Глава 4. Узел Судьбы

Девять столетий Лука был одержим бегством. Он верил, что если он будет держаться на расстоянии, то проклятие не коснется тех, кого он когда-то погубил. В прошлых веках он видел их в разных концах света: его отец был суровым рыбаком в Норвегии, а девочка — дочерью книжника во Франции. Они жили в разные эпохи, в разных телах, и никогда не встречались друг с другом. Лука просто наблюдал издалека, как две одинокие искры в темноте истории.

Лука никогда не подходил близко. Он помнил урок Самарды: его прямое вмешательство приносит лишь боль. Он был тенью, которая подхватывала их, если они спотыкались, или анонимным благодетелем, который оставлял мешочек монет на пороге в трудную зиму. Он оберегал их покой, оставаясь для них «добрым прохожим».

И вот сейчас, спустя почти тысячелетие, круг снова замкнулся в Самарде.

Лука шел по узкой улочке, когда его взгляд зацепился за вывеску маленького кафе, примостившегося в тени древней мечети. Это было тихое, традиционное место, где пахло куркумой, жареным мясом и старым деревом. Здесь не было толп туристов — только пара местных стариков, играющих в нарды.

За кассой стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Широкие плечи, седеющая борода и смеющиеся, глубокие морщинки у глаз. Когда он посмотрел на Луку, у того на мгновение перехватило дыхание.

Это был Он. Его отец. В этой жизни его звали Ахмед. Он не узнал сына, да и как он мог? Для него Лука был просто симпатичным туристом с очень грустным взглядом.

— Нам нужен помощник, — сказал Ахмед, вытирая руки о фартук. — Работа несложная, но нужно уважать гостя. Ты выглядишь как человек, который умеет слушать тишину. Хочешь попробовать?

Лука чуть заметно улыбнулся. Это была ирония самой судьбы: он снова надевает фартук, но на этот раз — в доме человека, который когда-то отдал за него жизнь.

— Я согласен, — ответил Лука. — Меня зовут Лука.

Прошло две недели. Лука работал официантом в «Старом Куполе». Он подавал чай в пиалах, разносил горячую самсуи чистил столы. Ему не было скучно — напротив, он впервые за долгое время чувствовал странное умиротворение.

Он наблюдал за Ахмедом. Тот был простым, добрым человеком. Он любил ворчать на погоду и всегда подкармливал уличных кошек. Лука видел в нём черты того, древнего отца: ту же честность и ту же готовность защитить то, что ему дорого.

Но сердце Луки ждало другого. И «другое» случилось в среду, в тихий послеобеденный час.

Дверь кафе скрипнула, и внутрь вбежала девочка лет десяти. У неё были растрепанные волосы, испачканные в краске пальцы и огромные, сияющие глаза.

— Папа! Папа, смотри, что я нарисовала! — крикнула она, подбегая к Ахмеду.

Ахмед просиял, подхватил её на руки и поцеловал в макушку. — Моя маленькая художница! Опять вся в краске? Иди скорее, поздоровайся с Лукой, он наш новый помощник.

Девочка повернулась. Она посмотрела на Луку своими огромными глазами — теми самыми глазами, которые девятьсот лет назад плакали кровью в золотой клетке. Теперь в них была только радость и детское любопытство.

— Привет, — сказала она, протягивая ему свою маленькую ладошку, испачканную в лазурной краске. — Я — Арим.

Лука осторожно пожал её руку. В этот момент через него прошел электрический разряд памяти. Но на этот раз Она не стала предсказывать ей будущее или спасать от мира. Он просто взял тряпку и вытер краску с её ладони.

— Привет, Арим, — мягко сказал он. — У тебя очень красивый рисунок.

Дни складывались в недели, а недели в месяцы. Пыльные бури сменялись штилем, а за старыми столиками «Старого Купола» всё так же мирно пили чай местные старики. Никаких знамений. Никакой магии. Никакой погони.

Лука стоял за стойкой, наблюдая, как Ахмед сосредоточенно чинит старый радиоприёмник, а Арим рядом плетёт браслет из бисера. В какой-то момент его осенило: возможно, это не ловушка судьбы. Возможно, это просто редчайшее, милосердное совпадение. Мир огромен, и души в нём вращаются миллиарды раз. Может быть, спустя тысячу лет вселенная просто позволила им оказаться в одной точке пространства, чтобы закрыть старую рану.

«Я не буду спасать их от того, от чего спасать не нужно.– повторял себе Лука, вытирая чашки.. Я просто буду подавать им еду и слушать их голоса».

Он так долго бродил по свету один, видя их лишь мельком в разных телах, что теперь эта возможность видеть их вместе, как семью, казалась ему величайшим сокровищем.

Он ловил себя на том, что задерживается на работе чуть дольше обычного, просто чтобы посмотреть, как Ахмед смеётся над какой-то шуткой Арим. Он запоминал тембр голоса своего отца — теперь более низкий и хриплый, чем в древности. Он любовался тем, как Ани щурится на солнце, когда выносит крошки птицам.

Это были его украденные минуты счастья. Он знал, что он здесь ненадолго. Он не мог остаться на десятилетия — Ахмед рано или поздно спросит, почему его стажёр за двадцать лет не постарел ни на день. Лука решил для себя: он побудет здесь еще немного. Подышит этим родным воздухом, наполнит своё сердце их смехом, а когда почувствует, что время «безопасного пребывания» истекает — он просто уйдёт. Тихо, по-английски, оставив после себя лишь чисто вымытые столы и запах свежего чая.

— Лука, ты чего застыл? — Ахмед поднял голову от радиоприёмника и по-доброму усмехнулся. — Иди, выпей с нами чаю. Сегодня хороший вечер, работа подождёт.

Лука вздрогнул, выходя из своих мыслей. Он посмотрел на мужчину, который когда-то умер за него, и на девочку, чья жизнь стала его проклятием.

— С удовольствием, — ответил он, снимая фартук.

Сидя за одним столом с ними, Лука чувствовал себя самым богатым человеком в мире и одновременно самым бедным. Он знал их имена, их души, их прошлые жизни. А они… они просто любили его как хорошего парня, который вовремя пришёл на помощь в их кафе.

«Почему опять Бог связал их со мной?» — этот вопрос всё ещё висел в воздухе. Но теперь он звучал не как обвинение, а как тихая благодарность. Может быть, это был подарок за все те века одиночества? Возможность просто один раз посидеть за одним столом с отцом и сестрой, не будучи виновником их гибели.

— Ты хороший парень, Лука, — сказал Ахмед, разливая чай. — У тебя глаза как у человека, который прожил сто лет. Но сердце у тебя доброе. Оставайся у нас подольше.

Лука улыбнулся, глядя в свою пиалу. — Я останусь столько, сколько позволит время, — мягко ответил он.

Он знал, что его время — это песок, который утекает сквозь пальцы. Но сегодня, в этом маленьком кафе в Самарде, песок замер.