Глава 1

Жизнь – обман с чарующей тоскою,

Оттого так и сильна она,

Что своею грубою рукою

Роковые пишет письмена.

   С. Есенин

   Об этом мало кто задумывается, но большинство людей, исключая незначительное число, как правило, в течение жизни меняют своё место жительства. Причин для смены места жительства существует множество: новое место работы, учёбы, создание семьи, улучшение или ухудшение жилищных условий. Существенная часть причин, побуждающая человека поменять место проживания, связана с работой, которая может находиться на существенном расстоянии от обжитого и давно привычного места жительства. Поэтому человек изыскивает возможность жить в непосредственной близости или в доступной удалённости от рабочего места. Особенно это становится актуальным в те периоды человеческой истории, когда в обществе происходит индустриализация. А она непосредственно связана с существенными изменениями в сфере промышленности, строительства, транспорта. В такие времена как раз и происходит значительный переток рабочей силы. Это присуще практически всем стадиям и на всех этапах развития человечества. В частности, двадцатый век и вошёл в новейшую историю человечества как наиболее подвергшийся колоссальным изменениям, связанный с индустриализацией. И в этом большую роль сыграло внедрение во всех сферах деятельности человека нового источника энергии – электричества. В Советском Союзе первый пик индустриализации выпал на двадцатые и тридцатые годы, а второй уже на послевоенные. Как правило, при таких ситуациях интенсивно идёт процесс урбанизации, который, естественно, связан с изменением места проживания. Поэтому города увеличиваются в своей численности за счёт жителей деревень и сельских посёлков, где выбор рабочих мест значительно ограничен.

   С развитием транспорта возникает возможность быстро преодолевать огромные расстояния за очень короткое время. Если смена рабочего места происходит в пределах одного города, то место проживания не является столь актуальным. Но это верно для относительно небольших городов. Совсем по-другому это выглядит для крупных и очень крупных городов, когда приходится добираться до рабочего места, затрачивая ежедневно огромное количество времени, порой несколько часов, тем самым неоправданно, безо всякой пользы, терять часть жизни. Люди, живущие в таких городах-гигантах, часто смиряются с такими неудобствами, так как не всегда удаётся решить проблему жилья и работы таким образом, чтобы она удовлетворяла человека с обеих сторон.

   Сам переезд и всё, что с ним связано, определённым образом влияет на человека. Каждый переезжающий это переносит индивидуально и, в зависимости от жизненной ситуации, воспринимает по-разному. И сами переезды можно называть по-разному, подразделяя на обходимые и необходимые, желанные и нежеланные, вынужденные и невынужденные. И совсем неприятный для любого человека переезд по принуждению – принудительный. К сожалению, в жизни человека случаются и такие.

   Меняя место жительства, человек многое меняет вокруг себя и в каком-то смысле на первоначальном этапе меняется сам, оказавшись в новых для себя условиях и новом окружении. Хотя, если говорить в общем, после переезда на новое место, человек ведёт себя, как правило, типично: начинает осваиваться, изучая это место, знакомясь с окружением. Какое-то время его внутренняя энергетика сконцентрирована и направлена только на одно: как можно быстрее узнать окружение и почувствовать себя в безопасности.

   Как правило, на первых порах переехавший присматривается ко всему, что и кто его окружает и не только: ему приходится приспосабливаться, учитывая местные нравы и традиции. И все эти усилия, все старания сводятся, в конечном итоге, к одному: он должен почувствовать себя дома. Как только это понимание происходит на подсознательном уровне, человек начинает чувствовать и ведёт себя естественнее, раскрепощаясь и адаптируясь к новому окружению. Так постепенно раскрываясь и становясь самим собой, человек привыкает к новой среде.

   Очень важным психологическим фактором является то, с какими людьми сводит судьба на новом месте. От первых встреч, от первых впечатлений часто складываются определённые мнения и суждения, которые порой своеобразным образом влияют на дальнейшую судьбу человека. Большое значение в восприятии незнакомого человека играет несколько факторов. Первое, на что мы обращаем внимание, это внешняя физиологическая оценка. Если человек не вызывает у нас антипатию, мы делаем следующий шаг – рассматриваем его, тем самым устанавливаем невидимый энергетический контакт. Получив аналогичный встречный взгляд и заинтересованность, мы переходим на другой уровень – начинаем общение. Через общение вновь переходим на следующий уровень познания: мы судим об интеллекте, образованности, воспитанности, то есть, о культуре человека. От того, как человек говорит, каким голосом и с какой интонацией и как при этом себя ведёт, мы в своём воображении рисуем портрет этого человека и создаём своё мнение о нём.

