая?!
Девушка остановилась в трёх шагах и улыбнулась странной, холодной улыбкой.
— Я — Ева.
Она говорила тихо, но голос будто отдавался внутри самого тумана.
— И мне интересно… зачем ты пожаловал ко мне?
Никита нахмурился, не опуская прицел:
— Ты откуда тут взялась? Где моя группа? Что тут происходит, мать твою?!
Ева сделала шаг вперёд… второй…
И неожиданно мягко, почти ласково, убрала ствол автомата в сторону ладонью.
Никита замер. Он был натренирован, он должен был среагировать. Но тело… не слушалось.
— Зачем ты здесь? — повторила Ева, глядя ему прямо в глаза.
— Что ты ищешь на этом острове?
Никита сжал зубы:
— Мы… мы хотим понять, что здесь происходит. Что это за остров такой. Почему он… живой. Какие тут твари. Нам нужны ответы.
Ева улыбнулась:
— Это остров богов.
Её голос стал низким и странно многоголосым.
— И обычным людям здесь не место.
— То есть ты хочешь сказать, что ты что — богиня? — фыркнул Никита.
— Ты — бог? Ты? В белом платье? Не смеши.
Её улыбка стала ещё шире.
— Ты что, не читал легенды про Адама и Еву? Про первых людей?
Она наклонила голову.
— Я — та, кто был здесь задолго до вашего мира.
Никита сплюнул:
— Слушай, если ты сейчас не скажешь мне, что здесь на самом деле происходит, я тебя пристрелю. Мне не впервой.
Ева спокойно развела руки в стороны:
— Ну же… попробуй.
— Я вся твоя.
И тут Никита почувствовал что-то странное.
Под одеждой.
По коже.
По шее.
По рукам.
По животу.
Сотни… сотни крошечных движений.
Он резко сорвал с себя перчатку — и увидел маленьких, почти прозрачных насекомых, которые шевелились по его коже.
Дышать стало трудно.
Ева наклонилась к нему чуть ближе — так близко, что он почувствовал холод её дыхания.
— Если ты нажмёшь на курок…
её голос стал шёпотом, глубоким и многослойным,
— …все эти малыши укусят тебя одновременно. И ты умрёшь за секунды. Больнее, чем в аду.
Никита стоял неподвижно.
Страх впервые за много лет пронзил его насквозь.
Ева улыбнулась:
— Ну что, солдат… ты всё ещё хочешь стрелять?
И остров замер — наблюдая.
Ева стояла напротив Никиты, склонив голову чуть вбок, будто рассматривала редкий экспонат. Туман вокруг клубился, липкий, серый, и казалось, что сам воздух дрожал от её присутствия. Её глаза — пустые, холодные, как у хищницы, которая не голодна, но ей просто хочется развлечься.
— Никита… — тихо сказала она, и в голосе прозвучала сладкая, практически ядовитая нежность. — Я знаю все твои страхи… все твои слабости… все твои ночные истории… Всё — о тебе.
Она провела пальцем по воздуху, как будто рисовала невидимую линию.
— Ты для меня — открытая книга.
Никита сглотнул. Его сердце билось слишком громко — казалось, Ева слышит каждый удар.
Она улыбнулась. Улыбкой суки, которой важен не результат — а шоу.
— У тебя есть три варианта, — произнесла она почти ласково. — Первый — присягнуть мне. Верность, подчинение, вечность. Ты будешь жить… но жить подо мной, выполнять всё, что я скажу.
— А… если нет? — голос Никиты чуть дрогнул.
— Второй вариант, — Ева щёлкнула пальцами, — ты умираешь за секунду. Просто исчезаешь.
Она подмигнула. — Это скучно. Очень.
Никита замер. Туман сгущался, будто слушал.
— А третий? — спросил он. — Ты сказала… умереть в бою. Это как понимать?
Ева сделала шаг вперёд. Туман позади неё дрогнул, будто кто-то гигантский там шевельнулся.
