Пустота

 Пустота и тьма — вот что живёт во мне. Они стали моими спутниками, моим дыханием, моим вторым телом. Иногда мне кажется, что я даже не отличаю их от себя. Именно в этот момент, когда грудь сдавило так сильно, будто чьи-то руки сжали сердце, меня резко накрыли воспоминания.

Два года назад

Это был лучший день в моей жизни — тот, о котором мечтают маленькие девочки, ночами придумывающие себе сказочные истории. Я начала встречаться с тем человеком, которого действительно хотела. Я шла домой будто летела, не касаясь земли, — чувство, что я на седьмом небе, даже не передаёт того счастья.

А вечером мы разговаривали по телефону до самого утра. Я лежала на кровати, улыбалась в темноту, слушала его дыхание и думала: вот она — первая любовь. Такая большая, такая тёплая, такая настоящая. Я была уверена — это раз и навсегда.

Но прошло пять месяцев, и всё оборвалось.

Этот день прожжён в памяти так глубоко, что, кажется, если разрезать меня пополам, его можно будет прочитать как надпись на дереве. Мы встретились. Я смотрела на него, цеплялась взглядом, боялась даже моргнуть, чтобы не потерять последнюю возможность. Я хотела быть с ним, я хотела быть счастливой.

Но услышала только:

— У меня прошли чувства. Ты найдёшь себе хорошего парня.

Эти слова будто выбили воздух из лёгких.

— Я не хочу другого, — прошептала я. — Я тебя люблю…

Он только тяжело вздохнул:

— Так будет лучше.

Слёзы текли сами — горячие, солёные, бессильные. Я не понимала: почему? за что? Как можно перестать любить так просто? В моей голове всё кричало: не уходи. А губы дрожали от того, что я не могла ни остановить его, ни удержать себя.

С ним было всё: страсть, поцелуи, обнимки, долгие прогулки, разговоры до рассвета. Всё это вдруг стало ненужным. Как будто его чувства испарились.

И тогда, спустя время, я поняла — нельзя бежать за человеком, если он сам не хочет тебя. Нельзя стоять у закрытой двери и просить открыть, если за ней больше никого нет.

Полгода я прожила как тень. Я училась, двигалась, говорила — как робот. Внутри не было ничего. Тишина, пустота и холод. Я не хотела жить, потому что любила его слишком сильно.

Воспоминание резко оборвалось. На балконе подул холодный ветер, он ударил по коже, словно напоминая: ты здесь, в настоящем. Я опустилась на холодный пол, и тело будто отключилось.

Люблю ли я его до сих пор? Не знаю. Где-то глубоко — да, маленькая часть меня всё ещё тянется к нему. Но разум шепчет: история закончилась. Быстро началась — быстро умерла.

Мне снова стало тяжело дышать. Меня начали трясти, слёзы текли, я уже не понимала, что происходит. И вдруг…

— Динь-дон.

Звонок в дверь вернул меня в реальность.

— Кто там? — голос сорвался.

— Тот, у кого ты в машине своё кольцо забыла.

Это был Марк.

Я открыла дверь. Я стояла вся заплаканная, глаза опухшие, лицо красное. Он увидел всё — и даже больше, чем я хотела показать.

Он протянул кольцо.

— Твоё.

— Спасибо… Я думала, что потеряла.

Он нахмурился:

— Что с тобой? Что-то случилось?

— Не важно. Мои проблемы.

— Так дело не пойдёт.

Я отвела взгляд.

— Если хочешь… проходи.

Марк вошёл. Я впервые застыдилась этой маленькой съёмной квартиры, своего хаоса, своего несовершенства. Он же выглядел так, будто вырос среди дорогих вещей, красивых интерьеров и уверенности.

Он осмотрелся.

— Уютно у тебя тут.

— Это съёмная… — смутилась я.

— Всё равно уютно.

— Спасибо, что привёз кольцо. Оно… очень дорого мне.

Он задержал на мне взгляд:

— У тебя что-то случилось. Я вижу — ты плакала.

— Это мои проблемы, — повторила я, чувствуя, как ком поднимается в горле. — Прости, что ты видишь меня такой. Мы почти не знакомы, а я уже приносила тебе столько неприятностей… то кофе пролила, то упала на твою руку…

— Тамила, — мягко сказал он, — всё хорошо. Правда.

— Прости…

— Тебя что-то беспокоит.

Я подняла глаза. Он подошёл ближе и очень осторожно стёр слезу с моего лица. Его пальцы были тёплыми, аккуратными, будто он боялся причинить боль.

— Прости, что дотронулся…

— Всё в порядке.

— Если захочешь поговорить… я останусь. Не переживай.

Я тихо выдохнула:

— Я не хочу приносить тебе неприятности.

— Ты их не приносишь, — он улыбнулся уголком губ. — Мне с тобой… хорошо.

Мы замолчали. Он смотрел на меня, я — на него. И тут его взгляд скользнул вниз — к моим рёбрам, где виднелась татуировка. Такая же, как у него.

Он замер.

— Вот откуда ты знала перевод, — сказал он тихо. — И почему сказала, что не веришь в любовь. У тебя такая же тату…

— Да. Я сразу заметила твою.

Он присел на подлокотник дивана и выдохнул:

— Ты сильная, раз набила её. Значит, пережила много.

— А ты почему набил? — спросила я.

Он отвёл взгляд.

— Когда… перестал верить в любовь.

Наши истории оказались похожими, как две трещины на стекле, идущие в одну точку.

— А почему ты всегда оказываешься рядом, когда со мной что-то случается? — спросила я почти шёпотом.

— Не знаю, — он нервно усмехнулся. — Меня будто тянет туда, где ты. А ты… почему нарисовала мой портрет?

— Руки сами. Не знаю, как вышло.

— Ты красиво рисуешь.

— А ты красиво делаешь фигурки, — ответила я, стараясь улыбнуться.

— Может… чай? — предложил он.

— Да. Сейчас поставлю. Проходи в гостиную.

Марк прошёл и сел на диван. Я сделала чай и принесла два стакана. Мы сидели, разговаривали о всяком мелком, будто боялись тронуть тему, от которой обоих больно. Говорили, говорили — и незаметно уснули прямо на диване.

Когда я проснулась, первое, что почувствовала — его объятия. Тёплые, надёжные, спокойные. В них было так хорошо, будто мир впервые за долгое время перестал давить на грудь. Но затем я вспомнила, как ему звонила девушка.

Сердце кольнуло.

Я осторожно, медленно выскользнула из его рук, чтобы он не проснулся. Чтобы ничего не усложнять. Чтобы не давать себе ложных надежд.

Но почему-то, когда его рука соскользнула с моей талии… мне стало холодно.