Последний дар Метки
Темница Альсея была абсолютно типичной для такого рода мест. Нет, конечно было то, что разительно выделяло ее среди прочих. В данный момент ее камеры содержали двух Абсолютных Хендов. Они даже могли видеть друг друга. Науатль старался находиться, как можно ближе к решетке, чтобы не пропадать из виду для Каа. Она начинала нервничать, если он долго не появлялся. Эта женщина смело отказалась от своей сущности, принеся себя в жертву добра, но побороть старые привычки сразу не получалось. И теперь, хотя она и понимала, что, по сути, им ничего не грозит, натура прежней Джег шептала, что они в темнице и их ждет казнь. Это было как навязчивая идея. Каа пыталась гнать эти мысли, она осознавала, что им покровительствует сам Торольд, которому может противостоять лишь один человек, Науатль. А этот союзник Каа ее более могущественный. Под их защитой она в безопасности. Союз Науатля и Торольда – это ее гарантия. Любовь Науатля – надежда. Но расчетливая натура почему-то твердит: «Ты в темнице, завтра казнь, это реальность». Поэтому она просила юношу не покидать ее и говорить с ней. Лишь рядом с ним она ощущала тепло надежды и могла бороться с упрямой натурой. Приблизительно после полуночи из посетил визитер. Сначала они не узнали его. Длинный плащ скрывал все тело, а капюшон и маска – лицо. Но вскоре, как только, проводив гостя к пленникам, охрана ушла, то скинул капюшон с маской, и пленники увидели Торольда, который поприветствовал каждого из них. Внезапно в проходе между камерами появился стол, наполненный яствами и напитками.
– Друзья мои, – правитель поднял руки, и замки спали с дверей камер, – даже не могу представить, как это тяжело, томится здесь, это скорее всего жутко угнетает.
– О, повелитель, – Каа первая вышла навстречу Торольду, — это очень заботливо.
– Полно вам, присаживайтесь, – Торольд вновь сделал особый жест, и вокруг стола появились стулья, мягкие и удобные, – давайте просто побеседуем, вскоре нам предстоит тяжелое испытание.
Науатль и Сорн последовали примеру Каа и, не стесняясь, принялись поглощать угощения. Несмотря на то, что им приносили ужин, то ли из-за предубежденности стражников, может по какой-либо другой причине, но ужин был довольно скуден. Понимая сколько сил потребуется завтра его соратникам, Торольд решился пройти в закрома темницы, стараясь поддержать храбрецов. Сорн проникся еще большим уважением к своему новому правителю, учитывая еще и тот факт, что прежние его владельцы никогда не позволили бы себе такой жест.
– Правитель, – поинтересовался Науатль, – а враг не узнает, с какой целью ты пришел сюда? Стоило ли рисковать?
– Я сказал всем уровням охраны, что хочу лично допросить пленников, – Торольд очень деловито поднял бокал и, не без доли юмора, заметил, – как видите, допрос у нас в полном разгаре.
Пленники дружно рассмеялись. Каа слегка полегчало, поскольку ее переживания рушились о доброту и искренность Торольда. Науатль же понимал, сто этот визит слишком рискованный, чтобы единственной целью было лишь накормить их. Поэтому он терпеливо ждал. Конечно, Торольд знал его мысли и не захотел томить ожиданием.
– Друзья мои, – Торольд выдержал не слишком длинную паузу, отпивая из своего бокала, его взгляд уже казался встревоженным, – к сожалению, есть плохие новости. Ко мне приходил Артадо, совсем недавно. И… Кида пропала.
– Нет, – Сорн сразу утратил всякий аппетит, его уже не волновало ничего на этой земле, только одно. – Что с ней?!
– К сожалению, поиски ничего не дали, – Торольд встал и неторопливо зашагал по коридору, от этого и правда сложилось впечатление допроса, но мимолетное, – стражники обыскали все, что было возможно, а гонцы из пригородов Альсея ничего толком не сообщили.
