З Часть «Прошлое Лу Мина»

Сидя на кушетке, шестимесячный малыш теребил руками край своей одежды. Мальчик не имел ни имени, ни права на воспитание. Это был идеальный образец для испытаний.

Своё имя малыш получил только через месяц после начала экспериментов над ним. Человеком, который дал ему имя, была простая уборщица, случайно увидевшая его в лаборатории.

Уже в том возрасте лицо Лу Мина выражало просветление, будто он уже всё в этом мире увидел и понял. Поэтому значение его имени было — «просветлённый человек».

До того как Лу Мин родился, в его клетки вводили различные гены, которые делали его идеальным. После рождения, когда Лу Мин только начал самостоятельно сидеть, его отправили в лабораторию, где ему продолжали вводить различные гены.

На светло-белой коже с каждым днём становилось всё больше следов от уколов. Ало-синие следы покрывали ручки и ножки мальчика, который, ничего не понимая, смотрел большими серыми глазами на врачей.

В то время, когда у него брали кровь на анализы, он не проронил ни слезинки.

Таким он был с детства.

По мере взросления Лу Мин иногда начинал буйствовать и пытаться убежать.

Вражда ко всем у него зарождалась с малых лет, хотя поначалу он был спокойным ребёнком.

Каждое введение новых генов заканчивалось тем, что он кусал работника лаборатории, после чего Лу Мина наказывали и не давали ему еды в течение дня.

С каждым днём состояние Лу Мина становилось хуже. После приёма еды бывало, что его рвало. И без того бледное лицо становилось ещё бледнее из-за недоедания. Для своего возраста Лу Мин весил очень мало. Косточки рук и ног торчали, глаза были впалыми. Только детские глаза иногда говорили о том, что он жив.

Большие серые глаза с болью смотрели на докторов, которые постоянно причиняли ему боль.

Ближе к трём годам Лу Мин при каждом взятии анализа или введении генов начинал истерить и брыкаться, из-за чего его начали приковывать к кушетке. Туго стянутые ремни оставляли следы на руках и ногах, которые не успевали сойти, как у него появлялись новые.

Пока другие дети хоть иногда выходили на улицу, Лу Мин сидел в закрытой комнате, хотя это нельзя было назвать детской комнатой. Белые стены и одна-единственная кровать, стоявшая у стены.

Маленький Лу Мин от скуки залезал на подоконник и смотрел на улицу через решётку, которая стояла на окне. Картина была неясной, но это было единственное, что приносило ему небольшую радость в этом мире.

После очередного наказания Лу Мину второй день ничего не давали поесть. Причина была в том, что он разбил пробирку с новыми генами. Помимо того, что ему не давали еду, его ещё и ударили несколько раз. Жгучие пощёчины не привели Лу Мина в истерику — он не проронил ни слезинки, когда его ударили по лицу.

Он продолжал сидеть на подоконнике, смотря на улицу. Лу Мин несколько раз просил выйти на улицу, но ему запретили.

Шёл второй день, как пятилетний мальчик сидел взаперти. Ему периодически приносили воду, чтобы он не умер.

«Не умер» — это были слова главного врача этой лаборатории, того самого, кто бил Лу Мина. Его избивали и без причины: то он не доел еду, которую и собака есть не захочет, то отказывался идти в лабораторию.

Со временем наказания становились жёстче. Если раньше Лу Мина могли поставить в угол на некоторое время, то теперь его в открытую избивали и морили голодом. На его костлявое тело и так было больно смотреть, а к этому прибавились ещё следы от побоев и уколов.

В семь лет Лу Мина отправили в Биокупол в Главном секторе.

Из-за того, что эксперименты над ним не давали результата, его решили отправить туда со словами: «Хоть где-то пригодишься».

По прибытии туда отношение к Лу Мину было не лучше, но и не хуже. Его радовало то, что его кормили три раза в день, а за непослушание не отбирали еду.

Лу Мин был умным ребёнком и быстро учился. Пока некоторые дети только начинали читать, он уже умел читать по слогам.

Он гордился собой, но одно ему не удавалось — он не мог завести друзей. Лу Мин пытался, после чего просто закрылся для всех. Даже воспитатели разводили руками, потому что один из детей никак не контактировал с другими.

