Я просто не хочу тебя терять

“Я хочу, чтоб ты остался в моей жизни. Потому я и смирилась, приняла всевозможные комбинации и варианты, как мы можем общаться, а также все правила, которые позволят тебе чувствовать себя со мной комфортно и ненапряжно. Мне важно, чтоб тебе было хорошо. Важнее, чем всё остальное. Чем мои чувства, проблемы и трудности, потому что несмотря ни на что, ты дорог мне неимоверно…✨

И, честно говоря, вряд ли это когда-то изменится. 

Я просто хочу что-то приготовить вместе, попить чай с вкусняшками, 

мы могли бы параллельно смотреть что-то, что тебе нравится, твой любимый фильм, например, или какой-то, который ты бы мог рекомендовать кому угодно. 

Потом можно было б поиграть в какую-то игру, или ты бы поиграл во что-то, а я бы смотрела, смотреть мне тоже нравится. 

В того же «Ведьмака», я люблю эту игру. Можно было б обсуждать скиллы, которые прокачивать, в принципе персонажа и его развитие. Какие квесты брать…

У меня в холодильнике всегда была б Перси зеро для тебя, и белый Монстр, конечно. 

Да и в принципе двери моего дома всегда открыты для тебя. 

Знаешь, когда в игре у главного героя появляется «база», где можно перекантоваться, например, в Киберпанке у главного персонажа несколько квартир. И они появляются не сразу, а по мере выполнения заданий. 

Если бы у тебя что-то случилось, конечно бы я тебе помогла и впустила…

Я же тебе верю и доверяю, как себе. Сама порой удивляюсь, чем ты завоевал такое моё безграничное доверие, но как есть. Да и в принципе, в любой сложный период – добро пожаловать. 

Ну и плюс сейчас фраза «ты можешь звонить в любое время дня и ночи, и я всегда отвечу, и, если надо, приеду» становится реальной, полностью, до самого конца. 

Также как и ты можешь всегда прийти ко мне и просить «убежища».

И ты бы никогда ничего мне не был должен. 

Потому тебе бы не нужно было чувствовать себя неловко и некомфортно. Само присутствие тебя рядом – уже бесконечная радость. 

В общем… 

Я просто хочу проводить время вместе. 

И дарить тебе радость, веселье, комфорт, чтоб у нас тоже появились какие-то фирменные фразочки, общие воспоминания, добрые моменты, смешнявки и смехуёчки. 

Разве это так уж много? 😊

Это всё, чего я хочу. 

И это также единственное, чего я правда прошу…” 

Он прочитал – и замер. Как будто кто-то потянул резко за внутренний тормоз. Мир вокруг на секунду остановился. Звук из наушников стал будто фоновым гулом. Рядом мигал курсор в пустом окне чата – он собирался играть, или монтировать, или просто залипнуть на что-то тупое. Но теперь – всё вылетело из головы.

Сообщение выглядело… как портал. В другую реальность. Тёплую. Домашнюю. Почти сказочную.
Он даже не сразу понял, что почувствовал.
Сначала – тепло.
Потом – сдавленность в груди.
И потом –  страх. Настоящий, животный. 

Она снова это сделала.

Открылась до самого дна. До уязвимости, от которой хочется отвернуться, потому что неловко. Потому что больно. Потому что ты вдруг понимаешь, что не заслужил такого.

Он медленно пролистывал строки: “ты дорог мне неимоверно”, “хочу, чтоб ты остался”, “никаких долгов”, “достаточно просто быть рядом”.

Он знал, что у него нет ничего, что он мог бы дать ей в ответ – ничего равнозначного. Ни времени. Ни душевной вовлеченности. Ни уверенности в себе. Он сам едва тянет себя по жизни, на износе, на автопилоте. И тут – она.
Со своей добротой, будто из старого доброго кино.
Со своими образами, как из Life is Strange или The Witcher, с базой, убежищем, тёплым светом в окне, квестами и монстрами в холодильнике.
Она нарисовала его в своей жизни как персонажа, которому не нужно быть идеальным, не нужно побеждать. Ему просто надо быть.

А он не знал, может ли быть.