– Но, когда же ее видели последний раз? – Науатль был вне себя от переживаний.
– Артадо и Эстел видели, как она уходила в свою комнату. И с тех пор… Правда, они сказали, что, когда Кида уходила к себе, они могли различить едва заметную музыку. Артадо уверен, что эта музыка тебе знакома, всем вам. И, по его словам, если мы поймем ее значение, то найдем Киду. Так что же это за музыка, может быть, – Торольд развел руками, – какое-то особое дарование, как считаете?
Юноша пытался сосредоточиться и вспомнить эту музыку. В его голове было множество различных воспоминаний, наводящих на нее, но ни одного конкретного. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.
– Каа, Сорн, – спросил он, не открывая глаз, – вы когда-нибудь слышали ту музыку, до того, как Кида спасла нас у истоков?
Каа и Сорн переглянулись, но по взглядам было видно, что они не могут дать положительный ответ. И Сорн начинал падать духом.
– Нет, – ответил он так, словно ему сжали горло.
– Мне тоже не знакома эта музыка, – с печалью констатировала Каа.
Науатль внезапно открыл глаза. Он понял самое важное – музыку помнил лишь он, значит это связано с каким-то общим воспоминанием для него и Киды. Но как бы ни старался Науатль, он не мог вспомнить, словно в этом месте его памяти зияла черная дыра. Торольд понял, что сегодня им не докопаться до истины. Опечаленный, он встал со своего места, и вновь накинул на себя капюшон. Внезапно приободрившись, он произнес:
– Не будем отчаиваться раньше времени, когда завтра мы открыто заявим о победе над меткой, весь Альсей примется искать нашу храбрую девочку, не сомневайтесь, мы ее найдем.
С этими словами Торольд покинул темницу. Стол и яства исчезли, словно их и не было, так что по возвращении стражи, пленники вновь были в своих камерах, и никто не мог заподозрить, что здесь, еще недавно, был Торольд. Да и самим пленникам, сытым и погружающимся в беспокойный сон, это уже казалось видением.
Науатль спал беспокойно, в его голове роилось слишком много мыслей. Даже когда ему удавалось забыться, этот сон был недолгим. Он вновь поднялся и подошел к решетке, вглядываясь в сумраке темницы в камеру Каа. Она также не спала. И, заметив его, Каа улыбнулась, и эта улыбка было самое прекрасное явление для юноши. Улыбка без доли притворства и лжи, искренняя и чистая. Эта улыбка посвящена только ему.
– Как ты, родная, – Науатль нежно смотрел на возлюбленную, – о чем думаешь?
– О разном, – Каа была рада поговорить, ей все равно было страшно, – скажи, если бы мы были здесь против нашей воли, что бы ты сделал, со своей силой?
– Не знаю, например это, – и дверь его камеры распахнулась, затем и камеры Каа. Он зашел к ней и страстно поцеловал. Она прижималась к нему доверчиво, осознавая свою зависимость перед его любовью. Теперь они были вместе. Он сидел на койке, а девушка лежала на его коленях. Он гладил ее волосы, бережно разделяя черно-белые локоны.
– Представляешь, каково сейчас Сорну, – Каа внезапно осознала, что ей это далеко не безразлично, как и то, где сейчас ее юная подруга.
— Это ужасно, – Науатль поцеловал Каа в лоб, – когда не знаешь где твоя любовь. По крайней мере, мы с тобой можем сейчас быть вместе. Наверное, для него было бы лучше, – Науатль кивнул в сторону друга, – если бы Кида была здесь, с ним, а не где-то одна.
– Куда же она пропала? – Каа нервно привстала, облокотившись на плечо возлюбленного. – Думаешь, разгадка действительно в этой музыке?
– Я не знаю, но, если следовать логике, Кида исчезла после того, как вновь услышала эту свою мелодию, а ты помнишь, что она для нее значит что-то очень важное. Если размышлять так, то выходит, Кида ушла сама, скорее всего.
