Глава 17
Утро без тумана
Утро над Женевой не принесло привычной янтарной стерильности.
Серый альпийский рассвет пробивался сквозь клочья тумана, но город, пятнадцать лет спавший под химическим куполом «Статика», проснулся совершенно другим. Напорные системы водоснабжения, в которые ночью люди Окафора подали нейтрализатор, уже разнесли «ослабленную» пасту и воду по тысячам квартир.
Эффект не был мгновенным, но он нарастал, как удушливая волна.
Марк, Ева и Гриф выбирались из технического коллектора через вентиляционную решетку в районе старого парка. Над их головами уличные датчики «Слоя» больше не издавали настойчивых сигналов. Они молчали, обугленные и потрескивающие, — центральный процессор Женевы перегрелся ещё три часа назад, когда сотни тысяч людей одновременно совершили системную ошибку и улыбнулись.
Но то, что происходило на улицах сейчас, казалось ещё более пугающим.
Из дверей жилых секторов выходили люди. На них были всё те же серые, идеально отглаженные пальто, но их движения потеряли привычную машинную синхронность. Пожилая женщина у аптечного автомата вдруг опустилась на влажный бетон и горько, навзрыд зарыла лицо в ладони — «Статик» вымылся из ее крови, и пятнадцать лет не пролитых слез по утерянной семье обрушились на нее в одну секунду.
Чуть дальше, у перекрестка, двоих мужчин в форме муниципальных служащих закружила бессмысленная, дикая драка: они сцеплялись и яростно кричали друг на друга, не в силах совладать с закипевшим в жилах гневом, который они учились подавлять полтора десятка лет.
— Это… это просто безумие, — прошептал Гриф, перешагивая через брошенный, мигающий красным смарт-браслет. — Они не знают, что делать с собственной головой.
— Они учатся чувствовать заново, — тихо сказала Ева. На ее плече висел тяжелый баул с остатками серверных накопителей Моро. — Отец Томаш был прав. Это не праздник. Это шок.
— И этот шок даст нам ровно двенадцать часов, пока Директорат не опомнится, — Марк перехватил ремень сумки и посмотрел в сторону северного выезда из города. — Пошли. Автобус Михая ждет в промышленном секторе.
В то же самое время, в четырех тысячах километров от Женевы, в закрытом бункере под Уральским хребтом, над трехмерным голографическим столом вспыхнули шесть багровых проекций.
Экстренный приватный канал Высшего Директората. Европа.
На центральной проекции высилась фигура Виктора Коршунова. Хозяин «Аура-Фарм» выглядел безупречно: строгий темный китель, короткая седеющая стрижка и глаза цвета мокрого льда. В отличие от остальных присутствующих — нервно жестикулирующего француза Дюпона и бледного немца Шнайдера — Коршунов сохранял ледяное спокойствие. Но по тому, как добела сжались его костяшки на стальном подлокотнике кресла, проглядывала колоссальная, смертоносная ярость.
— Женева вышла из строя на восемьдесят процентов, — сухо отчеканил Шнайдер, представитель энергетического сектора. — Мои автоматизированные станции в Баварии фиксируют скачки нагрузки. Рабочие не выходят на смены. Они либо плачут, либо баррикадируются в домах! Виктор, твой «Статик» больше не работает!
— «Статик» работает безупречно, — голос Коршунова прозвучал как металлическая струна. — Но в каирском узле логистики произошла подмена нейтрализующих ферментов. Это не сбой формулы. Это диверсия.
— Кто это сделал?! — выкрикнул Дюпон. — Этот беглый Публикатор? Эверс?
— Эверс — всего лишь голос, говорящий в камеру, — Коршунов медленно поднялся. Его проекция увеличилась, нависая над столом. — За ним стоят черные серверы Сахары. Окафор. И если мы не остановим эту цепную реакцию прямо сейчас, через неделю у нас не останется ни одного покорного сектора от Лиона до Владивостока.
— Что ты предлагаешь? — спросил турецкий представительный член Директората.
Коршунов нажал клавишу на сенсорном браслете. В воздухе вспыхнула личная биометрическая карточка Марка Эверса и логистическая карта Африканского сектора.
— Я ввожу Протокол «Чистая Доза». Мы перекрываем стандартную подачу воды и задействуем резервные армейские аэрозоли. В Женеву и Сектор 4 заходят тяжелые зачистные группы «Аура-Фарм». А что касается Эверса, девчонки из трущоб и каирского программиста…
Коршунов окинул коллег холодным взглядом:
— Я лично вылетаю на производственный хаб в Братиславу. Мы перестроим линию и поднимем дозировку препарату вдвое. А за головами беглецов я отправляю личную «Гвардию Верификации». Нам нужны не их трупы. Нам нужно, чтобы они перед смертью публично зачитали свой собственный позор на всех экранах континента.
Проекция Коршунова погасла, оставив членов Директората в тяжелом, тревожном молчании.
Заброшенный грузовой терминал на окраине Женевы встретил Марка и Еву низким гулом заверенного тяжелогруза.
Михай «Железный Зуб» сидел на капоте своего бронированного фургона и мелкими глотками пил коньяк из фляги. Увидев уставших, испачканных в саже и сырости героев, барон Табора оскалился, блеснув золотым зубом:
— Эй, часовщик! Слышал я твое радио! Мои парни на границе едва не въехали в столб, когда твое лицо вспыхнуло на их планшетах! Ты заставил Женеву улыбаться, черт тебя дери!
— Нам нужно уходить, Михай, — быстро сказал Марк, поднимаясь по лесенке в кузов. — Коршунов уже поднял армейские структуры. Через час Женеву закроют наглухо.
Отец Томаш, сидевший внутри кузова среди ящиков с амуницией, поднял голову и посмотрел на Марка.
— Куда теперь, Марк?
Марк достал из кармана латунный хронометр, проверил ход стрелок и защелкнул крышку:
— На юг. В Каир. Пора познакомиться с Окафором лично и приготовиться к удару по главной фабрике Коршунова.
Комментариев пока нет.