Глава третья

Кривая улица, приютившая на своей каменной мостовой дом — ставший, в свою очередь, пристанищем для любителей чая и книг, — была соединена с соседними, не менее кривыми улочками множеством небольших переулков.

Через них и разошлись все члены клуба, предварительно раскрыв свои разноцветные зонты, в поисках своих привычных мест обитания.

Ночной город, возвышаясь над окрестностями высоким шпилем местного собора, понемногу затихал, отходя ко сну, блестя своими мокрыми крышами и редкими жёлтыми фонарями.

По одной из таких улочек в сторону центрального проспекта и двигались наши новые знакомые: девочка в бордовом дождевике, девушка с синими волосами и молодой человек с чёрным зонтом в руке.

Свой зонт он старался держать поближе к обладательнице ярких волос, ничуть не страшась при этом самому оказаться под мелкими, но холодными каплями дождя.

— Вы с родителями остановились в отеле? — обратилась девушка-блогер к Глории.

— Нет, — быстро ответила та. — Мы остановились на съёмной квартире в большом доме. В том, что на площади перед собором.

— Мрачноватое место, — скромно, но довольно точно заметил Виктор.

— У вас тут всё мрачное, — тут же возразила ему девочка. — Но мне нравится.

Девушка-блогер хотела к этому что-то добавить, но была вынуждена промолчать, так как округу огласил громкий протяжный вой.

Все трое замерли, напряжённо вслушиваясь в дождливую темноту.

— Разве у нас водятся волки? — удивлённо спросила девушка с синими волосами.

— Навряд ли… Последний раз их видели в наших краях лет сто назад, — ответил молодой человек, крепче сжимая в руках свой зонт. — Скорее всего, это бродячие собаки на пустыре возле монастыря. Или просто ветер.

— Или выпь, — саркастично заметила Глория.

— Какая ещё — выпь? — не поняла её девушка-блогер.

— Та, что на болотах.

— Но у нас нет никаких болот.

— Глория шутит, — тут же поспешил прояснить ситуацию Виктор.

— Какие тут могут быть шутки, — искренне возмутилась «Синевласка». — Меня аж до костей пробрало.

— То есть раньше вы подобного не слышали? — уточнила девочка из-под бордового дождевика. — Тогда это точно не собаки.

— Возможно, они появились здесь совсем недавно, — всё ещё стараясь успокоить всех присутствующих, возразил Виктор. — С наступлением холодов бродячие собаки инстинктивно тянутся поближе к человеческим жилищам. Такое бывает.

— Бывает, — уклончиво согласилась Глория. — Вот только до настоящих холодов ещё далеко. Да и к тому же, я думаю, что вопрос с беспризорными животными в вашей местности давно решён. Нет. Это что-то другое.

— Может, это и в самом деле эта… как её? — в свою очередь снова попыталась робко предположить Синевласка. — Ну эта…

— Выпь?

— Да. Она самая.

— Нет. Не выпь и не ветер, — категорично возразила ей девочка.

И только молодой человек собрался было рассказать ей об особенностях взаимодействия здешних ветров с местной архитектурой и старинной планировкой города, как тишину снова нарушил этот жуткий звук.

— Выпь, ветер… Давайте уже пойдём, — настоятельно предложила девушка-блогер. — Что бы это ни было, я лучше подумаю об этом, сидя дома.

Предложение было признано разумным, и небольшая группа людей продолжила свой путь к дому Глории в ускоренном темпе.

Ничто так не помогает идти в гору в тёмную пору суток, как дождь, холод и… страх. Даже если этот страх вашему сознанию и не вполне очевиден.

Через десять минут, выйдя на главную площадь города, наша дружная компания подошла к большому каменному зданию.

Мокрый серый дом, вопреки своей привычной мрачности, блестел каплями дождя, празднично отражая собой огни жёлтых уличных фонарей.

Поблагодарив своих попутчиков за то, что составили ей компанию, Глория скрылась за тяжёлой дубовой дверью этого старого дома, а Синевласка с молодым человеком ещё немного пройдясь вместе по широкой, ярко освещённой улице всё же распрощались, разойдясь по своим домам.

Разумеется, они были не единственными, кто слышал этот странный и жуткий вой в ночи.

Так или иначе, многие были сбиты с толку его ужасным звучанием, в том числе и все члены новообретённого клуба, возвращавшиеся домой. Сбиты и обескуражены, а потому, безусловно, составили о нём своё мнение.

Но особенно отчётливо его слышал пожилой крупногабаритный господин, живущий в доме с живой изгородью, на самой окраине города.