— А вот так, — сказала она и подняла руку.
Из тумана раздалось низкое рычание. Затем второе. Третье. Много.
Множество.
Силуэты двигались, ползли, шли на четвереньках. Судорожно, рывками. С десяток. С два десятка. Всё больше.
— Ракоты, — произнесла Ева почти любовно. — Мои подвенечные.
Она улыбнулась шире. — Сейчас они выйдут на свет, и ты… будешь сражаться. А я посмотрю.
Она обошла Никиту кругом, будто выбирала, где вкуснее укусить.
— Может, мне понравится бой, и я тебя помилую… — её голос стал ниже. — Оставлю тебя живым. Без ног. Без рук.
Она резко прыснула смехом.
— Или… ты передумаешь прямо в разгаре и всё-таки склоняешь голову. И дашь мне присягу.
Никита едва дышал.
Мир вокруг стал тесным, темнее, сырее. Жуть ощущалась физически — как будто кто-то дёргал за нервы в позвоночнике.
— Ева… — выдохнул он. — И… и если я всё-таки дам присягу. Что мне нужно будет делать?
Она остановилась напротив, почти касаясь его носом.
— Первое задание — убить незванца, который ступил на мой остров, — прошептала она почти интимно.
— Кто… кто это?
— Том, — ответила она с хищной нежностью. — Найдёшь. Убьёшь. Принесёшь мне его знак.
Она улыбнулась.
— И станешь моим.
Позади них туман разорвался — Ракоты выходили на свет. Гнилые, перекрученные, хрипящие, с пустыми глазницами.
Ева отступила, будто рассаживалась в первом ряду зрительного зала.
— Ну что, Никита… — её голос звенел, как бокал перед тостом. — Шоу начинается.
Никита вытер кровь с губ рукавом, выпрямился и посмотрел Еве прямо в глаза.
Страх внутри дрожал, но поверх него поднималась злость, закалённая войной.
— Я принял решение, — хрипло сказал он. — Если погибать — так в бою.
Он шагнул вперёд. — Я через такое прошёл на Донбассе, что ваши твари — просто мусор.
Он плюнул в сторону тумана. — И я уничтожу всех, кто выйдет.
Ева улыбнулась.
Улыбкой суки, которой нравится, как жертва сама идёт на арену.
— Прекрасно… — прошептала она и плавно взлетела вверх, растворяясь в дымке. — Я обожаю смелых дураков.
Туман вокруг Никиты дрогнул.
Пошёл рябью.
Завибрировал, как живой.
И вдруг — ВЫРУБИЛСЯ РВЁТЬСЯ.
Из него рванули десять Ракотов.
Они были будто собраны из человеческих тел, которые кто-то забыл доделать.
Каждый — высокий, худой до прозрачности, кожа тянулась лоскутами, будто мокрая бумага.
Рёбра торчали наружу, переплетённые чем-то чёрным — словно смолой.
Руки длинные, почти до колен, пальцы — как иглы, кривые, ломанные.
Вместо глаз — тёмные ямы, из которых стекала густая чёрная слизь.
Челюсти обнажённые, кожа вокруг рта разорвана, будто их заставляли улыбаться силой.
Из глотки вырывались хрипы, похожие на детский плач, перемешанный с рёвом.
Пахли они протухшим мясом, морем и кладбищем одновременно.
Когда они увидели Никиту — их скрюченные туловища затряслись, будто они смеются.
⸻
БОЙ НАЧИНАЕТСЯ
Никита вскинул автомат.
Первый Ракот прыгнул — длинным, нереальным скачком.
ТА-ТА-ТА!
Очередь разорвала ему грудь, выбив куски мяса и чёрной жижи.
Существо рухнуло — но попыталось встать, ползти, издавая тварский визг.
— Ну идите, суки, — прорычал Никита и рванул к ближайшему обломку стены — укрытие.
Трое Ракотов уже неслись на него, двигаясь рывками, как насекомые.