– Ночью? Одна? Даже я бы в свое время не рискнула.
– О, ты не знаешь Киду, помню в детстве мы с ней ходили собирать орехи и….
Науатль замер. Так резко, что даже Каа стало не по себе. Она посмотрела в его зрачки и увидела странную смесь разных эмоций. Там было место испугу, счастью, прозрению. Одновременно. Каа дернула его за плечо и Науатль резко произнес:
– Сигнал тревоги….
Каа не поняла. Она ждала объяснения, но юноша был в оцепенении.
– Да объясни же, в чем дело, ты пугаешь меня! – в голосе Каа чуть проснулась прежняя Джег. Это привело его в чувство.
– Сорн, Сорн, я знаю, что происходит и почему Кида ушла!
Вскоре все трое сидели в камере Каа. Девушка и Сорн слушали юношу. И по мере рассказа ими овладевало понимание и, вместе с тем, страх.
– То есть, – Сорн перевел дыхание, – Кида слышит мелодию, которую в детстве играла на свирели, а поскольку эта мелодия была у вас с ней как сигнал опасности, значит либо она, либо все мы сейчас в опасности.
– Да, она любила играть много разных мелодий, но была одна, очень спокойная и душевная, которую мы сговорились играть только в критический момент.
– И ее дарование в том, что она слышит эту мелодию, как сигнал часового? – Каа пыталась вникнуть в суть этого вопроса.
– Самое важное для нас, – заметил юноша, – что Кида никогда не слышала ее в случае небольшой опасности, только тогда, когда это было жизненно важно! В тех случаях, как, например, у Видеркер, ее дарование смогло защитить нас от врага. Теперь же Кида, слыша мелодию, внезапно исчезает. И по-моему, я знаю, почему.
Науатль прислушался. В коридоре было тихо. Сорн выглянул из камеры и дал знак, что все чисто, но остался в проходе, чтобы наблюдать за выходом.
– Она поняла, кто наш главный враг. Своими силами она не может его одолеть, предупредить нас, минуя огромное количество посторонних, не может. И помните, Торольд сказал, что, возможно, есть еще один Абсолютный. Значит победить его ни мне, ни Торольду не получится. Иначе Кида не отправилась бы за помощью к нему.
– К кому? – Каа сосредоточенно смотрела в глаза Науатлю.
На площадях и улицах собрались толпы зевак, привлеченных процессией. Наряженные в пышные костюмы, которые украшены золотыми узорами, знатные горожане легко выделялись в гуще народа, а манерные дамы прибавляли роскоши, заставляя оборачиваться каждого, кто случайно проходил мимо. Запах одеколона и духов смешивался с запахом яств, доносившихся из кухни правительственной Резиденции. Все было готово к предстоящей процессии. В этот день должно произойти то, чего ждали жители провинции долгие годы, то, чего они ждали всю жизнь.…
Сегодня казнь Абсолютного Венд Хенда. Согласно пророчеству, он появится лишь раз, один раз и навсегда. Если сегодня его не станет, значит Хист Хенды одержали победу в многовековой войне. Закончится век тьмы. Свет одержит над всем победу. Лишившись своего главного покровителя всех времен, Венды обратятся в бегство, будут преследуемы и бесславно погибнут. На земле Хендов останется светлая раса, способная любить и проявлять высшие чувства.
Приблизительно такого рода речь произносил начальник стражи Давул. Ему внимали бурными аплодисментами и овации не стихали. Хисты были в предвкушении, ведь они много веков терпели жестокое обращение. И сегодня восторжествует справедливость. Народ особенно толпился возле возводящегося эшафота. Стражники готовили его тщательно. А недалеко стоял палач. Он непрерывно точил свой огромный меч, который кидал страшные блики отраженных солнечных лучей. Это меч был особенным. Поскольку предстояло обезглавить самого Абсолютного, выбор оружия был крайне важен. Изобрел его прославленный мастер меча Альсея. Меч был способен перерубить что угодно, но только один раз. К примеру, если отсечь им ветку на дереве, во второй раз меч не справится с этой задачей. Он перерубит скалу, гранит, мрамор, все, что угодно, но только один раз. Мастер меча, изготавливая его, понимал, что, если с его помощью противостоять Абсолютному гению зла, значит сила удара должна быть титанической. Но такой силы могло хватить лишь на один удар. И сегодня этот меч осуществит свое предназначение. В мире, где каждый живущий способен лишь на что-то одно, для меча нет выбора.