   Но несколько по-иному «складываются знакомства» в коллективе. Оказавшись в новом окружении, часто такой порядок знакомства и познания человека нарушается. Деловые обязанности приводят к тому, что, невзирая на то, симпатичен тебе человек или нет, мы начинаем диалог, совершенно не представляя, кто перед нами и что из себя представляет собеседник. Конечно, при таких знакомствах так или иначе на подсознательном уровне происходит оценка того человека, с кем по производственной необходимости приходится общаться. Таким образом, человек, оказываясь в новом для себя коллективе, испытывает определённые и особые ощущения, потому что, хотя он и понимает, что находится среди людей, на первых порах всё равно чувствует себя как в незнакомых джунглях.

   Лариса с Николаем, вчерашние студенты, а теперь дипломированные молодые специалисты, уезжая из Москвы, испытывали чувство горечи и даже потери. Расставание с чем-то давно хорошо знакомым и родным для всякого человека всегда тягостно и в какой-то степени болезненно. С одной стороны, этот переезд для них был желанным, с другой – вынужденным.  Желанным, потому что из трёх предложенных точек по распределению сами выбрали Литву. Вынужденным или не совсем желанным, так как государство направляло юных специалистов туда, где эти специалисты требовались, несмотря на их личное нежелание. Но в самой системе распределения, не глядя на некоторые минусы, присутствовал и огромный плюс: молодые специалисты сразу получали рабочие места.

   Много мыслей, предположений было высказано и обговорено, но, сев в поезд Москва-Вильнюс, всё это осталось позади, в прошлом. А в эти минуты, удаляясь от знакомой и обжитой Москвы, мыслями они были сконцентрированы только на ближайшем будущем. Только это ближайшее будущее было полностью составлено из неизвестности, поэтому не очень явственно рисовалось в их сознании. Последние их рассуждения сводились к тому, насколько приветливо их встретит Литва, смогут ли они адаптироваться и как быстро в совершенно новой для них среде. Лариса была настроена гораздо оптимистичнее, чем Николай, неоднократно повторяя, что всё будет хорошо и он никогда не пожалеет об их совместном выборе. Он же осторожничал, проявляя беспокойство, что они могут оказаться для многих чужими, а то и просто пришлыми и нежелательными людьми. Хотя при этом поправлял сам себя, говоря, что многое будет зависеть от них самих: от их культуры и способности адаптироваться на новом месте. Кроме всего этого, у Николая присутствовало ещё чувство беспокойства, но не за себя, а за Ларису. Об этом он ей не говорил, но беспокоился за неё, зная, что Лариса не была приспособлена и мало имела опыта работы в трудовых коллективах. Но наибольшие переживания были по поводу языкового барьера. По рассказам, литовский город Паневежис являлся «самым литовским». Однако выбор был сделан, и какие бы страхи в их сердцах не возникали, отступать им уже было некуда. И, конечно, до конца не представляя, что их ждёт, отчётливо понимали, что с этого марта тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года в их жизни наступили колоссальные изменения и им многое придётся пересмотреть, со многим столкнуться, многое узнать и преодолеть…

   Приехав на завод, они сразу же зашли в отдел кадров. Начальник кадров, знакомая Николаю Шашкине, встретив их с улыбкой на лице, в первую очередь позвонила и пригласила Анзельму Петровну. Пока ждали Анзельму, на не очень хорошем русском языке хозяйка кабинета расспросила о том, как они добрались и всё ли у них в порядке.