Он выдёрнул чеку и метнул гранату.
БАХ!
Троих разнесло в кашу: куски рёбер, чёрные брызги, клочья кожи, которые застряли на ветках.
Но остальные семеро уже окружали.
Никита, перекатываясь, занял позицию за камнем.
Пули били точно — головы, конечности, суставы.
Каждый выстрел отбрасывал тварей назад, но они всё равно поднимались — хрипя, дёргая сломанными ногами.
Один подполз слишком близко.
Он метнулся на Никиту — пасть разорвана, торчит хребет, зубы стучат.
Никита схватил нож.
В последний момент он увернулся и вогнал лезвие прямо в тёмную пустую глазницу.
Ракот взвыл, будто от боли, будто от удовольствия, и рухнул, дергаясь.
Ещё двое прыгнули сверху.
Автоматный магазин — щёлк — пуст.
Никита ударил прикладом одному по голове, развернулся и метнул под второго дымовую — в лицо.
Сквозь дым он выстрелил из пистолета в упор — три пули в череп, который разлетелся, как гнилая тыква.
Туман сгущался.
Ракоты хрипели, обходя с флангов.
Ева, высоко в воздухе, улыбалась, наблюдая как зритель в театре.
Никита дышал тяжело, кровь текла по щеке — чужая и своя.
Оставшиеся твари начали медленно полукругом стягиваться к нему…
Бой только начинался.
Туман дрогнул снова — и как из-под земли, из серой мглы, рванули ещё десять Ракотов.
Они выли, визжали, их длинные тела дергались судорожно, будто каждый шаг давался им через боль.
Но они бежали — прямо на Никиту.
Он успел лишь поднять автомат, как первый Ракот вцепился ему в руку — длинными, острыми пальцами, словно костяными крючьями.
— АААА! — Никита закричал, ощутив огненную боль.
Второй же в тот же миг ударил его в ногу и сбил на землю.
Грязь, кровь, визг, шум в ушах — всё смешалось.
Никита вырвал пистолет левой рукой и выстрелил рандомно —
бах! бах!
Пуля пробила голову одной твари, разнеся чёрную жижу по туману.
Но второй Ракот уже впился зубами в его предплечье.
И — РВАНУЛ.
Перед глазами Никиты всё стало белым.
Он услышал треск, будто ломают толстую ветку.
А потом — нечто горячее и мокроеупало на землю.
Это была его рука.
Существо, не теряя ни секунды, схватило её и начало жрать, хрустя костями, как сухарём.
Чёрная слизь текла с его пасти, смешиваясь с кровью Никиты.
— Н-н-нет… н-не… — Никита захлебнулся криком, дрожа всем телом.
Паника, страх, шок — всё смешалось.
Он видел, как ещё двое Ракотов подползали, готовясь рвать его дальше.
Трясущейся рукой он выдернул гранату —
и метнул в них под ноги.
БА-А-АХ!!!
Двух тварей разнесло в клочья: мясо, кишки, чёрные куски разлетелись по туману.
Но Никита уже почти ничего не видел.
Глаза застилала кровь, мир плыл, звуки уходили куда-то далеко.
Он облокотился на дерево.
Оно тряслось под ним — или это он сам дрожал.
Кровь текла из культи ручеём, тёплая, липкая.
Почва под ним стала тёмной лужей.
И вдруг —
Все Ракоты остановились.
Как будто кто-то выключил их разом.
Они замерли, вытянувшись, словно ждали приказа.
Туман расступился, как занавес.
И перед Никитой плавно опустилась Ева.
Белое платье.
Белая кожа.
Губы — словно нарисованные.
Глаза — холодные, как стеклянные.
Она посмотрела на Никиту, как на игрушку, которую кто-то сломал чуть раньше времени.
— Ну что… — Ева склонила голову, её голос был мягким, почти нежным. — Не передумал?
— Я могу остановить кровь… дать тебе силу… вернуть руку…
Она наклонилась ближе.
