Глава 5. Одинокая боль
Дни идут, голод усиливается, сердце щемит от грязи.
«Сколько мне мучатся еще?…» — главный вопрос Изольды Морвен.
Вдруг — спасение, пришел палач с хлебом.
«Колдунья» берет в руки хлеб, на нем плесень, но ее это не беспокоит, ей нужна еда. Также тот дал ей молоко, сокровище!
— Спасибо?..
Палач ушел, опрокинув сиплый взгляд на «Ведьму».
Тяжёлая дверь со скрипом затворилась, и снова темница погрузилась в привычную тишину — такую густую, что казалось, будто сама тьма дышит.
Изольда ещё долго стояла неподвижно, сжимая в руках чёрствый ломоть. Пальцы её дрожали, будто она держала не хлеб, а нечто драгоценное, чего можно лишиться в любой миг.
Она осторожно поднесла его к губам.
Запах был тяжёлый. Сырость, плесень и старый погреб.
Но для неё это был пир.
Изольда впилась зубами в хлеб. Крошки рассыпались по её ладоням и упали на каменный пол. Она поспешно собирала их пальцами и отправляла в рот, будто боялась, что сами стены отнимут у неё пищу.
Молоко она пила медленно.
Каждый глоток был тёплым воспоминанием о мире, который остался далеко за толстыми каменными стенами.
На мгновение ей даже показалось, что она снова сидит у деревенского колодца, где женщины стирали бельё и смеялись, а ветер играл её рыжими волосами.
Но видение исчезло так же быстро, как и появилось.
Снова холод.
Снова темница.
Изольда опустилась на влажную солому. Камни под ней были ледяными, словно сама земля отвернулась от неё.
Она закрыла глаза.
— Сколько… ещё?.. — прошептала она в пустоту.
Ответа не было.
Только капля воды упала где-то в глубине коридора.
Кап.
Кап.
Кап.
Эти звуки давно стали её единственными спутниками.
Иногда ей казалось, что капли считают дни.
Иногда — что они считают её дыхание.
Иногда — что они шепчут.
Изольда вздрогнула.
Она резко открыла глаза.
В углу темницы что-то шевельнулось.
Очень тихо.
Так тихо, что другой человек и не заметил бы.
Но Изольда заметила.
Она медленно повернула голову.
Темнота в углу была гуще обычного.
Там, где стены сходились, лежала старая куча соломы. Она уже давно сгнила и стала похожа на тёмную массу.
И всё же…
Что-то там двигалось.
Изольда прищурилась.
— Крыса… — прошептала она.
Но крыса не двигалась так.
Это было медленнее.
Будто что-то ползло.
Она поджала ноги к груди и наблюдала.
Минуты тянулись бесконечно.
Наконец из соломы показалось маленькое серое тело.
Крыса.
Худая и мокрая.
Она осторожно понюхала воздух.
Изольда смотрела на неё так, словно увидела старого знакомого.
— И ты здесь… — тихо сказала она.
Крыса замерла.
Её чёрные глаза блеснули в темноте.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
Человек и зверь.
Оба пленники.
Изольда медленно протянула руку.
В ладони у неё осталась крошка хлеба.
— На… — прошептала она.
Крыса осторожно приблизилась.
Шаг.
Ещё шаг.
Она схватила крошку и быстро отбежала назад.
Изольда вдруг тихо рассмеялась.
Смех её был сухим и слабым, будто давно забытым.
— Значит… я не одна.
Слова эхом отразились от каменных стен.
Но спустя несколько мгновений улыбка исчезла.
Холод снова наполз на неё, как туман.
Мысли стали путаться.
Она провела рукой по волосам.
Рыжие пряди были грязными и спутанными. Когда-то она прятала их под платком, чтобы люди не видели.
Теперь уже не было смысла.
Теперь все знали.
«Ведьма».
Это слово эхом звучало у неё в голове.
Изольда прислонилась лбом к холодной стене.
Камень был мокрый.
Сырость медленно пропитывала её одежду, кожу, кости.
Иногда ей казалось, что она сама превращается в часть этой темницы.
Что однажды стражники откроют дверь…
…а внутри найдут лишь камень и плесень.
Она закрыла глаза.
И вдруг услышала шаги.
Где-то далеко.
Сначала тихо.
Потом громче.
Изольда замерла.
Сердце её забилось быстрее.
Шаги остановились у её двери.
За тяжёлой доской кто-то стоял.
Она не дышала.
Мгновение.
Два.
Три.
Затем послышался шёпот.
Такой тихий, что можно было подумать, будто это играет воображение.
Но Изольда услышала.
— Ведьма…
Она резко подняла голову.
— Кто здесь? — прошептала она.
Ответа не было.
Только скрип дерева.
Будто кто-то медленно провёл рукой по двери.
Изольда попятилась назад.
— Кто… здесь?
Снова тишина.
А потом шаги.
Они уходили.
Медленно.
Будто тот, кто стоял за дверью, не спешил.
Когда звук окончательно исчез, Изольда осталась сидеть неподвижно.
Она слушала темницу.
Слушала капли.
Слушала своё сердце.
— Мне показалось… — тихо сказала она.
Но внутри она уже знала.
Кто-то приходил.
И этот кто-то знал её.
И назвал её так, как называли все.
Ведьма.
Изольда медленно опустилась на солому.
Глаза её смотрели в темноту.
А темнота, казалось, смотрела в ответ.
И где-то глубоко в углу снова что-то шевельнулось.
Очень медленно.
Будто темница жила своей жизнью.
