часть девятая

Проникнув в здание таким (не самым удобным) способом, мы убедились, что находимся в очередном белоснежном коридоре.

На этот раз он был освещён тусклым лампами, что придавало ему элемент неприятной загадочности.

Рискнув продолжить наше движение вперёд, мы осторожно и не спеша приблизились к самой дальней его двери.

– Если что, мы делегированы КУКУ, – ели слышно прошептал нам демон, – представить новую «форму» на конкурс.

– Так мы всё-таки примем в нём участие? – с надеждой приободрился менестрель.

– Нет. Это просто наша легенда.

– Да, – мечтательно прошептал менестрель, –  а ведь это действительно могло бы быть легендарно.

– Нет. Услышьте меня. Никаких конкурсов. Никаких выступлений. Наша цель – узнать где хранится эта чёртова книга. И всё.

– Да, я помню.

– Чёрта с два, вы что-либо помните. Первый встречный софит увлечёт вас за собой как полоумного мотылька.

Менестрель оспаривать подобное обвинение не стал, и опустив голову принялся старательно разглядывать белые плиты на полу.

– Будет лучше если мы будем держаться вместе, – помня сомнительный опыт нашего предыдущего разделения, разрежая обстановку тихо предложил я.

– Это уж само собой, – недовольно согласился со мной демон. – Теперь я его одного и на минуту не оставлю.

Он легонько толкнул дверь, и мы все вынужденно замолчали.

Яркий свет из дверного проёма нарастал по мере её открытия и через секунду пред нами предстала большая комната по виду сильно напоминающая телевизионную студию.  

В помещении к счастью никого не оказалось, и мы так же аккуратно проникли внутрь него.

– Как интересно, – разглядывая большие видеокамеры, направленные на большое белое полотно, в слух удивился я. – Что они тут снимают?

– Что хотят то и снимают, – не терпеливо перебил меня демон. – нам какая разница?

Я хотел было что-то возразить, но вынужден был замолчать по тому как в помещение вошли несколько взволнованных человек в количестве трёх штук.

Они интенсивно спорили между собой употребляя такие слова как: Истеричка, Самовлюблённая дура и просто – дура.

Увидев нас, они тут же притихли и стали испуганно переглядываться между собой.

– Коллеги! – как и всегда не растерявшись, кинулся им на встречу демон, – Претенциозность мысли, это ли наша цель?

Коллеги отрицательно замотали головами.

– Где же поставим мы ей черту? – продолжал наседать на них демон. – Где спрошу я вас? И сам же отвечу… Но не сейчас.

Он замолчал и скрестив на груди руки с вызовом уставился на них так будто это они начали этот разговор.

– Простите, – с опаской обратился к нему один из «коллег», по виду худой и высокий человек в белой тунике с бледным лицом и красными глазами. – О какой мысли вы сейчас говорите?

– О той, которая требует новой формы, – нарочито удивился в ответ демон. – О какой же ещё? 

– Нам про это ничего не известно, – отозвался из-за спины высокого человека индивид пониже. – Нам к съёмке готовится надо.

– Ну раз надо, – легко согласился с ним наш настойчивый руководитель, – значит готовьтесь. Но над предложением моим всё же подумайте.     

С этими словами он жестом руки пригласил нас следовать за ним оставляя съёмочную группу в полном непонимании своего на редкость двусмысленного предложения.   

И только мы собрались покинуть их окончательно как на встречу нам в студию целеустремлённо вбежала красивая блондинка в белых одеяниях с почти детским озорством во взгляде своих бездонно-голубых глаз.

Я узнал её сразу.

Это она желала всем неминуемо возрастать с огромной рекламной проекции на одном из многочисленных зданий многострадального мокрого города.

– Наконец-то! – внезапно набросилась она на нас с выражением лица отнюдь не соответствующего её милому образу на проекции. – Сколько можно вас ждать?!

Мы слегка опешили. Даже демон несклонный теряться в подобных ситуациях, не сразу нашёл, что на это ответить.

И только менестрель восторженно глотая слова, сообщил ей что мы делегированы КУКУ.

– Куку- шмуку, мне без разницы, – продолжала возмущаться блондинка. – Творить в таких условиях я больше не в силах. Я подала заявку на улучшения уже чёрт знает когда, и будьте добры, мне эти улучшения немедленно предоставить!  

– Понимаю, – наконец совладавши с собой, ответил ей демон. – Претензии ваши обоснованы и нами рассмотрены вполне. И на них… у нас есть особые предложении.

– Да? – слегка успокоилась блондинка. – И какие же?