Он чувствовал, как глотает слёзы, потому что, чёрт, это было чересчур трогательно. И чересчур реально.

«Я просто хочу, чтоб у нас были смешнявки и смехуёчки» – и вот тут он невольно усмехнулся.

Да, это про неё.  

Эта нелепая искренность, эта нежность, перемешанная с мемами, это ее попытка сделать его жизнь светлее, легче, уютнее. И он это ценил. Правда. Просто не знал, как правильно с этим обращаться. Как не обжечь. Как не сломать.

Он закрыл глаза. Представил, как сидит у неё на кухне.
Ведьмак загружен на телевизоре. У неё в руках кружка чая, волосы собраны как-то небрежно, на ней, наверное, какой-то дурацкий, милый свитшот. А на столе –  Перси зеро и белый Монстр, потому что “вдруг захочется”.
Он – за геймпадом, она – рядышком, задает свои вопросы по прокачке, что-то смеётся, комментирует. А он чувствует… что впервые за долгое время ему не надо быть кем-то. Просто собой.

Он бы хотел туда.

Правда.

Но он боялся. Боялся, что если зайдет, если согреется этим теплом – то потом будет не вынести, если всё исчезнет.
Он знал себя. Он слишком привык держать дистанцию. И слишком не умеет быть важным для кого-то. Это его пугает до дрожи.

Но её слова… не требовали ничего. Не обвиняли. Не умоляли. Они просто звали.

И в этом было что-то… очень правильное.
Как будто она – не часть его истории.
А та, кто тихо и настойчиво предлагает стать частью ее дома.

Он положил телефон, уткнулся в подушку, и, возможно, впервые за долгое время – не хотел ни играть, ни отвлекаться, ни убегать.
Он просто лежал. И хотел быть нужным. Хотя бы раз. Как она сейчас нуждается в нём.. 

Он смотрел на экран, словно в упор на что-то невозможное. Снова перечитывал её слова, и не мог взять в толк – почему?
Почему она всё ещё такая?
После всего?

После тишины. После его уходов и возвращений. После её слез в пустоту и голосовых, на которые он не знал, как ответить. После его равнодушного молчания, когда она явно нуждалась хотя бы в тёплом слове.

Он не сделал ничего, чтобы сохранить это. И сделал многое, чтобы это разбить.
Но она всё равно пишет. Мягко. Тепло. Без упреков.

Он будто столкнулся с чем-то из другой реальности – нереальной добротой.

Она не ждёт от него ничего. Не требует любви в ответ. Не просит “определиться”, не вытягивает из него чувства. Просто… протягивает руки. Снова. И снова.

И он не понимает, как.
Как можно столько чувствовать – и не сгореть? Как можно после всего остаться такой? Не ожесточиться? Не закрыться? Он ведь не дал ей почти ничего, кроме смятения и своей непостоянности. Он же видел, как она страдала. Он знал, что причиняет ей боль. И всё равно отстранялся. Прятался. Застревал в себе, в своих страхах, в тумане собственных мыслей.

А она… Её душа всё равно тянется. Нежно, как луч света сквозь жалюзи в утренней комнате. Как будто она не верит, что он может быть злым, даже если он был жестоким. Как будто в нём всё равно что-то есть, за что стоит держаться.
Как будто она разглядела в нём больше, чем он сам в себе когда-либо видел.

И от этого внутри – почти больно. Потому что он не знает, как обращаться с этим.
Он не умеет. Он не заслуживает.

– Чёрт, – думает он, сидя в полумраке своей комнаты, – она что, святая?.. Или просто сумасшедшая?

Или – просто любит по-настоящему. Без условий. Без контрактов и встречных требований. Так, как он никогда никого не любил. Так, как его никто не любил.

И это пугало его до дрожи. Потому что если это реально, если она правда такая –
то значит, он сейчас держит в руках что-то невероятно хрупкое и драгоценное.

И может либо впервые в жизни стать лучше.
Либо навсегда остаться тем, кто ломает даже тех, кто пришёл с добром.

И он смотрел в потолок, и не знал, кого он больше ненавидит – себя, или ту часть себя, которая тоже хочет к ней вернуться.