   Анзельма появилась довольно скоро и также приветливо встретила их, как и в первый приезд Николая, когда он приезжал на завод для ознакомления, ещё делая дипломную работу. Выразив радость от встречи, Анзельма, перейдя на литовский язык, начала решать вопрос с заселением их в общежитие. Шашкине, как они поняли из действий, набрала номер коменданта общежития и в экстренном порядке принялась улаживать вопрос с заселением. Но из телефонного общения выяснилось, что на данный момент свободной комнаты не было. Это была первая неприятность для молодых специалистов, с которой пришлось столкнуться на будущем месте работы. Лариса с Николаем не понимали, но видели, как Анзельма Петровна изменилась в лице и на очень повышенных тонах заговорила, выражая, по-видимому, своё недовольство тем, что комната для молодых специалистов не была готова, хотя все были поставлены в известность и их приезд был ожидаемым. После не очень приятного диалога с Шашкине, Анзельма Петровна, смягчившись в интонации, пригласила молодых специалистов подняться наверх и зайти для знакомства к директору.

   Худенькая черноволосая секретарша попросила немножко подождать, так как директор в этот момент говорил по телефону. На взгляд она была одного роста с Николаем, но из-за своей худобы казалась очень высокой. Через пару минут по своеобразному короткому звонку «отбоя» секретарь поняла, что директор закончил разговор, поэтому, предварительно постучавшись и затем приоткрыв дверь, спросила разрешения на беседу с молодыми специалистами. Все втроём они вошли в кабинет. Директор встал из-за стола и подошёл к ним.

   – Вот, директоре Видмантай, молодые специалисты, о которых мы говорили, – сказала Анзельма Петровна на русском языке. – Прошу познакомиться! Это Николай и его жена Лариса.

   Директор поочередно протянул руку для рукопожатия. Это был человек явно предпенсионного возраста, среднего роста, худощавого телосложения, но с небольшим выделяющимся животиком, напоминающим о его возрасте. Лицо, с красноватым носом и мелкими замасленными глазами, напоминало завсегдатая пивного кабака, хотя одет он был очень прилично: в строгий тёмный костюм со светлой рубашкой и тёмно-синим галстуком. По манере движения, поведения и одежде он создавал скорее впечатление «битого» партийного функционера, чем директора. По крайней мере, так себе его обрисовал Николай в своём воображении.

   – Рад приветствовать вас! – произнёс он, с ярко выраженным акцентом и сильно растягивая слова, словно опасался их неправильно произнести. – Как я помню, вы приехали к нам из Москвы. Нам очень приятно, что выбрали наш завод. Я думаю, что вы найдёте себя здесь. Не страшно начинать?

   – Нет, – коротко ответил Николай.

   – Хорошо! Так, что же, Анзельма, пусть пишут заявления и приступают к работе. Куда вы их решили определить?

   – Технологами в цеха, одного – на эмалирование, другого – на пластмассы. Только вот неувязка, отдел кадров место в общежитие не подготовил.

   – Так, ясно…, – протяжно произнёс он и сделал паузу, что-то обдумывая. Прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, и обратился вновь к молодым специалистам: – А где ваши вещи?

   – Теперь с нами только дорожная сумка, а так заказали контейнер, прошло три недели, думаю, уже должен быть здесь, на станции, – ответил Николай.

   – Так-так… Может, пока поселить в общежитие для холостяков? Или там тоже нет комнат? – он подошёл к двери, распахнул её и, обращаясь к секретарю, попросил: – Пригласите Шашкине.

   Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Шашкине появилась очень быстро. Коротко переговорила с директором и тут же вышла.

   – Ранее, чем через неделю, комнаты не будет, – очень коротко, чуть ли не шёпотом, перевела весь их диалог Анзельма Петровна.

   – Нехорошая ситуация. В гостинице жить дорого, – размышлял вслух директор. – Родственников у вас, конечно, здесь нет?

   – Здесь нет, но мои родители живут в Эстонии, – опередив Николая, сказала Лариса.

   – Тогда, давайте сделаем так. Вы езжайте к родителям, здесь не так далеко, а по истечению семи-восьми дней возвращайтесь. А вы, Анзельма, возьмите вопрос с комнатой под свой контроль, – произнеся это, директор перешёл на литовский язык, что-то продолжив ей пояснять.

   Попрощавшись с директором, они вышли из кабинета и направились вновь в отдел кадров. Ещё раз всё обговорили и договорились, что тринадцатого-четырнадцатого марта Николай с Ларисой вернутся. Выяснили, как и на чём им добраться до железнодорожной станции, Николай хотел узнать информацию о контейнере. На прощание, перед тем как выйти из отдела кадров, Николай поздравил с наступающим женским днём, Восьмым марта всех присутствующих сотрудниц. Все женщины, совершенно не ожидавшие этих слов, мило заулыбались. Таким образом, на тёплой доброжелательной нотке они и расстались.

