Глава 6
Глава 6
У Марка оставалось два часа и сорок минут «эмоционального нуля», прежде чем отсутствие верификационного отклика в системе вызовет тревогу первого уровня.
Каморка Евы пропиталась ядовитым чадом масляной коптилки. Снаружи, за тонкой свинцовой перегородкой, не утихал гул «Слепой кишки»: кто-то выкрикивал цены на фильтрованную воду, внизу стучали молотки по листовому железу, а тяжелый, спертый воздух трущоб давил на легкие, словно сырая мокрая вата.
Марк стоял у верстака, глядя на лежащую перед ним папку.
— Ты не сможешь пройти через внешнюю фильтрацию Башни в таком виде, — Ева подошла сзади и бросила на стол кусок ветоши и банку с густой, темной пастой, пахнущей касторовым маслом и канифолью. — На твоем пальто сажа из архива и следы слизи из сточного штрека. Если спектрометр на входе зафиксирует органику из «серых зон», тебя отправят на дезинфекцию до того, как ты сделаешь шаг к лифту.
Марк взялся за ветошь. Его движения были мелкими, точными, выработанными годами починки часовых механизмов. Он тщательно, сантиметр за сантиметром, очищал суконную ткань пальто, счищая грязь трущоб.
— Расскажи мне про физический ключ Асмуса, — произнес Марк, не отрываясь от работы. — Если сервер замурован в ядре, к нему должен быть прямоход. Алгоритм не может работать без физического обслуживания.
— Прямоход есть, но он закрыт не кодом, — Ева присела на край деревянного ящика и обняла колени руками. Её пальцы в ссадинах и въевшейся копоти нервно перебирали край нейлонового рукава. — Асмус был параноиком. Когда в 31-м Директорат отдал ему весь сектор под постройку Башни, он настоял на старом типе защиты. «Логика двух ключей». Один ключ — это динамический алгоритм, который генерирует сама Башня каждые двенадцать секунд. Вход по нему доступен только операторам Слоя.
— А второй?
— Вторoй — это биометрический слепок человека, у которого нет цифровой тени. «Нулевой объект». Асмус оставил эту лазейку для себя на случай, если Директорат решит от него избавиться. Но он не успел им воспользоваться. Они обложили его особняк быстрее, чем он дошел до авто.
Марк поднял глаза. — Поэтому он выжег себе мозг?
— Он понял, что его заблокировали, — тихо сказала Ева. В её голосе проскользнула холодная, лезвийная сталь. — Он знал, что если его возьмут живым, из него выкачают этот слепок через нейросканеры за пять минут. Выжечь свои нейроны концентрированным импульсом было его единственным способом запечатать дверь… или передать сигнал тому, кто сможет его расшифровать.
Марк закончил чистить пальто и надел его. Ткань еще сохраняла легкую влажность, но внешне он снова выглядел как Публикатор — сухой, изолированный от мира аскет, вернувшийся с тяжелого вызова.
— Нам нужен маршрут через «Слепую кишку», который выведет нас к техническому коллектору Башни, — сказал он. — Умный Город не просматривает стоки под фундаментами, но там стоят механические заслонки.
— Заслонки — это не проблема, — Ева поднялась и достала из-под верстака тяжелый, обмотанный изолентой металлический цилиндр с приваренным рычагом. — «Рваные» научились подрывать гидравлику еще два года назад. Проблема в другом, Марк.
Она шагнула к нему вплотную. В тесном пространстве каморки он ощутил запах её кожи — сухой, без ароматизаторов, с примесью дыма от костра. Запах человека, который четырнадцать лет жил в постоянной готовности к бегству.
— В Башне находится не только ядро, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Там находится Центральный Архив Огласок. Все данные, которые ты зачитывал на площадях… Все люди, которых ты отрезал от жизни… Их профили не стираются навсегда. Они хранятся в «стабильном резерве». Если мы обнулим Слой через Фазу 0, их профили не просто исчезнут. Они выплеснутся обратно в сеть.