– Самые эксклюзивные.

– Не поняла.

– Мы предлагаем вам, – выдумывая прямо на ходу продолжил демон, – признать тот факт, что – улучшение, вещь серьёзная. Я бы даже сказал – ответственная, и без самого тщательного анализа вашего творческого самовыражения мы, с этим самым улучшением… советуем вам пока повременить.

– Повременить?!

– Да.

– С ума сошли? Чего там анализировать? Моё самовыражение, уже чёрт знает сколько времени весь город наблюдает!   

– И все в восторге! Вы уж поверьте мне…

– Да идите вы к чёрту! Сколько можно изображать одно и тоже? Где рост? Где развитие?

В студии на несколько секунд повисла красноречивая пауза, прервать которую наконец осмелился лишь третий самый невзрачный представитель съёмочной группы.

– Мы… действуем согласно утверждённой схеме, – аккуратно подбирая слова сказал он. – Строго по формуляру, утверждённому самой высшей инстанцией.

– Чушь! – не согласилась с ним блондинка. – Какие формуляры? Картинка давно потеряла жизнь. Отснятый материал можно просто крутить по кругу, не снимая ничего нового!

– Отличная идея, – пытаясь поскорее избавится от этой проблемной ситуации примирительно сказал ей демон. – Вот и крутите его по кругу.

– По кругу? А я? Чем буду заниматься я?  

– Вы будете… просто жить, не переставая наслаждаясь вашей славной жизнью на десятом уровне. 

– Но кино и есть моя жизнь!

– При всём моём уважении… но какое же это кино? Так… Рекламные ролики. Очень хорошие, но всего лишь рекламные ролики.   

– Так, а я о чём толкую? Я же поэтому заявку на улучшение вам и отправляла! Мне нужно больше.

– Да, но…

– Никаких – но! Давайте уже начинайте что-то делать, а не то я сообщу кому следует, что мною тут преступно пренебрегают, и вы все отправитесь в не очень долгое путешествие вниз.

Никто из нас в выше обозначенное путешествие отправляться ни хотел и немного приуныв мы все (включая и телевизионщиков) с надеждой уставились на демона.

– Что ж, – разведя по сторонам руками сказал тот. – Тогда будем начинать.

На коротком совещании нашей общей творческой группы (включая трёх художников рекламного жанра) было решено добавить в уже существующую смысловую конструкцию немного сюжетной динамики.

Драматизм происходящему он предложил подчеркнуть наличием актёров второго плана и массовки.

Художники хотели было что-то возразить, но демон быстро напомнил им о деструктивности данного подхода. С недовольным видом они отправились выставлять камеры и свет, а нам с менестрелем было велено готовится изображать массовку и учить слова эпизодических ролей.

Очень быстро обнаружилось, что учить нам нечего, ввиду отсутствия нового сценария.

Заявив, что ему как всегда приходится всё делать самому, демон тут же кинулся в творческую деятельность и расписал нам реплики и странные сюжетные повороты на салфетках.

Не успели мы с менестрелем ознакомиться с их содержанием, как в студию снова ворвалась блондинка в сопровождении гримёров и костюмеров с непропорционально длинными шеями.

Она потребовала показать ей новый сценарий и ознакомившись с ним забраковала все сцены включая даже ту в которой менестрель спасает её героиню из лап бюрократических процедур.

Возник творческий диспут, который предсказуемо выиграла виновница всего этого переполоха, немедленно применив репрессивный аргумент.  

Сценарий пришлось переписывать.

В качестве компромисса был предложен вариант где почти все сцены строились вокруг восхвалении полезных качеств, таланта и красоты блондинки.

Компромисс она тут же отвергла как недопустимый, а понятие – «почти» исчезло как вредное и такими сценами стали все. 

С этим так же пришлось согласиться.  

Более-менее разобравшись с сюжетом, мы приступили к первым пробам, где меня сразу же отбраковали за бездарность и отсутствие воодушевления во взгляде.

Как следствие я отправился помогать расставлять осветительные приборы в душе проклиная всю эту затею. Как эту конкретную, так и вообще… всё это в целом. 

Через какое-то время всё было готово к сьёмкам.

На белом полотне появилось изображение города.

Все действующие лица заняли свои места.

Прозвучала команда – мотор, и блондинка, успевшая сменить четыре абсолютно одинаковых наряда тут же преобразилась, изобразив на своём красивом лице ту самую детскую непосредственность.  

Менестрель, оказавшийся на редкость органичным в роли безудержного воздыхателя и поклонника благочестивых добродетелей прекрасной блондинки, старался как мог и временами (по словам самой же блондинки) сильно перетягивал одеяло внимания на себя.