   По разъяснению будущих коллег Лариса с Николаем довольно быстро отыскали железнодорожный вокзал, где в информации подсказали, куда дальше обращаться. Оказалось, что ещё был транспортно-грузовой отдел, который жил своей жизнью, со своей структурой. Отыскав какого-то мастера смены по грузоперевозкам, он по их просьбе проверил по документам наличие контейнера с нужным номером. То ли к счастью, то ли к разочарованию, но их контейнера ещё не было.

   Добирались до Нарвы автобусами. Не зная точно, когда доберутся, не стали звонить родителям Ларисы, оберегая их от лишнего беспокойства. С Паневежиса доехали до латышского Даугавпилса, затем, сделав пересадку, доехали до эстонского городка Тарту. Приехали в Тарту около двенадцати ночи и до утра, в ожидании своего автобуса, сидели в плохо отапливаемом вокзале. К родителям попали в полдень следующего дня, таким образом потратив на дорогу целые сутки. Родители Ларисы не успели по ним соскучиться, но были искренне рады их приезду. Хотя первоначально, когда они зашли к Лидии Ивановне на работу, сильно её напугали и одновременно удивили. По просьбе Ларисы её маму вызвали на проходную. Увидев своих детей, Лидия Ивановна испуганно округлила глаза, совершенно не понимая, как и почему они здесь оказались.

   Николай с Ларисой прекрасно и беззаботно провели время под родительский опекой: ходили по гостям, в кино, читали и бездельничали. Обратно ехали другим автобусным маршрутом, через Таллин. Расстояние было продолжительнее, но им не пришлось много времени провести в ожидании, как это было в Тарту, поэтому в общей сложности потратили гораздо меньше времени. Не заезжая на завод, в первую очередь отправились на железнодорожный вокзал и узнали о судьбе контейнера. Он прибыл, и это стало отличной новостью.

   Только не до конца приятная новость поджидала их на заводе, когда в отделе кадров им сообщили, что комната свободная уже есть, но там необходим косметический ремонт. Николай попросил адрес, при этом сказав, что ему нужно посмотреть, как там всё выглядит, и если требуется обновить только стены, то он сам и своими силами справится с этой работой. Выписав направление, ещё при их присутствии Шашкине позвонила коменданту и предупредила, что через несколько десятков минут к ней приедут новые жильцы.

   Ушло около часа, пока они добирались до так называемого семейного общежития. Основное время потратили на ожидание рейсового автобуса и поиска семьдесят третьего дома по улице Станюну. Это был типичный для своего времени дом, состоящий из трёх секций с этажностью в пять этажей. Торцевые стены были сложены из бледно-красного кирпича, а вот лицевые были скомбинированы из бетонных панелей. Окна находились в одной плоскости с наружными стенами, чем портили внешний вид, не придавая зданию ни красоты, ни изысканности. Единственное, что украшало это общежитие с архитектурной точки зрения, было небольшое смещение секций, тем самым разрушалась безликость прямоугольной коробки. Как было на самом деле, ни Николай, ни Лариса, конечно, ещё не знали, но им показалось, что им предписанное место жительства располагалось на окраине города. За этим домом стоял ещё один такой же архитектуры дом, а далее и с другой стороны улицы просматривался пустырь. Уютным это место назвать было трудно.

   Комендантшей оказалась миловидная женщина бальзаковского возраста. Когда они вошли к ней в кабинет, та, ответив на приветствие, с натяжкой улыбнулась. По-видимому, была в не добром настроении или плохо себя чувствовала. Приняв из рук Ларисы бумагу и, даже не взглянув на её содержание, сразу же взяла со стола ключ и, попросив следовать за ней, повела к комнате, в которой им предстояло жить.

   Комната находилась здесь же, на первом этаже, в центральной части коридора. Они прошли по слабо освещённому коридору и остановились у двери с номером семь. Входная дверь оказалась не заперта. Вошли в коридорчик, в котором с правой стороны была прикреплена вешалка, а с левой находилась дверь санузла. Сразу за вешалкой была дверь, которая тут же на шум отворилась и в проёме обрисовалась женщина в домашнем халате. Комендантша заговорила с ней на родном языке, поэтому Николай с Ларисой ничего не понимали, но догадывались, что это их соседка и, по-видимому, ей говорили именно о них. Та заулыбалась, кивнула им приветливо и сказала на русском:

   – Очень приятно, будем знакомы, меня зовут Аста.