Прямо над эшафотом возвышалась старинная башня. На балконах заняли свои места самые знатные из родов. И, конечно, на самом верхнем ярусе, занимал свое почетное место Торольд, хранитель Альсея. Рядом с ним стояли Артадо и Эстел. Учитывая исчезновение Киды, Торольд не мог позволить себе оставить в такой момент летописца. Он очень надеялся вернуть Киду в Альсей. Эстел вновь выглядела омраченной, она устала от постоянного чувства тревоги и переживания. Она понимала, в чем смысл казни и что на самом деле это лишь фикция. Однако от осознания того, что сейчас на эшафоте будет стоять ближайший друг их семьи, мальчик, которого она нянчила на руках, щемило сердце.
Вдруг все услышали барабанный бой, к месту действа подъехала тюремная повозка. В ней, с мешками на головах, находились двое Абсолютных и Сорн, Венд из пещер. Стоило им спуститься на землю, как толпа начала яростно закидывать их всем, чем только можно. Артадо вопросительно смотрел на правителя, но тот лишь в отчаянии опустил голову.
– Рано, – произнес Торольд так, чтобы его слышал лишь Артадо, – к сожалению, пока мы бессильны. Враг должен видеть их на эшафоте. Терпение, мой друг.
Слова Торольда немного приободрили летописца. Однако зрелище было неприглядным. Было видно, как юноша пытается закрыть собой женщину, но несколько камней все равно задели несчастную Каа. Однако она стоически терпела унижение. Равно как и Сорн. Он даже не пытался увернуться. Шел так, словно вокруг никого и ничего. Огромный булыжник, ударивший его в грудь, даже не шелохнул мужественного Венда. Так их привели к месту казни. Расположив приговоренных на своих местах, стражи оцепили эшафот. С пленных сняли мешки. У всех троих виднелись синяки и гематомы на лице и шее. Особенно сильно досталось Науатлю, который принял на себя двойной удар. Но во взгляде всех троих была видна уверенность. Приговоренные увидели перед собой помосты, на которые они положат свои головы. При виде этого Каа немного оцепенела, но быстро пришла в себя, увидев спокойный и любящий взгляд Науатля.
Теперь юноша лишь ждал, когда Торольд даст ему слово. Позади пленных, по ступеням, тяжело шагал палач со свои мечом. Наступила тишина, барабаны смолкли, народ поднял глаза к вершине башни. Торольд встал во весь рост. Артадо понимал, что настало самое ожидаемое. Сейчас, сейчас все, весь Альсей узнает о человеке без метки. Правитель поднял руку, и тишина стала еще более гулкой, кажется, никто даже не дышал.
– Мои подданные, многовековая борьба добра и зла закончилась, на ваших глазах вершится история. Это наша история. И мы едины как никогда. Вы все знаете, кто стоит сейчас на эшафоте. Вот, Абсолютный Венд Хенд повержен. Однако есть еще одно обстоятельство. Дело в том, что эти люди, – он указал на приговоренных, – вошли в священный город и узнали тайну нашего рода. Так они заявили всем и всюду. Как мы поступим с ними, в связи с этим?
«Казнить немедленно», слышалось то тут, то там. «Убейте мерзавцев», не унималась толпа.