Его даже пришлось немного осаживать, брызгая ему в лицо воду из пульверизатора.

Сюжет же в целом строился на том, что главная героиня блондинки, побуждает своим талантом убеждения, героя менестреля, непременно возрастать в благости. Тот сперва обуреваемый вредными сомнениями упирается, но под напором героини, сдаётся и тут же начинает возрастать.   

– Вот, вот, – внимательно руководил его действиями с режиссёрского кресла, демон. – А теперь убедите всех нас, что вы всё осознали и начинаете стремительно возрастать!

Повинуясь его указанием, менестрель зачем-то конвульсивно дёрнулся и тут же замер.   

– Ну, и что это было? – не проникся его игрой демон.

– Я возрастал.

– Куда?

– Не знаю.. я так чувствую, – виновато пояснил свои действия менестрель.

– А я чувствую здесь халтуру! – продолжал возмущаться новоиспечённый режиссёр. – Что в слове – «стремительно» вам не понятно?  

– Да бросьте, – вмешалась в их творческие пререкание, блондинка. –  Возрастает, да и ладно! Кому это интересно. Главное, что я несу спасительный свет в его тёмную и пропащую душу. Давайте наконец сконцентрируемся на этом.  

– На этом мы концентрируемся ежесекундно, – уставшим тоном сообщил ей демон. – Нам бы контекста добавить.    

– Добавляйте, – категорично отмахнулась от него строптивая прима, – но без меня.

– Без вас?

– Да. У меня перерыв.

– Перерыв?

– Да, перерыв!

С этими словами она, забрав всех своих костюмеров и гримёров, немедленно удалилась. 

С вязи с этим непредвиденным обстоятельством, демону пришлось срочно объявить перерыв и для всей остальной съёмочной группы.

К нашему удивлению после этого в студию тотчас прикатили тележку с бутербродами и напитками.

«Курировали» этот процесс, молодые темноволосые девушки, снабжённые небольшими бейджиками с таинственной надписью – «Ассистент творческой мысли».

Троица местных старожил тут же принялись с аппетитом употреблять эти яства, сообщив нам, что внезапные перерывы стали здесь настолько частыми, что подобные угощения пришлось организовывать почти сразу.

Мы были не против и тоже приобщились к импровизированному банкету.

– А что? мне у вас нравится, – набивая свой рот бутербродами сообщил студийным деятелям, демон. – Есть где разгуляться творческому потенциалу.

– Разве? – удивлённо не согласился с ним высокий индивид. – Поверьте, вы ошибаетесь. Вот она сейчас вернётся, как всегда на всех наорёт и прикажет всё переделывать. 

– Зачем? – не понял его менестрель. – Ведь всё так хорошо получилось.

– Ну допустим не всё, – категорично запротестовал режиссёр. – Допустим вы, могли бы постараться и получше… Но в целом получилось не плохо.

– Какая разница? – не желал отступать индивид. – Ей важен сам процесс, а не результат.

И только демон собирался на это что-то ответить, как послышался шум множества ног и в студию вновь ворвалась блондинка. На этот раз с ней было ещё больше костюмеров, гримёров и странных людей с блокнотами в руках.

– Давайте прекращайте уже эти ваши посиделки! – обратилась она к нам. – Есть мнение –  что мы тут понаснимали полную галиматью!

– И чьё же это, прошу прощение, мнение? – допивая стакан своего зеленоватого коктейля, осведомился у неё демон.

– Моё! Чьё же ещё?

– И что именно вам не понравилось?

– Всё.

– Прям всё?

– Да, всё.

– Есть конкретные замечания?

– К чёрту замечания! Будем всё переписывать.

Тележку с едой тут же укатили, и мы начали переписывать – всё.

Люди с блокнотами бегали за быстро шагающей вдоль студии блондинкой, на ходу записывая её варианты сценария.

Костюмеры и гримёры так же не отставали, утверждая платья и гримируя её прямо на ходу. 

Демон попробовал было внести свои предложения в весь этот творческий хаос, но быстро сдался и обречённо присел рядом с нами на невысокий табурет.

Спорить с ней было всё равно что спорить со стихией, и нам пришлось просто ждать пока ураган её буйной активности успокоится, и мы сможем продолжить участвовать во всём этом производственном идиотизме. 

– Зачем вам вообще всё это нужно? – тихо спросил я у слегка приунывшего демона. – Давайте воспользуемся всей этой суматохой и уберёмся от сюда куда подальше.