   – Здравствуйте! Это Николай, а я Лариса, – ознакомила Лариса.

   – Ну, вот, смотрите, – сказала комендантша, распахнув другую дверь, которая была расположена напротив входной.

   Гуськом, друг за другом, они вошли в комнату. По площади это была комната несколько больше их московской комнаты и на взгляд составляла около тринадцати-четырнадцати квадратных метров. Для двоих вполне достаточно, но с ребёнком уже стало бы тесновато, если появятся дополнительные вещи: кроватка и коляска. Обои оказались замызганными, а в отдельных местах затёртыми. Потолок был как бы побелённым и гладким, но носил желтоватый оттенок, возможно, раньше здесь много курили. В общем, общий вид комнаты не вызывал ничего, кроме уныния.

   – Да, не хоромы царские, но другого ведь ничего нет? – обратился Николай с мягкой интонацией в голосе к комендантше.

   – Пока нет. Как понимаю, у вас детей ещё нет?

   – Да, пока нет, – ответила Лариса.

   – Вот появится ребёнок, то подберём вам попросторнее жильё. – И, обращаясь к Асте, спросила: – Ты, Аста, получишь в этом году квартиру?

   – Ещё не знаю, скорее всего только в следующем году.

   – Ну вот, теперь дело за вами, – попыталась пошутить комендантша, но как-то это ей не удалось.

   Они вернулись в кабинет комендантши. Николай сказал, что он сам сделает ремонт, только видит одну проблему: смогут ли они купить где-либо обои, клей и кисточки. Комендантша сказала, что есть два магазина, где можно найти обои, только она не гарантирует, что они там есть. И если есть, понравятся ли они им – выбор небольшой.  Попросили набрать номер отдела кадров. Трубку взяла Шашкине. Николай сказал, что им потребуется дня три, чтобы обустроиться, поэтому они появятся на работе, как только решат жилищную проблему. Шашкине совершено не возражала и, понимая необходимость в свободных днях, только и лепетала: пожалуйста, пожалуйста… Комендантша выдала не очень широкий ватный матрац и две диванные подушечки, большим она ничем не могла помочь.

   В этот день они смогли дойти до продуктового магазина, чтобы купить себе покушать, и вернувшись, пройтись с мокрой тряпкой по своей необустроенной коморке. Поговорили с соседкой. Из её рассказа узнали, что первый этаж самый плохой, так как здесь кухня общая одна на весь этаж, в отличие от других этажей – там их было по две. И вообще, подчеркнула, на остальных этажах в бытовом плане всё гораздо лучше. Кроме этого, сказала, что в зимнее время здесь бывает довольно холодно и прежде всего из-за того, что это первый этаж и полы постоянно холодные, да и конструкция окон выполнена очень дурно. Николай позже проверил. Действительно, оконная рама была сделана по принципу «вертушки на проходной». Получить хорошую герметизацию при такой конструкции рамы было трудно.

   Уже чувствовалось дыхание весны, снег почти сошёл, и они надеялись, что им не придётся замерзать. Но прошедшая первая их ночь в Паневежисе показала обратное. Они спали в одежде и укрывшись одной простыней. Через пару часов проснувшись от холода, Николай набросил сверху ещё верхнюю одежду, что несколько улучшило температурный режим, но не настолько, чтобы они смогли нормально выспаться.

   Утром Николай в стеклянной банке вскипятил воду, используя проверенный солдатский способ: два лезвия для бритья и кусочек проводки, который он предусмотрительно привёз из Москвы. Выпив чаю, смогли себя почувствовать, что согрелись. Нужно было приступать к ремонту. Инструмента, кроме перочинного ножа, у них не было. Николай подсчитал, сколько им нужно обоев, и отправил Ларису в город, а сам начал отдирать старые при помощи ножа и мокрой тряпки.

   Работая, он не услышал, что кто-то вошёл к нему в коридор, поэтому вздрогнул, когда в дверь комнаты постучали.

   – Да-да! Входите!

   – Здравствуйте! – сказала вошедшая, явно смущаясь, девушка. – Извините, можно к вам?

