Глава 2. Янтарный взгляд

Фина бросилась прочь от подземного перехода, почти не разбирая дороги. Паника холодной волной накатывала на неё, заглушая яростный стук сердца. Она свернула в один из узких, темных переулков между старыми кирпичными зданиями, надеясь затеряться среди мусорных баков и глухих стен.

Леденящий холод, исходивший от преследователя в капюшоне, казалось, преследовал её по пятам, просачиваясь сквозь пальто. Золотистое пятнышко на шее Фины горело так сильно, что кожа под воротником нестерпимо зудела.

Она пробежала еще несколько метров и резко остановилась. Переулок заканчивался тупиком — высокой железной решеткой заброшенного склада.— Черт, черт, черт… — выдохнула Фина, оборачиваясь назад, в темноту подворотни.

Из сиреневой сумеречной дымки, окутавшей выезд из переулка, медленно соткался высокий силуэт. Шаги преследователя были абсолютно бесшумными. Из-под его капюшона не было видно лица, только клубы морозного пара вырывались наружу, хотя на улице стояла вполне теплая осень. Окружающий воздух стремительно остывал, стены зданий на глазах покрывались тонкой коркой инея.

— Ты не бабочка, — раздался глухой, лишенный эмоций голос из-под капюшона. — От тебя пахнет… старым солнцем. Пеплом. Кто ты?— Назад, — Фина выставила вперед дрожащие руки, инстинктивно пытаясь защититься. — Не подходи ко мне! Что тебе нужно?

— Твой огонь, — существо сделало шаг вперед, и под его подошвой с сухим треском лопнул замерзший кленовый лист. — Охотники за тенью не оставляют искры без присмотра. Особенно такие яркие.

Фина зажмурилась, чувствуя, как морозный воздух сковывает дыхание. Но как раз в тот момент, когда холод готов был сомкнуться вокруг неё, из темноты над её головой, прямо с пожарной лестницы, кто-то бесшумно спрыгнул

Раздался глухой удар, а затем — яростное шипение, будто на раскаленную плиту вылили ведро ледяной воды.

— Я же говорил вам, ледышкам, не совать нос в центральный район, — раздался уверенный, чуть насмешливый мужской голос.

Фина распахнула глаза. Прямо перед ней, закрывая её своей широкой спиной, стоял молодой парень в потрепанной кожаной куртке. В темноте переулка его растрепанные волосы отливали медью, но сильнее всего поражали его глаза — глубокие, немигающие, цвета расплавленного золота. Точно такие же, как у её Феникса.

Преследователь в капюшоне отшатнулся. Вокруг парня в куртке воздух дрожал от мощного, сухого тепла, и иней на кирпичных стенах стремительно превращался в воду, стекая грязными каплями на асфальт.

— Ты… — прошипело существо в капюшоне, отступая к выходу из переулка. — Вы выжили.

— И мы очень не любим, когда беспокоят наших гостей, — парень сделал шаг вперед, и в его опущенной правой ладони на мгновение вспыхнула чистая золотая искра. — Убирайся, пока я тебя не растопил.

Незнакомец в капюшоне помедлил секунду, а затем растворился в сиреневом тумане так же быстро и бесшумно, как и появился. Морозная свежесть мгновенно исчезла, уступив место привычному запаху городского дыма и осенней прели.

Фина бессильно прислонилась спиной к железной решетке, чувствуя, как ноги окончательно перестают её слушать.

Парень медленно повернулся к ней. Золотое сияние в его глазах погасло, сменившись обычным, хоть и очень ярким янтарным оттенком.

— Эй, ты как? Живая?

— спросил он, протягивая ей руку. Ладонь у него была широкая, с мозолями от гитарных струн или тяжелой работы, и от нее исходило знакомое, обволакивающее тепло.— Я… я не знаю, — Фина проигнорировала его руку, самостоятельно выпрямляясь и подозрительно оглядывая спасителя. — Твои глаза. Ты такой же, как он. Ты Феникс?

Парень удивленно приподнял бровь, а затем тихо, искренне рассмеялся. Этот смех прозвучал удивительно мирно после пережитого ужаса.

— Потише, ладно? Не стоит кричать об этом на весь город. Меня зовут Итан. И да, ты права. Но давай сначала уйдем отсюда. Охотники могут вернуться с подкреплением, а у меня нет желания устраивать здесь филиал ада. Моя мастерская тут неподалеку. Пойдешь?