Ближе к десяти годам над Лу Мином начали издеваться. Он был старше всех детей, которые учились вместе с ним и в будущем должны были стать учёными.

Его избивали, портили одежду, бросали его еду, обливали водой. И в один из таких моментов, когда Лу Мин не выдержал, он подрался с одним мальчиком. Ну как подрался…

Сначала он несколько раз ударил того мальчика, но потом тот вместе со своими друзьями начал избивать его, из-за чего Лу Мин попал в лазарет.

С тяжёлым дыханием Лу Мин резко проснулся. Ему приснилось прошлое. Прошлое, которое он пытался забыть. То, как над ним всё время издевались, морили голодом и били.

Это воспоминание приводило его в ужас до дрожи. Он проснулся в холодном поту с жуткой болью в голове. Погода на улице оставляла желать лучшего, но его сон — это последнее, что он хотел бы помнить.

Он всю жизнь желал, чтобы у него отшибло память и он забыл всё, что с ним происходило. Те моменты, когда его морили голодом, оставили свои последствия. Уже во взрослом возрасте Лу Мин переживал из-за еды, хотя много съесть не мог. Но бывали моменты, после которых он начинал запихивать в себя всю возможную еду.

Он постоянно говорил себе, что родился не в том месте и не в то время. Хотя иногда приходили мысли, что он зря родился.

Даже то, что его хотели усыновить, не спасло его. Прожив месяц в той семье, он убежал от них. Они были не лучше тех людей из лаборатории.

Выпив стакан холодной воды, он смотрел в окно. Они пересекли границу Красной зоны. Зоны, которую боялись не меньше Нулевой.

Мелкая мошкара всё сильнее стучала по бронированной машине, а вдали виднелись твари и покрупнее. Температура была низкой, было довольно холодно, из-за чего Лу Мину пришлось кутаться в одежду.

«Почти неделя», — записал Лу Мин себе в блокнот.

Красная зона довольно холодная, и небо тут чернее, чем в других зонах.

По словам Хэ Юня, останавливаться здесь они не будут из-за опасности.

«Какая опасность, если мы едем в Нулевую зону?» — с улыбкой на лице дописывал это предложение Лу Мин.

Последние дни он почти не выходил из своей комнаты, исследуя образцы, которые они достали в Жёлтой зоне.

Копаясь в своих документах, он иногда забывал, куда держит путь.

Короткие разговоры между ним и Хэ Юнем были только о предстоящей работе и о том, как Лу Мину вести себя в Нулевой зоне, на что он просто промалчивал. Он не любил, когда ему что-то указывали и что-то запрещали.

После долгих издевательств он привык быть сам по себе и не пытался лишний раз контактировать с людьми.

Копошась в своих документах, он напевал себе под нос, но резкий тяжёлый стук выбил его из колеи. Он подскочил и направился в кабину водителя посмотреть, что же случилось.

Зайдя туда, он увидел большое пятно слизи на лобовом стекле.

— Эт… это что такое? — запинаясь, спросил Лу Мин у Хэ Юня.

— Жукообразный слизень, — ровным голосом ответил Арбитр. — Вам лучше вернуться в свою комнату.

После этих слов Лу Мин развернулся и ушёл в свою комнату. Стуки продолжались, и их становилось всё больше. Сердце Лу Мина стучало с такой силой, что было чувство, будто оно сейчас выскочит.

Лёжа на кровати, он уткнулся головой в подушку, чтобы приглушить звук.

До Нулевой зоны им оставалось чуть больше четырнадцати часов, а он уже хотел вернуться обратно.

Со временем стуки прекратились, а солнце начало садиться.

Лу Мин пытался запихнуть в себя кусок пресного печенья, но это не закончилось успехом. Как только он проглотил печенье, его сразу начало рвать.

Из кабины водителя послышался вопрос, но Лу Мин уже не слышал его.

Сидя над унитазом, его рвало. Он уже давно выблевал то несчастное печенье. Вся выпитая ранее вода вышла из него через рот и нос.

Сев на пол возле унитаза, он приходил в себя.

Каждый раз, когда у него случался стресс, его рвало. Не было разницы, съел он что-то или только выпил.

Прошлое всё время давало о себе знать.