– Поскольку, – спокойно продолжал Торольд, – тайна священного города у них, я допросил этих людей. Они рассказали мне все, в том числе о том, существуют ли истоки, которые открывают путь в долину Форривв. Я Торольд! – голос правителя приобрел металлический оттенок. – Я тот, кто читает сердца. И я прочел сердце этого человека, хотите знать, что в сердце Абсолютного Венд Хенда?
Толпа не знала, что кричать. Всем было невдомек, к чему ведет правитель. Лишь несколько человек все понимали. Летописец с женой уже приготовились слушать первую в истории Хендов правду, о том, что метки не существует. Науатль осознал, что этот миг самый важный в его жизни. Сейчас он изменит все. Навсегда.
Каа не верилось, что все происходящее реально. Она лишь ждала, и это ожидание было самым томительным. Но больше всему, она удивилась, что в этот решающий момент, когда Торольд вот-вот раскроет правду, она вновь строит расчет. Словно по инерции. Ей вдруг показалось, что все вокруг, люди, эшафот, башня – это театр. Это те же самые Пляски смерти. Ведь если существует еще один Абсолютный, как он мог допустить, чтобы это произошло? Расчетливый ум Каа инстинктивно взвесил этот вопрос. Ответ был один – враг должен, просто обязан вмешаться прямо сейчас, немедленно, иначе он попросту не Абсолютный. И от этой мысли она задрожала, встрепенулась. И когда Торольд собирался наконец ответить на свой же вопрос, Каа только и смогла, что обернуться.
Торольд поднял руки, словно взывая к небесам. Его слова пронеслись эхом по всем окрестностям.
– В сердце Абсолютного Венда, – Торольд резко опустил руки, – только Тьма!!!
Каа не успела среагировать, когда по четкому сигналу Торольда, в тот самый момент, когда он опустил руки, палач замахнулся и одним движением отсек голову Науатля.
Мир поплыл в ее глазах. Она видела, как голова ее возлюбленного скатывается по эшафоту, как Сорн, словно зверь, кидается на палача, разрывая его на части. Как Артадо, защищая Эстел, отбивается от внезапно налетевших стражей. Каа упала на колени и вскинула взгляд на Абсолютного Венд Хенда – Торольда! Его лицо обезобразила дьявольская улыбка. Он наслаждался ее страданиями. Он все просчитал и исполнил задание Владык. Его главный соперник повержен, Артадо, Сорн и Каа в его руках. Сейчас он расправится и с ними.
Этот план созрел в голове Торольда сразу, как только он вышел из зала Владык. Он понимал, что это – гениальный план. Его гнилая, черная, полная злобы натура ликовала, правитель наслаждался мыслью предстоящего злодеяния, величайшего из всех совершенных его рукой. Никто, ни начальник стражи Давул, ни министры, ни кто-либо другой во всем Альсее не смог бы понять этот замысел. Только двадцать Владык, повелители метки, по достоинству оценят исполнение этого замысла. Торольд смотрел на рухнувшее тело Науатля. Только что он выиграл, ему не пришлось даже сражаться. А более всего его забавляло зрелище страданий тех людей, которые наивно рассчитывали на его благосклонность. Теперь он убьет их.
В ответ рыданиям Каа, в небе раздалась молния, озарившая всю округу. Налетел сильный порывистый ветер. Он так сильно бушевал, что многие, стоящие на балконе, поспешили отойти подальше от края. Деревья прижимались к земле, многие оторвало с корнем. Каа возносила свои рыдания, прижимая окровавленное тело Науатля. Она не пыталась сопротивляться, даже когда Давул подошел совсем близко. Но он не успел занести меч над девушкой. Сквозь воющий ветер послышался оглушающий вой, напоминающий рык льва, шипение змеи и уханье совы.
Начальник стражи, словно дитя, попятился назад, Каа увидела, что тот напуган. Стражники, боровшиеся с Сорном, также остолбенели и не могли пошевелиться. Не Каа вызвала такую бурю, а тот, кто приближался позади…. Перед всеми предстала Кида. Она сидела верхом на огромном монстре. Его вид так перепугал всех, что прежняя немая тишина сменилась паникой и всеобъемлющим ужасом. Девушка поняла, что опоздала. Кида неистово закричала, из глаз брызнули слезы. Она не могла поверить, как же так? Ее обуяла ярость и отчаяние. Осталось лишь одно, лишь одно, что сможет заглушить боль. Месть.
