Голос, от которого мне не уйти

Утро выдалось заснеженным. Я проснулся раньше будильника — будто что-то сдернуло меня из сна. Первое, что увидел, — белый мягкий снег, который ложился пушистым покрывалом на землю за панорамными окнами. Он усердно заметал следы ночи, дорисовывал городу утреннюю акварель. И вот именно в этот момент ехать на работу мне хотелось меньше всего. Я лежал, уставившись в потолок, и ощущал тяжесть, как будто кто-то камень положил на грудь. Настроения не было — ни на работу, ни на людей, ни на бесконечные отчёты.

А ведь сегодня я должен был поехать ещё и на выступление Юли, моей младшей сестры. Она занималась танцами — и делала это с тем упрямством, что всегда вызывало уважение. Я обещал приехать. И даже если бы не хотелось, я бы пришёл — я никогда не подводил её.

С тяжестью поднявшись, я пошёл на кухню, насыпал кофе в турку и поставил на плиту. Пока он нагревался, вышел на террасу. Холодный воздух ударил в лицо — и я невольно улыбнулся. Холод я всегда любил. Он будто отрезвляет, приводит мысли в порядок. В отличие от жары, которая давит и размягчает людей, холод честен и прям.

Город только просыпался. Машины ещё редкие, окна в домах кое-где загораются тёплым светом. А я уже — как обычно — собираюсь на работу. С восемнадцати я жил отдельно: поступил на архитектора, устроился, старался, не лез в долги. Сейчас работаю в престижной строительной компании, заканчиваю магистратуру. И когда смотрю на свой дом — понимаю: я смог. Я выбрался. Сам, без протянутой руки. Хотя… в чём-то я всё же проиграл. В любви — точно.

Я отогнал ненужные мысли и вернулся в дом. Собрался, надел костюм — дресс-код никто не отменял — и вышел.

В машине поставил музыку. Город проносился за стеклом — серо-голубой, ещё сонный. И почему-то мне всё время вспоминалась Тамила. Её улыбка — лёгкая, теплеющая внутри. Её глаза — те самые, которые смотрят будто в тебя, а будто и сквозь тебя. Она не была похожа на девушек, что окружали меня раньше. Не пыталась понравиться. Не играла. И именно это вывело меня из равновесия.

Обычно дорога до работы занимает пятнадцать минут, но сегодня на трассе случилась авария, и я добрался только через сорок пять. У входа меня уже ждал Паша.

— Братан, — он распахнул руки, будто увидел меня впервые за неделю, — ты чего так долго?

— Да в пробку попал. Авария.

— А, да-да, слышал по новостям. Главное — добрался.

— Ну как видишь.

— Нам сегодня на проект выезжать. Если тебе что нужно — подожду.

— Сейчас возьму чертежи и документы — и едем.

В офисе я забрал всё нужное из кабинета. И тут взгляд упал на рамку на столе — рисунок Тамилы. Когда она его подарила, я будто машинально поставил его туда. Не знаю зачем. Может, хотел оставить частичку чего-то тёплого среди холодного профессионального хаоса.

Я попытался отогнать мысли. Нет. От неё нужно держаться подальше. Полностью. Работа — вот что первое.

Когда я вышел, Паша уже держал два стакана кофе.

— Пошли, красавчик, а то без тебя скучно.

Мы сели ко мне в машину и направились в поселок.

— Марк, — Паша смотрел на меня в упор, — ты какой-то задумчивый.

— Всё нормально. Просто устал.

— Влюбился, что ли?

— Да ну тебя.

— Целибат, да? Для бывшей хранишь?

— Хватит уже, Паш. Сказал же — работа.

Паша драматично вздохнул:

— Марк, обернись… сколько девушек! Я бы завтра в клуб сходил — подцепил кого-нибудь.

— Обернулся, — говорю. — Вижу только тебя, зайка.

— Я знаю, что я красавчик, но я — по девушкам.

— Печально. Я б с тобой замутил.

— Да ну тебя!

Мы засмеялись. Его шутки всегда возвращали меня в реальность.

Поездка была недолгой. Поселок — элитный, аккуратный. Мы проектировали коттедж для высокопоставленного чиновника. Проект долго согласовывали, заказчик был требовательным. Теперь мы каждую неделю приезжали проверять ход строительства.

Мы припарковались и пошли к бригаде.

— Я не понимаю, — буркнул Паша, — зачем мы должны ездить каждую неделю. Как будто, если мы появимся, дом сам построится быстрее.

— Работа у нас такая.

— Скукота… я б сейчас с тёлочками покуражил.

— Паша!

— Ладно-ладно, прости. Тебе же я не изменяю, мой сладкий.

— Твою ж…

Мы поздоровались с рабочими, сверили планы, посмотрели работу. Ничего особенного — обычный технический контроль. После завершения я довёз Пашу обратно, а сам поехал в университет на концерт Юли.

В актовом зале уже было полно людей. Я только вошёл, как Юля заметила меня и буквально влетела в мои объятия.

— Братик! Ты пришёл!

— Конечно пришёл. Ты как?

— Нервничаю… ужасно нервничаю.

— Ты справишься. Я в тебя верю.

Я обнял её. Она была в красивом сценическом платье, волосы уложены, глаза блестят — моя маленькая умница. Она убежала за кулисы, а я занял место в зале. Пока ждал начала, просмотрел почту, внёс пару правок в документацию. Но как только свет приглушили, телефон убрал.

На сцену вышли ведущие — парень и девушка.

Девушка была Тамила.

Мой взгляд замер на ней, будто кто-то нажал паузу. Платье мягко облегало её фигуру, подчёркивало тонкую талию. Небольшое декольте, аккуратная линия ключиц. Она была прекрасна. Естественно. Ненавязчиво. До боли.

Почему она здесь? Почему я снова думаю о ней? Почему хочется подойти и… поцеловать? Стоп. Нет. Не смей.

Но глаза сами возвращались к ней.

Она взяла микрофон. И голос… спокойный, уверенный, искренний — тот, что я помнил.

— Дорогие студенты, уважаемые гости! — начала она. — Мы рады приветствовать вас на нашем концерте талантов. Сегодня на сцену выйдут лучшие студенты разных направлений. Пусть они соревнуются за звание победителя, но для меня — каждый из них уже победил. Потому что они здесь. Потому что они творят.

Дальше говорил парень, но я почти не слышал. Я смотрел только на неё. И ненавидел себя за это.

Начались выступления. Когда на сцену вышла Юля со своим партнёром, я выпрямился. Они танцевали как единое целое — легко, динамично, с эмоцией. Видно, сколько труда за этим стоит. Видно, как она растёт.

После выступления Юля подбежала ко мне и села рядом.

— Ну?

— Это было круто!

— Я так волнуюсь…

— Всё будет хорошо. Ты победишь.

Она улыбнулась — и я снова почувствовал гордость.

Мы вместе смотрели последующие номера. Но где-то в глубине сознания весь концерт был перекрыт одним образом.

Тамилой.

Её голосом. Её глазами. Её присутствием, которое будто заполнило собой весь зал.

И я не знал — к добру это или к беде.