– С ума сошли, – с непониманием посмотрел на меня он. – Я вложил в это произведение душу, и не позволю, чтобы эта легкомысленная… особа, всё испортила.

– Какую душу? Что вы несёте? Вы забыли зачем мы вообще сюда забрались?

– Ничего я не забыл… Сейчас с этой белокурой… мегерой разберёмся и пойдём дальше.

– Куда дальше? У нас до сих пор нет нормального плана действия.

– Это у вас его нет. У меня как раз он… имеется.

– Можете его озвучить?

– Могу. Но не сейчас.

– А когда?

– Потом.

– Почему потом?

– Я же сказал, – раздражённо вставая с табурета ответил демон, – сейчас вот с художественной частью процесса разберёмся и пойдём. Это теперь дело принципа.

– У вас есть принципы? – иронически засомневался в подобной причине я.  

Но он меня уже не слушал.

Пробившись через всю эту толпу длинношеих ассистентов, демон добрался до строптивой блондинки, и начал активно ей что-то объяснять.    

Та в свою очередь очевидно даже не собираясь его слушать, а просто вручила ему кипу исписанных блокнотов и жестом руки велела занять своё место режиссёра.

С недовольным видом, листая на ходу многочисленные записи, демон всё-таки занял своё место, блондинка громко хлопнула в ладоши и в студии повисла гробовая тишина. 

– В верх! – вскинув руки к потолку, резко скомандовала она.

Все замерли и только троица местных старожил изнурённых долгим опытом подобной деятельности, со знанием дела кинулась прикреплять к белокурой особе, спущенные с потолка тросы. После чего её с помощью студийных механизмов подняли вверх.   

Прозвучала команда – мотор, и все гримёры, сценаристы и костюмеры, превратившись в массовку собрались возле полотна с изображением города. Воздев вверх руки, они как в трансе закачались в такт какой-то простенькой мелодии и громко запели песнь восхваления блондинке.

И она, конечно же, не заставляя себя долго ждать, пафосно спустилась прямо к ним вниз.

Толпа расступилась, и блондинка обратилась ко всем с проникновенной речью о необходимости неминуемо возрастать. После чего снова вознеслась к потолку.

Раздались громкие и радостные аплодисменты и команда – стоп, снято.

Сразу после этого студия быстро опустела.

Остались только мы, и троица измученных студийных специалистов. Они вывели на небольшой монитор отснятый материал и демонстрировали главной героине этого пафосного –  толи ролика, толи фильма, получившийся результат.  

Блондинка довольно улыбалась и удовлетворённо кивала в ответ.

Демон, отшвырнув от себя исписанные блокноты, бесцельно бродил из угла в угол, неслышно бормоча себе под нос что-то очень недовольное.

Менестрель с восхищённым видом топтался возле строптивой примы, а я просто сидя на табурете безуспешно предполагал, что же будет дальше.

– Вы всегда такой угрюмый? – внезапно обратилась ко мне, незаметно подошедшая блондинка.

– Нет… обычно нет, – растерянно поднимаясь ответил я.

– Не понравился последний вариант?

– Ну почему, не понравился…?   

– В таком случае – вам бы порадоваться, а то вы резко контрастируете с общем настоем всей творческой группы.

– Только я? – искренни удивился я.

– Ну… этот с рогами не в счёт, – пристально глядя мне прямо в глаза, сказала прима. – С ним у меня чисто стилистические разногласия. А вот вы…

– А что я?

– Вы мне не понравились сразу.

– Почему?

– Потому.

– А мне, – не стал сдерживать себя и я, – сразу не понравилось вся эта глупость, которой вы тут занимаетесь.

– Так по-вашему это всё – глупость?! – повышая голос возмутилась она.

– Конечно глупость, – продолжил я. – Никому не нужная глупая глупость.

– Никому не нужная?

– Да. Никакого возрастания, в городе давно нет. И все это знают. Знают и всё равно делают вид… что всё нормально. И вообще всё что вы здесь, с позволения сказать, «творите» – дешёвая пропаганда.

– Дешёвая?!    

Быстро осознав куда может завести этот разговор, к нам подбежал демон и схватив меня за руку потащил к выходу.

– Он болен, – на ходу принялся объяснять причину моего поведения он. – Болен интеллектуальной немощью… 

– Так пусть лечится! – крикнула нам вдогонку блондинка, – А если нет, то я знаю способ и по надёжнее!

Прихватив с собою никак нежелающего покидать студию менестреля, мы выскочили на большую лестничную площадку из белого мрамора.