– Хисты, – она кричала во всю мощь, — это Чтец метки. Это тот, кто читает ее безошибочно. Смотрите, его глаза черны, он уже нашел здесь Абсолютного Венда и пришел покончить с ним. Я позвала его. Потому что ваш враг не этот несчастный, которого вы убили ни за что. Ваш враг – Торольд! Он Венд!
С этими словами она спрыгнула на землю. Торольд яростно сжал кулаки и приготовился к неминуемой битве. Он слышал о Чтеце, но всегда полагал, что его метка на руке затмит черноту в сердце. Вот тут он и ошибся. Чтец ощетинился и прыгнул. Его лапы поймали Торольда, который оскалился, словно стаер. Они сцепились еще в воздухе. Чтец одним движением разорвал тело Торольда, но спала лишь внешняя оболочка. Она рассыпалась снежно пеленой и на землю рухнуло чудовище, напоминающее человека, но таковым не являющееся. Это было безобразное животное, его руки загребали землю, он плевался слюной, пена свисала на подбородке, шерсть смоляного оттенка покрывала все тело. Первым делом монстр попытался добраться до Каа, но Кида закрыла женщину и закричала. И все услышали музыку. Ее музыку. Торольд-Венд закрыл уши, он не мог терпеть. Эта музыка рвала его ушные перепонки, от этого чувства тошнило. Он не понимал, что происходит. В это момент Чтец вновь набросился на него, но монстр был равен по силам. Теперь, помимо Киды, которая не переставала мучать Венда, Сорн, окрыленный присутствием любимой девушки, ринулся в бой. Он отобрал меч палача и нанес удар. Он лихо отсек голову монстру и на мгновение тот перестал двигаться. Его тело упало. Внезапно его руки ожили, все жилы на теле напряглись, он вновь поднялся и набросился на Чтеца. Безголовый Венд отрывал от Чтеца куски плоти, рвал его, но все равно терял силы. Кида кричала громче, поддерживаемая спасительной мелодией. Она стала подходить к монстру все ближе, пока он не перестал сражаться. Его тело забилось в конвульсиях, а из обрубка, где некогда была голова, лилась черная жидкость, разъедая эшафот. Сорн продолжал наносить удары, и вскоре у монстра были изувечены все конечности. Ор истекал кровью, но его глаза сосредоточились лишь на поверженном враге. Настало его избавление. Чтец вонзил лапы в грудь монстра и одним последним рывком вырвал черное сердце Венда. Оно билось в его лапе до тех пор, пока Чтец не поглотил его целиком.
На глазах испуганной и изумленной публики Чтец стал уменьшаться. Его черты стали напоминать человека. Вскоре на остатках эшафота лежал старец. Он был обессилен и не мог говорить. Кида бережно поддерживала его голову. Тут же был и Сорн. Больше он не отходил от девушки.
Лишь Каа не покидала то место, где погиб Науатль. Она не отпускала его тело. Ее рыдания иссякли. Каа больше не могла плакать, у нее не было сил. Она очень сильно прижала к себе его руку, которая, казалось, продолжала гладить ее волосы.
Каа услышала возгласы удивления и радости. Она не хотела поднимать голову. И не подняла бы, если бы не легкий и нежный поцелуй. Науатль был с ней. Он был жив. Она кинулась в его объятия, боясь сойти с ума. Он гладил ее волосы и плакал.