— Просто скажи «да».
Никита поднял на неё взгляд.
Глаза красные.
Шок сменился злостью.
Челюсть сжалась.
— Никогда… — выдавил он.
Он поднял дрожащей рукой гранату — последнюю.
Кольцо уже было в его пальцах.
— Я… не… твоя… тварь…
Ева распахнула глаза, но не от страха — от интереса.
— О? Какой смелый маленький солдат… — прошептала она.
Никита криво улыбнулся.
Кровь стекала по подбородку.
— Умри… сука.
Он выдернул чеку и прижал гранату к груди.
На миг туман осветился вспышкой.
Ева успела лишь мигнуть — и исчезла, растворившись в воздухе, как будто её не было.
И взрыв поглотил Никиту.
Туман сгущался. Тайга становилась всё темнее, гуще, будто сама закрывала дорогу.
Первая группа — Громов, Соколов, Том, Рональд, Константин и Никита— шла гуськом, стараясь не отставать друг от друга даже на шаг.
Слышно было только дыхание, хруст веток под ногами, и порывистый ветер, который выл как будто в предсмертной муке.
Никита шёл вторым.
Том видел его спину, рюкзак, автомат…
И вдруг — резкое движение.
Будто кто-то ударил Никиту в грудь.
Он сделал шаг — ещё один —
и рухнул лицом в землю.
— Никита?! — выкрикнул Соколов, почти сразу бросаясь к нему.
Все остановились.
Стало так тихо, что можно было услышать, как падают капли тумана на листья.
Соколов перевернул Никиту на спину.
— Константин! Сюда!
Медик подбежал, опустился на колени, начал проверять пульс.
Руки работали быстро…
Профессионально…
Но через секунду замерли.
Константин поднял взгляд.
Глаза у него были огромные, почти стеклянные.
— Он мёртв.
Том почувствовал, как внутри всё оборвалось.
Слово отдавило грудь изнутри.
— Чего… как мёртв? Мы же… он же… — Рональд начал заикаться, отходя назад, словно смерть могла перекинуться на него.
Соколов не верил.
Он снова проверил пульс… потом дыхание… потом открыл глаза Никиты…
И замер.
На лбу Никиты, будто выжженные огнём, были слова:
«ОН ПРИНЯЛ СВОЙ ПУТЬ.
ВАС ЖДЁТ ТО ЖЕ.»
У Соколова побледнело лицо.
— Это… что за хрень?.. — прошептал Том, не веря своим глазам.
Но никто не ответил.
Потому что никто не мог ответить.
Громов подошёл ближе.
Краем пальцев коснулся выжжённых букв, будто боялся, что они исчезнут.
— Он умер мгновенно… — тихо сказал он. — Ни звука. Ни крика. Ничего.
Никто не знал, что в этот момент Никита сражался в своей голове,
что он видел Еву, Ракотов, смерть…
Никто не понимал, что остров сам убил его, забрав душу через страх, через иллюзию, через подсознание.
Громов выпрямился.
— Погода ухудшается, — мрачно сказал он.
И правда — туман стал плотнее, ветер усилился, будто сам остров тяжело вздохнул.
— У нас уже один двухсотый, — Громов сжал зубы.
— Мы не можем терять время. Нужно идти дальше. Лиора одна. Данон и Денни тоже где-то там.
Рональд дрожал — он впервые видел смерть так близко.
Его вырвало бы, если б не страх.
— М-мы… оставим его? — прошептал он.
Соколов закрыл глаза Никиты ладонью.
— На этом острове… — тихо произнёс он. — Похорон нет.
Иначе он заберёт ещё кого-то.
Том почувствовал, как по спине пробежал холод.
Соколов поднялся.
— Выдвигаемся. Сейчас же.
Никиту оставили лежать среди деревьев.
В тумане.
С выжженной надписью на лбу.
И никто не знал, что остров уже сделал свой первый ход.