Вместе с нами туда же вышел и высокий бледный индивид.

– Не обращайте внимание, – дружелюбно обратился к нам он. – Такое с ней случается.

– Мы всё понимаем, – поспешил успокоить его демон. – Издержки творческой деятельности.

– Увы.

– Тяготы художественного взгляда на мир.

– Конечно.

– Но в целом… мы всё же неплохо постарались.

– Поверьте, – грустно отозвался на это замечание студийный специалист, – в итоге всё это пойдёт в комиссию по цензуре, а там всё лишнее снова вырежут, оставив только небольшую уже утверждённую часть и… всё начнётся заново. 

Оставаться там дальше не имело никакого смысла и потому понимающе поддержав его рукопожатием, мы, не зная, что нам делать и куда идти, просто стали подниматься по лестнице вверх.

– Сперва менестрель теперь вы, – убитым голосом причитал демон. – Кто вас просил вступать с ней в спор? Так ведь хорошо проводили время. Да, снимали всякую ерунду, и что? Зато мы были там при деле… и при том на редкость в хороших условиях.

– Мне всё больше начинает казаться, – подозрительно заметил я, – что вы давно отказались от этой затеи с Кодексом и просто пытаетесь покомфортнее пристроиться на десятом уровне.

– Глупости.

– Да? А мне так не кажется.

– Вам постоянно что-то кажется или не кажется. А страдает от этого менестрель.

Менестрель тут же обратил на меня взгляд полного непонимания.

– Причём тут он? – не понял такого обвинения я.

– Вы лишаете его надежды, – ответил демон, – а это просто жестоко.

– Что за ерунда? Надежды его лишаете именно вы.

– Я?

– Да, вы.

– Я дарю ему новые смыслы. Разве вы не заметили, как он отчаянно вожделел эту властную блондинку. Это его тип.

– Кто, я? – смущённо запротестовал менестрель. – Ну что вы, я просто был очарован… процессом.

– Ага, – тут же засомневался в его искренности демон, – процессом, как же. Вы были очарованы ею. И заметьте я вас ни в чём не обвиняю. Брюнетка блондинка, какая разница. Вы с лёгкостью могли бы посвящать свои поэмы и ей, но, заметьте, в гораздо более комфортных условиях.

– Нет, нет, – замахал ладонями менестрель, – в моём сердце есть место только для… одной. Одной единственной.

– Да, да – скептично отмахнулся от его заверений демон, – одна единственная. Так ей и скажете, когда и, если, мы достанем эту чёртову книгу.

– Должны достать. Она ведь так ждёт.

– Долго придётся ждать. Я если честно уже начинаю сомневаться, что она вообще существует.

– Существует! Должна существовать.

– Ладно, ладно не кипятитесь. Достанем мы ей эту книгу, но о плане «Б» всё же подумайте. 

В таком расстроенном состоянии духа мы кое-как добрели до следующей лестничной площадки.

Большая белая дверь оказавшееся прямо перед нами была увенчана табличкой с надписью: «Комиссия по цензуре».

Устало переглянувшись, мы без малейшего понятия, что нас там ждёт и стоит ли вообще в неё заходить, направились прямо туда.

Просторное светлое фойе за дверью, было густо заставлено большим количеством столов со специфичными людьми, сидящими за ними.

Люди эти обладали фактически одинаковой внешностью и представляли собой пожилых, худых, абсолютно без какой-либо растительности на своих морщинистых головах существах в привычных белых туниках.  

Низко согнувшись над бумагами, лежащими на этих столах, они, сильно щурясь внимательно вчитывались в некоторые из них.

Изредка кто-то громко стучал по ним большой тяжёлой печатью и перекладывал на соседний стол.

Внутренне напрягаясь мы, направились к ближайшему к нам существу.

– Нам бы справочку получить, – мягким голосом обратился к нему демон.

– Мы справок не даём, – не поднимая своей головы ответил ему он. – Обратитесь в соседнюю инстанцию.

– Это куда?

– Не знаю. Мы справок не даём.

Пожав плечами, демон подошёл с тем же вопросом к другому столу и получил там точно такой же ответ.

На всякий случай он прошёлся вдоль ещё нескольких таких же очень сосредоточенных существ человеческого вида, но быстро понял, что и это бесполезно.

Никто из них не поднимал своей головы ни на секунду, почти касаясь стола своими большими крючковатыми носами.   

– Менестрель, – беспомощно разводя руками, не выдержал демон, – вы должны разбираться в подобных вопросах. Что с этим делать?