Он знал, еще с детства, что бессмертен. Он же Абсолютный. Его мог убить лишь Чтец. Каждый раз после сражений, Науатль незаметно вынимал из себя стрелы, промывал раны, которые для обычного Хенда были бы смертельными. Его дарование предполагало, что бессмертие даст возможность для вечного угнетения и тирании. Но история изменила свой ход. Теперь он жалел лишь о том, что подверг Каа такому страшному испытанию. Впрочем, если бы он знал! Все жители Альсея поняли истину слишком поздно. Да, ими правил Венд, под личиной Хиста. И его метка ничего не значила, потому что он сам избрал этот путь. И умер в лапах Чтеца.
А Науатль, тот, кто ни разу никого не убил, жив. Он был счастлив. Ведь Каа с ним, она жива, теперь ничто их не разлучит.
Артадо и Эстел были освобождены. Ролн и Блач лично настояли на этом. Они были в ужасе от произошедшего, но не потеряли способность рассуждать. Вскоре на бывшем балконе Торольда стояли Артадо с женой, возле них были Кида И Сорн, Науатль и Каа. Артадо обратился к народу, который был шокирован и напуган, ведь на их глазах Торольд Чистосердечный раскрыл свою сущность.
– На ваших глазах был казнен Абсолютный Венд Хенд, который долгие годы скрывался здесь под личиной овечки. Его казнил тот, кто имеет на это все права, провидец Ор, – Артадо коротко поведал всем его историю. – Теперь, когда зло побеждено, узрите того, кто первым из нас отказался жить по метке! Это Науатль, казненный, но живой. Венд, но Хист сердцем!
Науатль поцеловал Каа и подступил к краю балкона. Он не предполагал, что это будет именно так. Но понял, что лучше себе и не мог представить.
– Я всегда мечтал поделиться этим знанием с вами, Хисты, и с вами, – он обернулся в Каа и Сорну, – Венды. Прекратите вражду, это возможно, пусть нелегко, но это – лучший путь. Я бессмертен, потому что у меня метка Абсолютного Венда. Но мне все равно, что там находится, на моей руке, – он поднял ее к небу, – важнее, что вы видите здесь, – он направил руку к сердцу. – Вас обманывали с самого начала. Ведь все вы имеете способности, вне зависимости от метки. Так направьте их во благо. Только вам решать. Тебе, тебе и тебе – каждому лично. Посмотрите, – он указал на Каа, — это бывший Абсолютный Джег, теперь же она на стороне добра, а это Сорн, чистокровный Венд, но он сражался за вас против Монстра Торольда. Если они смогли, если смог я – у вас все получится!
Артадо резко перехватил слово. Он взял руку юноши и, подняв, воскликнул:
– Кто первым присягнет на верность новому правителю Хендов?!
Тогда внезапно, прямо из центра толпы двое человек, Морлег и Дарлина, а также малышка Беа, громко заявили: «Мы!», и поклонились Науатлю. Все это время они наблюдали за происходящим издали. Но сейчас их слова были решающими. Малышка Беа вырвалась и побежала к сестре, которая обнимала и целовала свою малышку. Сердца Хистов переполнились благодарностью к их новому правителю. Все до единого преклонили головы перед Науатлем. И тогда юноша вспомнил слова провидца Ора: «Также вижу других, которые не играют основной роли, но в конце они первыми присягнут в верности новому правителю Хендов».
Теперь Ор стоял вместе со всеми. Он выполнил свою роль, исполнил повеление Владык, но в то же время смог противостоять. Он невероятно сильно возжелал продолжить борьбу. Ор хотел бы найти логово зла и вместе с Науатлем и новыми друзьями освободить весь мир Хендов. Однако для этого провидец был уже слишком стар. Силы оставили его, но он своими глазами увидел, как исполняются его слова, все до единой мелочи. Его глаза наполнили слезы, ведь он смог, он противостоял сильным этого мира и победил! Он смотрел на нового правителя и его переполняли надежды. Вскоре все изменится. Уже меняется. Он смотрел на юношу до тех пор, пока его глаза не закрылись, и, хотя это был конец истории провидца Ора, он умер, осознав начало новой эры – эры людей без метки….