После работы я всё ещё ложусь спать

Смешно. Столько лет прошло, а привычка осталась. Организм, наверное, не умеет расставаться так же быстро, как люди.

Иногда я прихожу домой совершенно разбитая. Сбрасываю туфли в прихожей. Бросаю сумку на стул. Ставлю чайник. Механически переодеваюсь в домашнюю одежду. И вдруг ловлю себя на мысли:

Сейчас бы укотячиться.

И сердце делает этот маленький болезненный кульбит, который давно стал частью моей жизни.

Потому что укотячиться больше не с кем.

Это слово всё ещё живёт где-то внутри меня. Так же, как живут тысячи других вещей, которые никому больше не принадлежат.

Наша мини-берлога. Наш медведь. Наши пять минут сна, которые неизменно превращались в два часа. Наши вечера. Наши ленивые разговоры сквозь дремоту. Наше счастье.Я всё ещё сплю после работы. Только теперь это совсем другой сон.

Раньше сон был похож на тёплое море. Ты заходишь в него медленно. Чувствуешь, как вода касается щиколоток. Коленей. Плеч. И наконец полностью растворяешься в тепле. Таким был сон рядом с ним. Я всегда знала, что за моей спиной будет большая теплая ладонь. Что через несколько минут он обязательно найдёт мою руку. Что его дыхание станет ровным и спокойным. Что где-то рядом бьется сердце человека, которого я люблю. И тогда можно было отпустить всё. Все тревоги.

Все страхи. Все обиды. Потому что рядом был дом. Не квартира. Не кровать. Не стены. Он.

Сейчас сон похож на что-то другое. На пустую комнату. На длинный коридор. На ожидание. 

Я ложусь на ту же сторону кровати. По привычке. Хотя давно могу занимать хоть всю постель.

Но почему-то не занимаю. Словно оставляю место. На всякий случай.

Глупо, правда?

Иногда я просыпаюсь среди сна и машинально тянусь рукой назад. Туда, где раньше был он. Пальцы касаются холодной простыни. И в этот момент мне кажется, что я падаю. Каждый раз. Будто мозг ещё не успел вспомнить. Будто какая-то часть меня продолжает жить в прошлом. В том времени, где всё ещё можно открыть глаза и увидеть растрепанную тёмную макушку на соседней подушке.

Иногда мне снится, что ничего не произошло. Самые жестокие сны именно такие. В них нет ничего необычного. Никаких чудес. Никакой магии. Просто обычный день. Я прихожу домой. Он уже дома. Сидит за компьютером. Или делает кофе. Или читает что-то в телефоне. Поднимает голову. Улыбается.

Спрашивает:

— Укотячиваться будем?

И всё. Больше ничего. Никаких признаний. Никаких драматических сцен. Только это. Самое обычное счастье.

Во сне я всегда отвечаю:

— Конечно.

Как будто иначе быть не может. Как будто весь мир на месте. Как будто мы всё ещё мы.

Потом я просыпаюсь. И несколько секунд продолжаю верить. 

Потолок. Полоска света на стене. Тиканье часов. Тишина. Ужасная тишина. Тишина умеет быть громче крика. Особенно вечером.

Я лежу и смотрю в потолок.

И думаю о том, что человек может привыкнуть почти ко всему. К одиночеству. К пустым вечерам. К отсутствию сообщений. К отсутствию звонков.

К тому, что никто больше не спрашивает, как прошёл день. Но есть вещи, к которым привыкнуть невозможно. Например, к тому, что больше никогда не будет этих сонных объятий посреди дня.

Что никто больше не скажет:

— Иди сюда.

Что никто не будет ворчать, когда я забираю всё одеяло. Что никто не станет переплетать свои пальцы с моими во сне. Я знаю это. Понимаю. Но какая-то упрямая часть меня продолжает ждать. Наверное, именно она каждый вечер оставляет свободное место на кровати. Именно она просыпается ночью и тянется рукой в пустоту.Именно она до сих пор не верит. Потому что любовь вообще плохо дружит с логикой. Любовь не понимает слова «никогда». Она живет воспоминаниями. Запахами. Прикосновениями. Смешными словами.

Такими как «укотячиться».

И пока я помню нашу мини-берлогу, пока помню его тяжелую руку поверх моей, пока могу закрыть глаза и услышать его сонное дыхание где-то в глубине памяти — какая-то часть нашего мира всё ещё существует.

Пусть только во мне. Пусть только в воспоминаниях. Пусть только во сне.

Но существует.

И иногда, засыпая после работы, я всё ещё шепчу в пустую комнату:

— Идём укотячиваться, медведь.

А потом закрываю глаза и на несколько секунд мне кажется, что он обязательно придёт.