– Всё зависит от того, что именно вы от них хотите? – не очень уверенно произнёс менестрель, рассеянно оглядывая всё вокруг.  

– Я хочу узнать, как нам отсюда, более-менее безопасно добраться до главного офиса! – ничуть не смущаясь присутствия такого количества посторонних ушей, раздражённо ответил демон.

– Тогда нам нужно руководящее лицо.

– Ну, и где его искать?

– Скорее всего в отдельном кабинете.

Согласившись с тем что это звучит вполне логично, мы отправились через всё фойе искать это самое, руководящее лицо.

Очень скоро нами была обнаружена ещё одна дверь с надписью: «Отдел окончательных резолюций».

Демон постучал и не дожидаясь ответа распахнул её настежь.

Там за огромным столом сидела древняя старушка в белом шерстяном шарфе.

– Номер? – поднимая свой строгий взгляд из-под больших очков, обратилась к нам она.  

– Нам бы только узнать… – поспешил ответить ей, демон.

– Номер? – продолжала настаивать старушка.

– Триста двенадцать – наугад сказал демон.

– Кладите на стол.

– Что простите?

– Кладите бумаги на стол.

– Бумаги будут. Непременно будут, но позже.

– Что значит позже? – возмутилась строгая старушка. – Не нарушайте последовательность алгоритмов.

– Мы и не думали их нарушать, – резко сменил тон на более официальный, демон. – Тем более, что судя по всему они давно потеряли свою эффективность.  

– Что вы имеете ввиду?

– Ровно то, что сказал. Мы получили жалобу на вопиющее несоответствие качества и скорости принятых вами решений. И это прискорбно.

Старушка полностью выпрямилась на своём высоком кресле и посмотрела на нас глазами тревожного недоумения.

– Я вас не понимаю, – растерянно сказала она.

– А мы, – тут демон указал пальцем куда-то вверх, – не понимаем, как такой раздутый бюрократический аппарат может так неэффективно выполнять свои прямые обязанности.

– Но наш аппарат не раздут, а лишь слегка увеличен, и то… чисто случайно.

– Что значит – случайно?

– Видите ли, мы, во исполнения последнего предписания о обязательном сокращении, были вынуждены прибегнуть к дополнительной помощи временно привлечённых ресурсов, что привело к увеличению последних, без возможности избавится от них в дальнейшем.

– Почему – «без возможности»?

– Потому что для этого нам нужно отдельное предписание.

– Понимаю, – ничего не понимая ответил ей демон, вплотную приближаясь к большому столу. – Но есть же норматив, регламент, оптимизация…  Рационализаторские предложения, в конце концов.     

– Есть, – не стала спорить с этим набором слов, старушка. – Наверное, есть. Но не у нас.  

– Не у вас?

– Не у нас.

– А у кого?

– Не знаю.

– А что есть у вас?

– У нас… – совсем расстроенным голосом сообщила ему руководительница «случайно увеличенного» отдела, – у нас есть предписания и алгоритмы.

– Плохо, – мягко пожурил её демон. – Совсем плохо.

– И что же теперь делать?

– Лично я, закрыл бы на это глаза, но вот они, – он указал рукой на нас с менестрелем, – люди серьёзные. Я бы даже сказал непримиримые. Они с вами сюсюкаться не будут.

– Так что же делать? – внимательно вглядываясь в наши лица, спросила старушка.

Мы с менестрелем переглянулись и тут же принялись неуверенно разводить руками и интенсивно пожимать плечами.

– Делать будем всё, что предписано и санкционированно самыми высшими инстанциями, – пояснил ей демон. – И начнём мы с переаттестации. 

Слово «переаттестация» произвело на руководящее лицо сильное впечатление и лицо её покрыло обильным потом.  

Она промокнула его салфеткой и внимательно посмотрела на нас. 

– Что ж, – присаживаясь на стул продолжил демон. – Приступим.

– Приступим, – обречённо повторила вслед за ним, старушка.

В кабинете руководящего лица повисло отчётливо ощутимое напряжение.

Переаттестация началась с внезапно произнесённого вопроса о смысле существования общих задач и конкретных пониманий, происходящих процессов в целом и в частности.

Старушка снова залилась потом, бессвязным бормотанием давая понять, что в общем и целом не поняла суть вопроса.

Демон разочарованно замотал головой, и взяв со стола лист бумаги и ручку стал делать там какие-то пометки.  

– Может быть тогда объясните нам свою задачу, как отдела, в без сомнения важных процессах улучшений, самого понимания всеобщего движения возрастания? – продолжил экзаменовать руководящее лицо, он.  