   – Пожалуйста! Пожалуйста! Проходите! Сами видите, стул не могу предложить, – Николай сам засмущался от неожиданности появления темноволосой красавицы, говорящей на русском и без всякого акцента, правда несколько гнусавя. – Чем могу вам быть полезен?

   – Меня зовут Лена, я живу здесь на втором этаже… Я знаю, что вы только приехали из Москвы на завод… У меня есть к вам предложение.

   – … – Николай ничего не понимал, только смотрел на неё и от растерянности хлопал ресницами. – Откуда вы это всё знаете? Не понимаю, кто вы?

   – Я сейчас всё объясню. Мой муж работает на заводе, уже весь завод знает, что приехали молодые специалисты. Я у комендантши узнала, куда вас заселили и вот зашла.

   – Так, что вы, ремонтом занимаетесь? Хотите мне помочь?

   – Нет. Я хочу вам предложить обмен.

   – Ничего не понимаю, какой обмен? В смысле вы хотите здесь, в этой комнате жить? – недоумевал Николай.

   – Да нет же! Мы живём на втором этаже, а в нашем блоке, в соседней комнате, живёт одинокий парень Миндаугас. Я с ним говорила и он, вроде бы, не против того, чтобы перейти жить сюда, в вашу комнату, а вы, соответственно, перейдёте в его. Теперь понятно?

   – Ну, вообще, понятно. Только, как это всё сделать? Ведь надо и с комендантшей согласовать, и с тем парнем… Мне и с женой нужно поговорить… Не понимаю, а почему вы хотите, чтобы мы были соседями?

   – Мой муж украинец, я полукровка, но родилась здесь. Я думаю, и вам, и нам будет уютнее жить по соседству. А, если честно говорить, то я устала от этого Миндаугаса: пьёт, водит друзей, шумят.

   – Понятно. А как наша соседка среагирует, когда узнает, что сюда придёт пьяница?  Некрасиво как-то! – Николай задумался. – Кстати, соседка сказала, что это самый плохой этаж и, вроде бы, ваше предложение неплохое, но, действительно, как всё это будет выглядеть? Давайте, я ещё переговорю с женой, что она скажет, а потом встретимся. Вы в какой комнате живёте?

   – В шестнадцатой. А вас как зовут? – спросила она.

   – Николай, а жену Лариса.

   – Очень приятно. Вы вечером, где-то около восьми, заходите в гости, познакомитесь с мужем и сыном. Я сегодня работаю во вторую смену, поэтому вернусь после семи.

   – А вы, Лена, кем работаете?

   – Я поваром в детском саду, здесь недалеко. Сегодня начинаю с десяти часов, а бывает, когда первая смена, то с шести.

   – Лена, а есть здесь поблизости какое кофе или столовая? Мы ничего не имеем, так хоть раз в день нужно покушать горячее.

   – Есть, тут недалеко столовая. Вы понимаете по-литовски? – спросила она, желая убедиться в своём предположении. Увидев отрицательное покачивание головы Николая, продолжила: – Вот, только не знаю, как вам объяснить. Точнее знаю, только не помню, какая там улица. Пойдёте по нашей улице в сторону центра, пройдёте два перекрестка, на втором повернёте направо. Пройдёте немного, увидите продуктовый магазин, а за ним и будет столовая. На фасаде увидите по-литовски надпись «Valgykla».

   – Понятно, вчера мы были в том продуктовом магазине, разыщем. Спасибо, Лена. А вы говорите по-литовски? Уж очень хорошо, без акцента, вы говорите на русском.

   – Спасибо, говорю, но я училась в русской школе. Так, Николай, поговорим вечером. Не стесняйтесь, заходите. Побегу, спасибо вам!

   – Это вам спасибо! Ещё надеюсь, увидимся, поэтому не будем прощаться.

   – Ага. До вечера!

   Лена вышла, а у Николая от её визита осталось прекрасное настроение, и он подумал: «Не всё так плохо, как иногда кажется».

   Лариса вернулась около одиннадцати с рулонами обоев и клеем. Николай периодически выглядывал через окно, стараясь её не проглядеть, но так и не заметил, как она подошла к дому. Сразу же рассказал о визите новой знакомой. Теперь эта новость внесла смуту в дальнейшие их действия, они стали перед дилеммой: нужно ли продолжать ремонт или нет. Перебрали варианты и остановились на том, что обои нужно клеить в любом случае, ведь Николай почти ободрал старые. Закончив эту работу, отправились на поиск столовой.