Марк замер.
— Ты понимаешь, что это значит? — продолжала Ева. — Мир не станет добрым и светлым за одну ночь. В одну секунду миллионы людей, глушивших себя химией четырнадцать лет, очнутся. Они вспомнят всё. Свои обиды, свою боль, свои растоптанные семьи. На улицы выплеснутся гигабайты забытой правды и старой лжи. Начнется хаос, по сравнению с которым «Черный октябрь» показательной сказкой.
Марк молчал несколько секунд. В его голове со страшной отчетливостью возник образ Итана Вейна, плачущего у бочки с подпольной дрянью. Человека, которому возвратили способность чувствовать боль — и одновременно способность быть живым.
— Ложь в 2031 году создала этот концлагерь, — ответил Марк, и его голос в звенящей тишине каморки прозвучал твердо, как удары часового анкера. — Но стерильная тишина Слоя убивает нас медленнее и вернее любого хаоса. Человечество либо научится справляться с собственными чувствами без химических статиков, либо оно окончательно превратится в плесень на серверах Директората.
Ева внимательно всмотрелась в его лицо, словно пытаясь найти в нем хоть тень сомнения. Не найдя, она коротко, едва заметно кивнула.
— Ладно. Тогда идём через «Длинный штрек». Но дальше первой фильтрационной зоны я с тобой пройти не смогу — мои биометрические параметры в базе Директората помечены как «Объект ликвидации №0». Если меня засечет хотя бы один базовый сканер на входе, в Башне введут режим полной изоляции сектора за три секунды.
— Тебе и не нужно идти в ядро, — Марк достал из внутреннего кармана тяжелый стальной ключ-пятигранник. — Ты останешься на узле технического сброса в коллекторе. Если через сорок минут после моего входа в Башню красные индикаторы на магистрали не погаснут… подрывай гидравлику и уходи в «Дикие Зоны». Не жди меня.
— Я не сомневалась, что у тебя есть план с летальным исходом, — сухо усмехнулась Ева. Это была первая, едва уловимая тень ее прежней, подростковой иронии из далекого 2029 года.
Она взяла со стола папку с материалами «Проекта „Прозрачность“», спрятала её в непромокаемый чехол и закрепила на поясе.
Они вышли из каморки обратно на ярусы «Слепой кишки».
За время, пока они были внутри, атмосфера в трущобах изменилась. Гудение под сводами тоннеля стало более нервным, прерывистым. По нижнему настилу пронеслось несколько «Рваных», передавая по цепочке короткие команды.
— Газовые боты? — тихо спросил Марк, натягивая воротник.
— Хуже, — Ева указывала взглядом на потолок тоннеля, где вдоль массивных чугунных труб начали вспыхивать мелкие, пульсирующие красные точки. — Директорат начал подачу статиков в вентиляционные шахты нижнего уровня. Они хотят усыпить трущобы перед зачисткой.
Сверху, из решеток технической вытяжки, вниз повалил тяжелый, белесый туман без запаха. Сладковатый, оседающий на губах химический конденсат.
Марк увидел, как мужчина у бочки с огнем, только что громко ругавшийся с соседом, вдруг осекся. Его лицо мгновенно потеряло мимику, челюсть расслабилась, а глаза стали стеклянными и равнодушными. Он медленно опустил руки и сел прямо на мокрый бетон, не обращая внимания на лужу грязи под собой.
«Корректоры» высокой концентрации. Директорат гасил бунт трущоб прямо в зародыше, превращая сотни живых, кричащих людей в безучастные куклы.
— У нас нет сорока минут, — Ева схватила Марка за руку и потянула в узкий, неприметный проход между свинцовыми листами, откуда тянуло сквозняком и запахом подземной реки. — Пошли! Если мы вдохнем эту дрянь, мы превратимся в стадо за пять минут!
Они рванули в темный коридор, уходя всё глубже под бетонное ядро Башни, пока белесый туман химической тишины медленно полз за ними по пятам.
Комментариев пока нет.