– Мы просто… отдел цензуры, – еле слышно произнесла старушка. – Наша задача резать присланный материал, возвращая его на доработку. 

– И всё?

– И всё.

– А если материал хороший?

– Простите, но я не совсем понимаю, что значит – хороший. Материал надо резать и всё. Желательно девяносто процентов.

– Почему именно девяносто?

– Так меньше вероятности упустить что-то опасно-неприемлемое. В конце концов –  таковы директивы.

– Так у вас ещё и директивы имеются?

– Да. А разве они вам не известны?

– Конечно известны, но… вопросы здесь задаю я!

Старушка испуганно вздрогнула и тут же замолчала.

– Простите, – не выдержав, решил встрянуть в эту беседу и я, – а что же тогда делают все эти люди, в соседнем помещении?

– Как что? – искренни удивилась глава отдела. – Изучают присланные материалы.

– Но зачем?

– Что бы высчитывать оттуда лишние проценты.

– Я думал цензура изучает материалы на предмет вредных идей…

– Так и было. Когда-то давно. А потом видимо решили, что это излишне сложно и проще просто оставлять десять процентов.

– А если именно в этих десяти процентах и обнаружатся недопустимые мысли?

– Тогда материал опять окажется у нас, и мы снова вырежем оттуда девяносто процентов.

– Шикарная логика, – возвращая инициативу себе, подытожил услышанное демон. – И ведь не придерёшься.

Старушка перевела свой испуганный взгляд на него и просто молча кивнула.

– Но вернёмся к главному вопросу, – продолжил он.

– К какому именно? – не поняла его глава отдела.

– К вопросу возрастания.

– А что с ним не так?

– Не знаю. Это вы мне скажите.

– Что именно я должна сказать?

– Например – как хорошо вы понимаете их основные принципы.

– Мы… Как руководство скажет так мы и поймём. 

– Но сам «Кодекс благости» вы ведь читали?

– Да. Наверное…  Когда-то очень давно.

– А где он находится сейчас, знаете?

– Где-то там… в главной башне. Где же ещё? 

– Это я и сам знаю. А когда вы лично были там в последний раз?

– В башне?

– Да, в башне.

– Не знаю. Видимо очень давно.

– Почему? Не интересуетесь настроением начальства?

– Интересуюсь. Но после того как сломался поезд, туннель туда сразу же заварили.

– А пешеходные туннели?

– Тоже заварили.

– Зачем?

– На всякий случай.

– А как же вы получаете директивы? – снова вмешался в разговор я.

– Никак. Мы просто руководствуемся старыми, – с ничего непонимающим видом, ответила старушка. – Вы ведь и сами должны это знать.

– А мы и знаем, – вспоминая подобное общение с местными актёрами, быстро ответил я. – Просто проверяем как хорошо знаете это вы.

Демон, который поначалу сильно напрягся, тут же расслабился, с довольным видом кивнул в мою сторону и обращаясь к старушке, продолжил: 

– Скажу вам честно, ваше нежелание искать новые способы коммуникации с начальством, нас сильно расстраивает. Я буду вынужден внести эти данные в протокол.

– Но мы пытались, – отчаянно запротестовала глава отдела. – Мы пробовали перемещаться по верхним переходам… Но это не безопасно.

– Верхним переходам?

– Да. Те что проходят через крыши.

– Ну да, ну да, – задумчиво согласился с ней демон. – Это интересный вариант…

– И очень опасный.

Переаттестация наконец-то закончилась и объявив руководящему лицу, что результаты её будут обнародованы позднее, мы обременённые новой информацией быстро покинули кабинет.

Старушка, видимо не зная, что полагается говорить в подобных случаях, просто испуганно пожелала нам плодотворной деятельности и только приятных предписаний в самом ближайшем будущем.  

– И что теперь? – вновь оказавшись в фойе, поинтересовался у демона я.

– Теперь у нас есть два варианта, – став посреди переполненного увлечёнными цензорами, помещения, стал размышлять он. – Либо мы плюнем на всю эту дурацкую идею с книгой и навсегда затеряемся в творческих коридорах десятого уровня, либо…

– Либо? – с надеждой обратился к нему менестрель.

– Отправимся как ненормальные, лазить по техническим переходам на крышах, в надежде добраться до главной башни. 

В подобных сложных раздумьях мы и вышли на мраморную лестницу. Признаться, честно, я был бы очень доволен если бы демон решил остаться здесь.

Мне бы тогда разрешили вернутся домой. Менестрель пусть и в расстроенных чувствах, но всё же без проблем спустился бы на свой уровень на лифте.