Фина посмотрела на выход из переулка, где все еще клубился сиреневый сумрак, затем на Итана. Выбора у неё особо не было.

— Пойду, — коротко кивнула она. — Меня зовут Фина.

Через десять минут они уже сидели в полуподвальном помещении, которое Итан называл своей мастерской. Здесь повсюду громоздились старые мотоциклетные детали, инструменты, пахло машинным маслом, бензином и — что удивительно — сушеной лавандой и корицей. Итан налил в две большие керамические кружки горячую воду, бросил туда по дольке лимона и протянул одну Фине.— Пей, — коротко бросил он, усаживаясь на перевернутый деревянный ящик напротив неё. — Тебе нужно согреться изнутри. Тот парень в капюшоне — Охотник. Они питаются холодом и высасывают магию из таких, как мы.

Фина сделала глоток. Лимонная вода показалась ей невероятно вкусной. Она обхватила кружку ладонями, впитывая тепло.— Ты сказал «из таких, как мы», — Фина пристально посмотрела на него. — Но я не Феникс. Я обычный человек. Художница. По крайней мере, была ей до недавнего времени.— Обычные люди не видят папильонов, играющих на скрипке у метро, — Итан усмехнулся, прищурив янтарные глаза. — И обычные люди не носят на шее Клеймо Возрождения. От тебя фонит огнем древнего за версту, Фина. Откуда это у тебя?— Восемь месяцев назад…

— Фина сглотнула, вспоминая парк. — Ко мне на скамейку прилетел раненый Феникс. Он покрылся сажей и замерзал. Я была… в глубокой депрессии после гибели родителей. Он сказал, что моя боль и вина — это идеальное топливо. Я говорила с ним, отдавала ему свою темноту, а он согревался. А потом, когда пошел дождь, он исчез, но я почувствовала, что его искра осталась внутри меня. Он улетел, а я осталась с этим.

Итан слушал её очень внимательно, перестав улыбаться. Его лицо в полумраке мастерской казалось высеченным из камня

— Ты выкормила древнего своей скорбью? — тихо, с каким-то странным уважением переспросил он. — Огонь Феникса капризен. Обычно он выжигает людей изнутри, превращая их в безумцев, если они пытаются его удержать. Но ты… ты приняла его. Твоя структура оказалась чистой.— Я просто хотела жить, — честно сказала Фина. — И хотела, чтобы жил он. Но почему теперь я вижу этот параллельный мир? Музыкант с крыльями бабочки, эти ледяные существа… Что происходит с городом в сиреневый час?

Итан вздохнул, сделал глоток из своей кружки и наклонился вперед, опершись локтями о колени.— Сиреневый вечер — это не просто красивый закат, Фина. Это пограничное время. Секунды, когда дневной мир людей и ночной мир магии накладываются друг на друга. Обычные люди этого не замечают, их мозг просто блокирует «странности». Но в тебе горит искра Феникса. Для тебя эта стена рухнула навсегда. Музыкант, которого ты видела — папильон, мирное существо из низших фейри. А тот, кто на него охотился — Мраморный, один из Охотников за Тенью.— Чего они хотят? — спросила Фина, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое знакомое тепло под ключицей.— Силы, — коротко ответил Итан. — Мир людей становится холоднее, города строятся из бетона, магия выветривается. Охотники пытаются собрать все остатки искр, чтобы выжить. И теперь, когда они почувствовали твой огонь… они не отстанут. Ты для них — самый лакомый кусок во всем мегаполисе

Фина опустила голову, глядя на отражение своего лица в темной воде кружки. Она думала, что её история исцеления закончилась на выставке картин. Но, кажется, это было лишь предисловием.— И что мне теперь делать? — она подняла глаза на Итана. — Я не умею драться. Я умею только держать кисть.

Итан снова улыбнулся — на этот раз тепло и ободряюще, и золотистые искорки снова заплясали в его янтарных глазах.— Ну, для начала — не паниковать. А во-вторых, тебе придется научиться управлять этим огнем, пока он не выдал тебя с головой. И раз уж тот древний доверил свою искру именно тебе… я помогу тебе разобраться с изнанкой этого города. Что скажешь, художница? Рискнем переписать правила пограничного часа?

Фина молчала несколько секунд, прислушиваясь к ровному, спокойному жару в своей груди. Страх постепенно отступал, уступая место решимости. Она решительно кивнула.

— Рискнем. Рассказывай, с чего мы начнем.