   К вечеру, успев распустить рулоны на полотна, половину комнаты они обклеили. Наводили порядок, когда к ним постучали. Лариса открыла дверь.

   – Добрый вечер, – сказала Лена.

   – Заходите-заходите! Вот, Лариса, познакомься, – Николай приветливо улыбнулся гостье, – это и есть та Лена.

   – Заходите Лена, очень приятно! – сказала Лариса и, отступая в сторонку, жестом пригласила войти.

   – Ого, как вы быстро! – только и смогла сказать Лена, осматривая стену со свежими обоями.

   – Ну, да, быстро! Нам так не показалось, – ответил Николай.

   – Я пришла пригласить вас в гости. Как вы на это смотрите? – перешла сразу же к делу Лена, обращая свой взор в сторону Ларисы.

   – Спасибо, но как-то неудобно! – вступила в разговор Лариса, восприняв это обращение в свой адрес.  – Едва знакомы.

   – Вот и познакомимся! Ну, идёмте, идёмте! Угощу вас чаем и заодно обговорим переселение. – Лена с некоторой настойчивостью, но всё же мягко и искренне приглашала к себе.

   И они дали согласие, поверив её искренности. Только попросили несколько минут, чтобы завершить уборку. Через минут десять-пятнадцать они поднялись на второй этаж.

   Лена познакомила со своей семьей. Муж, которого звали Анатолий, был чем-то похож на Николая – такого же роста, худощавого телосложения, светловолосый. И волосы носил тоже длинные, которые вошли в моду в уже далёкие семидесятые годы. А вот сын по волосам выбрал промежуточный вариант – он был рыжим. Да ещё с яркими веснушками на вздёрнутом носе и розовых щеках, звали его Сашей. Саша посещал детский сад, в котором и работала его мама. Мальчишка ходил в старшую группу и с осени должен уже пойти в первый класс.

   Комната была несколько большего размера, чем их, и полностью была обставлена. На полу и над диваном красовались ковры, которые говорили о достатке хозяев. Собранный стол не был похож на то, что за ним собирались пить только чай. Кроме печенья, сушек, ватрушек, были красиво порезаны и уложены кусочки сыра, колбасы и копчённого мяса. В отдельной вазочке были уложены фрукты. Николай с Ларисой почувствовали себя несколько скованно и стыдливо из-за того, что пришли в гости с пустыми руками. Но Лена, по-видимому, умела встречать гостей и быстро развеяла их смущение. Очень доброжелательно сказав, что она хорошо понимает, в каком они сейчас положении, ведь они не обустроены, да к тому же, вчерашние студенты.

   Две семьи нашли общий язык. Между ними сложились сразу же по-соседски доброжелательные дружеские отношения. Толя понимал литовский язык, но практически не говорил. Работал простым рабочим и много что рассказал о заводе, на котором им предстояло работать. Николай внимательно слушал и старался через повествование нового знакомого понять, уловить дух, которой царил в рабочей среде и на заводе в целом. Толя рассказывал о начальниках, об отношениях, о различных заводских случаях и общей тенденции производства. Николай, слушая его, заочно узнавал людей, которых ещё не видел, но с которыми ему предстояло познакомиться и вместе работать. Несколько слов Толя сказал о Николае Ткаченко, который был Николаю знаком по первой поездке. Со слов Толи, это был «простой парень, но немножко скользкий». Что он имел виду под словом «скользкий», Николай не стал выяснять, полагаясь на себя. Мнение Анатолия на данном этапе ознакомления было важно, но о человеке всё же нужно судить из своих личных впечатлений и отношений, которые могут сложиться.

   Лена, в свою очередь, сообщила, что договорилась с соседом об обмене комнатами. Но чтобы это случилось, им теперь самим нужно об этом переговорить с этим Миндаугасом.  На текущий момент Миндаугас работал в ночную смену, а завтра утром, около восьми, обещал быть дома. Николаю с Ларисой ничего не оставалось делать, как поблагодарить Лену за хлопоты и пообещать, что завтра же и поговорят с ним на предмет обмена комнатами. За столом проболтались, что прошедшую ночь они замерзали. Поэтому Лена при расставании не выпустила их без предложенного одеяла.