Думаю, бордовая начальница смогла бы принять его назад, простив ему такую отчаянную безрассудность.

Так или иначе, но все были бы в плюсе. Пусть не в большом, но плюсе.

Внезапно мои размышления были прерваны криками, исходящими с нижнего этажа.

Аккуратно перегнувшись через перила, мы заметили там солдат. Они грубо тащили нашего нового знакомого – бледного индивида, вниз по лестнице.  

Тот сильно упирался и что-то громко им объяснял.  

– Все назад, – скомандовал нам демон. – Первый вариант погиб.

Мы инстинктивно прижались к стене.

– Что это было? – прошептал испуганный менестрель.

– Видимо всё же нажаловалась, мегера белокурая, – тихо ответил демон, – Нет, туда нам теперь нельзя. Никак нельзя.

Мы быстро переглянулись.   

– А куда тогда? – конечно же всё понимая спросил я. – На крышу? Под дождь?

– Вы очень догадливы, мой унылый друг, – вновь подойдя к перилам произнёс демон. – Теперь у нас есть только один вариант. И так уж случилось что он опять неприятный и мокрый.

– Но у меня даже нет обуви.

– Совсем нет?

– Да. Совсем нет.

– Ах да… сейчас будет, – тут же пообещал он и вернувшись в фойе снял у первого попавшегося пожилого существа за столом, кожаные сандалии, и принёс их мне.

Пожилой цензор даже не обратил внимание на эту вопиющую выходку и просто продолжил стучать своею печатью дальше.

Обувь пришлась мне вполне впору.

Мы снова обречённо переглянулись и тяжело вздохнув принялись подниматься вверх.

Холодный мрамор ступенек больше не доставлял мне прежних неудобств, но даже это обстоятельство не слишком радовало.

Пройдя ещё один лестничный пролёт, мы вышли на площадку с дверью, на которой большими буквами красовалась не совсем понятная надпись: «Возврат к первой инстанции».

Кинув на неё равнодушный взгляд, наша компания продолжила подъём. 

Я даже не собирался пытаться понять смысл этих слов и так же, как и все просто прошёл мимо.

Следующий этаж был последний и без проблем открыв его железную дверь мы оказались на высоком и просторном чердаке.

Узкая кованная лестница, плавно изгибаясь через какой-то строительный хлам, вверх, вела к самой крыши из-под которой текли тонкие струйки воды.

Поднявшись по ней, мы, приоткрыв тяжёлый верхний люк, оказались на металлической площадке большой двухскатной крыши.

Внизу лежал всё тот же залитый дождём и неоновым светом город. Сверху шёл холодный неприятный дождь и сильный ветер общей картины не улучшал.

Высота резко вскружила мне голову, и я крепко вцепился в железные перила площадки, от которой к следующему зданию вёл узкий, шаткий и открытый для дождя мостик.

Мне показалось, что он жутко поскрипывал и неприятно качался.

– Нет, я туда не пойду! – перекрикивая шум ветра категорично заявил я.

– Не бойтесь, это же плёвое дело! – попытался подбодрить меня демон. – Тут всего-то идти… метров сто!

– Сто?

– Ну хорошо. Не сто, а сто пятьдесят. Но если не смотреть вниз, это не такая уж и большая проблема!

– Не такая уж и большая проблема?

– Конечно.

– А что потом?

– Потом сделаем перерыв на соседней крыше!

Я перевёл взгляд на соседний дом.

Чёрная мрачная громадина с готическим острым шпилем, не произвела на меня приятного впечатления.  

Ещё менее приятные чувства вызывала у меня высотное здание чуть с права от неё.

Высокая белая башня, залитая ярким бирюзовым светом.

Она возвышалась над всеми остальными зданиями и несмотря на своё величие и красоту почему-то дарила лишь неприятные эмоции. 

– Я, пожалуй, тоже вернусь назад! – в свою очередь так же заартачился менестрель и натягивая свою портьеру на голову стал пятиться назад к люку. 

– А ну прекратить панику! – резко скомандовал демон. – Я и сам боюсь, но… идти надо!

С этими словами он, низко пригнувшись и крепко держась за перила хлюпкого мостика двинулся по нему вперёд.

Теперь оставаться на месте было бессмысленно, и я, снова обречённо вздохнув всё же последовал его примеру.

Менестрель, также не желая оказаться в бесперспективном одиночестве, жалобно бормоча себе что-то под нос, вынужденно пошёл вслед за мной.

Наше легендарное путешествие, отягощённое новыми трудностями… к несчастью продолжалось.