Она. День 300

Сегодня я поняла, что мне не нужен этот город без тебя.

Когда-то мы переехали сюда вместе. Не в смысле «оказались на одной карте», а именно вместе — как два человека, которые несут один чемодан на двоих, даже если у каждого есть свой. И теперь именно с тобой у меня ассоциируется каждая улица Тарту.

Этот город когда-то был нашей общей книгой.

Теперь я читаю её одна.

Ратушная площадь напоминает мне о тебе так сильно, что иногда приходится отворачивать голову. Там слишком много нас. Слишком много смеха, случайных поцелуев, разговоров обо всём и ни о чём. Слишком много воспоминаний, которые сидят на скамейках, прячутся в витринах кафе и отражаются в окнах старых домов.

Карлова всегда была похожа на тебя. Тихая. Немного задумчивая. Старинная и уютная. Ты любил гулять там без всякой цели. Просто идти. Смотреть на дома. Рассуждать о вещах, которые обычным людям кажутся странными и скучными. А я слушала тебя и думала, что могла бы идти так бесконечно.

Супилинн был нашим летом. Солнечным. Золотым. Ленивым. Он пах нагретым деревом, цветами и счастьем.

Сейчас я прохожу там и чувствую себя человеком, который случайно забрел в чужой сон.

Аннелинн напоминает мне о наших поздних поездках. О том, как мы возвращались домой уже в темноте. О том, как светились окна многоэтажек. О том, как ты держал руль Плотвы одной рукой и что-то рассказывал мне, а я смотрела на тебя и думала, что, наверное, счастье выглядит именно так. Только тогда я этого не понимала.

Счастье вообще редко узнаёт себя в зеркале. Чаще всего мы осознаем его только тогда, когда оно уже ушло.

Ропка.Ихасте.

Каждый район этого города стал музеем тебя. Я могла бы водить экскурсии.

— Здесь мы покупали продукты.

— Здесь спорили из-за какой-то ерунды.

— Здесь смеялись так сильно, что прохожие оборачивались.

— Здесь ты взял меня за руку.

— Здесь я подумала, что никогда тебя не потеряю.

Особенно последнее место. Оно встречается чаще всего.

Я просыпаюсь каждое утро и понимаю, что больше не хочу гулять без тебя. Не хочу открывать новые кафе. Не хочу фотографировать красивые закаты. Не хочу исследовать новые места. Не хочу строить планы на выходные. Не хочу ничего.

Когда-то мир был огромным. Теперь он уменьшился до размеров квартиры. До размеров моей кровати. До размеров телефона, который больше не загорается твоими сообщениями.

Я продолжаю жить. По крайней мере внешне. Хожу на работу. Провожу уроки. Объясняю детям времена английского языка. Проверяю домашние задания. Улыбаюсь. Шучу. Иногда даже смеюсь. Наверное, со стороны кажется, что всё в порядке.

Но внутри я чувствую себя театром после окончания спектакля. Пустые кресла. Погасший свет. И только эхо.

Пять чашек кофе в день стали нормой. Иногда шесть. Я уже не чувствую вкуса. Просто пытаюсь заставить сердце двигаться дальше. Как старую машину, которая давно просится на свалку, но почему-то всё ещё заводится.

После работы я возвращаюсь домой. Открываю дверь. И меня встречает тишина.

Не обычная тишина. Не уютная. Не спокойная. Эта тишина похожа на снегопад внутри квартиры. Он медленно оседает на мебель. На стены. На подоконники. На меня. И всё становится холоднее.

Я бросаю сумку в угол. Переодеваюсь. Иногда даже не включаю свет. Просто сажусь на диван и смотрю в окно. Если солнце светит слишком ярко — задвигаю шторы. Потому что его радость кажется издевательством. Как будто весь мир продолжает жить дальше. А я осталась где-то позади. 

В каком-то старом году. В какой-то старой версии своей жизни.

Изредка я вижусь с мамой. С братом. С сестрой. Они стараются меня вытянуть. Заставить улыбнуться. Напомнить, что жизнь продолжается.

И я благодарна им. Правда. Но иногда мне кажется, что между мной и всеми остальными людьми выросло толстое стекло.

Я вижу их. Слышу. Отвечаю. Но не могу по-настоящему дотянуться. Словно нахожусь под водой. Большую часть вечеров я провожу одна. Смотрю сериалы. Слушаю музыку. Пытаюсь готовиться к урокам. Не потому что хочу. Потому что надо. Потому что если меня уволят, станет ещё хуже. Потому что взрослые люди должны платить счета. Даже если у них разбито сердце.

Ем я тоже как-то автоматически. Чаще всего готовую еду. Максимум — разогреть. У меня нет сил готовить. Нет сил выбирать рецепты. Нет сил стоять у плиты. Раньше я готовила для нас. Теперь я просто поддерживаю существование организма. Словно кормлю не себя, а какого-то уставшего зверька, который живёт внутри моей грудной клетки.

Когда я бываю на улице, всё становится ещё хуже. Я чувствую себя бесконечно маленькой. Настолько маленькой, что могу затеряться между трещин в асфальте. Между плитками тротуара. Между прохожими. Иногда мне кажется, что если я просто остановлюсь посреди улицы, никто этого даже не заметит. Люди проходят мимо. Спешат. Смеются. Влюбляются. Держатся за руки. Покупают кофе. Строят планы. А я существую где-то рядом с ними, но словно принадлежу другой реальности. Реальности, где тебя больше нет.

Иногда меня накрывает паника. Без предупреждения. Без причины. Без логики. Сердце начинает колотиться так, будто хочет проломить ребра. Воздуха становится мало. Руки леденеют. Мир начинает плыть.

Однажды это случилось прямо на уроке. Дети писали контрольную работу. В классе стояла почти идеальная тишина. Только шелест бумаги. Только скрип ручек. А я сидела за учительским столом и была уверена, что умираю. Мне казалось, что сердце сейчас остановится. Или наоборот — взорвётся. Что я потеряю сознание. Что не смогу вдохнуть следующий раз. Я помню, как смотрела на часы. Прошла минута. Потом ещё одна. Потом ещё. Каждая секунда растягивалась в целую вечность. Наверное, именно тогда я впервые поняла, насколько сильно сломалась. Потому что раньше в такие моменты я всегда знала, кому написать. Кому позвонить.

Кто скажет:

— Маш, всё хорошо. Дыши. Я рядом.

Теперь рядом был только страх. И пустой экран телефона. И самое страшное даже не в том, что ты ушёл. Самое страшное в том, что я до сих пор просыпаюсь каждое утро с мыслью рассказать тебе что-нибудь. Какую-нибудь мелочь. Смешную историю. Странный сон. Новость. Сплетню. Очередную фотографию кота.

А потом вспоминаю. И каждый раз переживаю твою потерю заново. Будто кто-то снова и снова закрывает передо мной одну и ту же дверь. И всё же, несмотря на эти триста дней, несмотря на пустоту, страх, бессонные ночи и бесконечные чашки кофе, какая-то часть меня продолжает ждать.

Глупая. Упрямая. Влюблённая.

Та самая часть, которая до сих пор считает тебя домом.

Даже если адрес этого дома мне больше не принадлежит.