   Вторая паневежская ночь, с одолженным одеялом, была уже более комфортной…

   Николай ровно в восемь часов постучался в соседнюю дверь их новых знакомых. Услышав голос и решив, что ему позволено войти, открыл дверь. Увидел круглолицего, сбитого мужчину с густыми тёмными усами, которые придавали лицу выразительность и статность. Ещё молодой на внешность мужчина сидел за столом и, судя по всему, собирался завтракать. Выглядел он крепышом и совершенно не походил на алкоголика.

   – Здравствуйте! Меня зовут Николай. Вот зашёл к вам переговорить.

   – Здравствуйте! Прошу, заходите, – пригласил он, спокойным голосом, отвечая на русском языке с хорошим акцентом.

   – Тут ваша соседка приходила ко мне, вообще, вы, наверное, в курсе.

   – Да, я знаю, – как-то вяло, даже, как показалось Николаю, флегматично, ответил он.

   – Ну, и что вы думаете? – спросил Николай, не зная, как, в каком русле повести разговор.

   – Ничего. Если надо, то поменяемся. Мне всё равно?

   – Как это всё равно?

   – Мне всё равно, где жить. Тут или там, какая разница, – всё также спокойным голосом ответил он.

   – Так что, меняемся? Когда вы сможете переселиться? – прямо спросил Николай, видя флегматичность собеседника.

   – Сегодня я опять иду в ночную, так завтра, где-то после трёх часов дня, как высплюсь, так и можем переезжать.

   – Знаете, я там затеял ремонт, сегодня доклею обои. Не хотите посмотреть?

   – А, что там смотреть? Завтра переселимся. Вы поможете вещи перенести?

   – Конечно! Считайте, что договорились. А вы где работаете, в каком цехе? – поинтересовался Николай

   – В цехе волочения.

   – Ну, хорошо, тогда до завтра!

   Николай протянул ему руку для пожатия и, когда сжимал ладонь, невольно вздрогнул: у Миндаугаса не было пальцев. Точнее они были, но очень короткие, отсутствовали первые две фаланги.

   – Где это вы так? – спросил Николай и почему-то в этот момент вспомнил, как его брат Александр чуть более двух лет назад потерял на производстве мизинец правой руки.

   – Да, так, – ответил с неохотой в голосе Миндаугас, тем самым давая понять, что он не желает о том говорить и вообще – их разговор окончен…

   Николай с непосредственной помощью Ларисы к полудню доклеил обои. Комната посвежела и стала значительно светлее.  После этого зашли к комендантше и рассказали о планируемом обмене. Та совершенно не возражала, только сказала, что Аста не испытает восторга от такого соседства. Посетовала, говоря о Миндаугасе, что сам по себе хороший парень, но как напьётся, ведёт себя не очень красиво.

    Вечером столкнулись с Астой и сказали ей о том, что они будут жить в другой комнате. Опасались, что она начнёт скандалить или их обвинять, когда узнает, кто будет её новым соседом, но к их изумлению, она повела себя иначе. Конечно, высказалась, что от такого соседа мало радости, но она очень надеется в скором времени получить квартиру, ведь она была в верхней строчке списка на жильё. Николай, услышав это, с облегчением выдохнул. Он был искренне рад услышанному. Его характер не позволял себя чувствовать спокойно, если его действия создавали кому-то неудобства или проблемы.

   Николай съездил на товарную станцию и договорился с доставкой контейнера. Самым удобным временем была пятница, поэтому и договорился на доставку именно на этот день. Сразу же, чтобы не вышло какого-либо казуса, оплатил доставку.

   Николай рассчитывал переклеить обои и в новой комнате. Переселив Миндаугаса, у которого из крупных вещей был только диван и холодильник, приступил к подготовке стен к поклейке обоев уже в комнате второго этажа. Старые обои были приклеены добротно, поэтому ему не пришлось их отдирать полностью. Вместе с Ларисой съездили и купили новые рулоны. Позвонили в отдел кадров и известили, что на работу прибудут только в понедельник.  К приезду контейнера едва успели закончить работу. Покраску окна оставили на лето. Но какое испытали счастье, когда они смогли, хотя ещё и в окружение беспорядка, спать на своём родном раскладывающемся диванчике…