Внутри Лэйн что-то екнуло. То, с каким знанием дела он говорил о «сосуде» и последствиях, натолкнуло её на догадку. Она внимательно посмотрела на него, игнорируя его грубость.

— Ты… ты ведь тоже не такой, как все? — тихо спросила она. — Ты знаешь, каково это — носить в себе то, что другие не понимают?

Кастер встал, поправляя рукав своей куртки. Его губы растянулись в зловещей, хищной усмешке, а аура вокруг него на мгновение стала такой тяжелой, что воздух в комнате застыл.

— Мы с тобой — две стороны одной монеты, «звездочка», — прошептал он, склонившись к ней. — Только если ты забираешь боль, превращаясь в мученицу, то я… я дарую людям боль.

Лэйн замерла. Теперь она поняла, почему он всегда держался в стороне и почему его глаза напоминали кровь. В то время как она была светом, готовым сгореть ради других, он был тьмой, которая знала цену каждого страдания.

Лэйн не успела ничего ответить — дверь медпункта тихо скрипнула. Из тени коридора вышел Фил. Его русые волосы были идеально уложены, а на губах играла привычная вежливая улыбка, но глаза, синие как глубокое море, оставались холодными и проницательными.

Он держал в руках стопку отчетов студсовета, но по тому, как уверенно он вошел, стало ясно: он слышал всё.

— Кастер, ты как всегда любезен, — голос Фила прозвучал мягко, но в нем слышался металл. — Пугать девушку в таком состоянии — это даже для тебя низковато.

Кастер выпрямился, его алые глаза встретились с синими глазами Фила. Между ними буквально заискрило от напряжения. — А, наш «золотой мальчик», — фыркнул Кастер. — Пришел прочитать нотацию о морали?

Фил проигнорировал его выпад и подошел к кровати Лэйн. Он присел на край, и его присутствие подействовало странно: аура хитрого злодея, которую Лэйн ощущала в нем раньше, на миг исчезла, сменившись чем-то надежным. — Лэйн, ты слишком самоотверженна, — сказал он, аккуратно коснувшись её руки. — Университет уже гудит о твоем даре. Студсовет берет эту ситуацию под контроль. Мы ограничим доступ к тебе, иначе тебя просто разорвут на части.

Тревожная догадка

Лэйн почувствовала, как от его прикосновения ей на секунду стало легче, но тут же по спине пробежал холодок. — Фил… спасибо, — прошептала она. — Но Кастер прав. Если я не буду помогать им, я буду чувствовать себя виноватой.

Фил слегка прищурился, и в глубине его синих глаз мелькнуло что-то пугающее — расчетливое и властное. — Вина — это всего лишь эмоция, которой можно управлять, — мягко произнес он. — Я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности. Но за это… тебе придется слушаться меня.

Кастер, стоя у двери, громко рассмеялся. — Слышала, «звездочка»? Один предлагает тебе сгореть от чужой боли, а другой хочет посадить в золотую клетку. Выбирай осторожнее.

Фил бросил на Кастера быстрый, полный скрытой угрозы взгляд. В этот момент Лэйн осознала: если Кастер — это открытая опасность, то Фил — это глубокий омут, дна которого не видно. И самое странное было в том, что когда Фил злился, боль внутри неё начинала странно пульсировать, словно реагируя на него.

Она поняла: способность Фила еще не проснулась, но она гораздо опаснее, чем сила Кастера.

Когда Фил взглянул на Кастера, его синие глаза на мгновение потемнели, став почти черными, как ночное море перед штормом. Лэйн почувствовала, как воздух в комнате стал густым и наэлектризованным. Боль, которую она впитала от студентов, вдруг перестала быть тяжелым грузом и начала… подчиняться.