1:1

Я до сих пор не понимаю, зачем я это сделал. Зачем, когда все уже давно разошлись, я остался в пустом актовом зале. Свет давно выключили, лишь редкие тусклые лампы под потолком давали слабый отблеск, словно тени, играющие на стенах. В зале было холодно, но я стоял — не двигался, будто прирос к полу.

И смотрел на неё.

Тамила переворачивала какие-то бумаги, что-то искала на сцене, бормоча себе под нос. И каждое её движение отзывалось во мне необъяснимым желанием — сильным, почти болезненным. Мне хотелось подойти, притянуть её к себе, почувствовать тепло её тела… Я заставлял себя стоять на месте, вцепился пальцами в перила, чтобы не сорваться. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее что-то внутри меня сдвигалось, ломалось.

И внезапно… я перестал себя контролировать.

Я тихо подошёл к сцене, почти бесшумно. Она даже не услышала моих шагов. Взял её за талию — тонкую, хрупкую — и развернул к себе. И в ту же секунду мои губы накрыли её губы. Резко, сильно, так страстно, что я сам испугался собственного порыва. Её губы оказались мягкими, тёплыми, нежными — такими, что на миг я потерял ощущение реальности. Мне казалось, что я не целовал никого годами… или, может, просто не так.

Но потом будто холодной водой окатило. Я будто проснулся.Я просто попросил прошение и убежал.И, не дав ей и слова сказать, сбежал из зала, почти бегом слетая по ступенькам. На улице меня уже ждала Юля, прислонившись к моей машине и уставившись на телефон.

— Ну наконец-то, Марк! — она закатила глаза. — Я думала, ты там уснул.

— Прости… — выдохнул я, ощущая, как губы всё ещё помнят вкус Тамилы. — Задержался.

— На девушку, да? На ведущую… как её… Тамила вроде?

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Ты что… нет. В телефоне завис. Ответы, работа…

Юля сложила руки на груди.

— Марк, не начинай. Я видела, как ты на неё смотрел. Вы знакомы?

— Юль, прекрати, — раздражённо сказал я. — Я её не знаю. Поехали домой, у нас повод отмечать твою победу.

— Как скажешь… — пробурчала она. — Не лезу.

Мы подошли к машине, но мысли были далеко. Губы будто всё ещё касались её губ. Вишнёвый аромат её духов врезался в память так резко, что я не мог вдохнуть полной грудью. Чёрт… это нельзя повторять. Это вообще нельзя было допускать.

Когда машина выехала за ворота университета, я краем глаза заметил на ступеньках тёмную фигуру. Это была она. Стояла, прижимая к себе куртку, растерянно глядя мне вслед.

Я отвёл взгляд. Трус. Вот кем я себя чувствовал.

— Марк, можно вопрос? — Юля посмотрела на меня пристально.

— Задавай.

— Что было в зале? Ты вышел какой-то… взорванный.

— Я же сказал: ничего. Заказчик опять мозги выносит.

— Хм… — она вздохнула. — Но ты какой-то не такой. Братик, ты себя губишь.

— Юля, сейчас только работа.

— А личная жизнь? У тебя хоть капля времени для неё есть?

— Нет. Проехали.

— Ладно… — тихо сказала она. — Но всё же, не закрывайся от всех.

Я отвернулся к окну. Она бы не поняла. Никто не поймёт.

Когда мы приехали, мама — Есеня — уже ждала нас. Она всегда умела заставить дом быть тёплым, даже если сама едва держалась от усталости.

— Привет, мам, — я обнял её.

— Марк… — она погладила меня по спине. — Юлечка, милая, поздравляю! Ты такая талантливая.

— Спасибо, мамочка, — Юля засияла.

Стол уже был накрыт — аккуратно, просто, но по-домашнему уютно. Мама всегда старалась.

— Марк, как работа? — спросила она между делом.

— Потихоньку, мам. Проект сложный, много ночей уходит…

— Мама, ты бы видела, что он делает! Такая нежность, такая красота… — усмехнулась Юля.

Я под столом пнул её ногой.

— У тебя девушка появилась? — сразу спросила мама.

— Юля, — прошипел я. — Не неси ерунду. Нет, мама, никого у меня нет. Давайте лучше за победу Юли.

Они засмеялись, а я лишь покосился на сестру взглядом, которым обычно убивают. Она только язык показала.

Мы долго сидели, разговаривали о мелочах, смеялись. Всё было тихо, спокойно. И всё же внутри меня сидел крик. Что-то грызло изнутри, не давая полного вдоха.

Когда все разошлись по комнатам, я долго ворочался. Сон не приходил. Воздух в квартире казался душным.

В итоге я вышел на улицу — просто пройтись. Ночь была тихой; фонари мерцали, освещая дорожки парка, где снег лежал нетронутым. Было холодно, но голова чуть прояснилась.

Пока я не услышал шаги за спиной.

Я мгновенно обернулся — пусто. Обман слуха? Нервы?

Повернулся обратно… и едва не отшатнулся.

Передо мной стояла Тамила.

Холодная, как снег под ногами. В глаза будто смотрела сквозь меня. И в тот же миг, прежде чем я хоть что-то успел сказать, она схватила меня за ворот и поцеловала. Резко. Злой, отчаянный поцелуй, будто она билась со мной, а не целовала. Но вкус… тот же. Запах… тот же. И я снова утонул.

Она отстранилась первой. Тяжело дышала.

— Один: один, Марк, — прошептала.

— Что ты тут делаешь? Ты одна… в три часа ночи…

— Страх во мне давно умер, — она усмехнулась печально. — Мне нечего бояться.

— Как ты нашла меня?

— Не важно.

— Ты… обижена на меня?

— Зачем ты меня поцеловал? — её голос дрогнул.

— Я… не хотел. Это… вышло само.

Она резко отвернулась.

— Сколько мне ещё будут делать больно… — прошептала почти неслышно. — Я уже не выдерживаю…

— Тамила, о чём ты?

— А тебе какое дело? Оставь меня в покое. Не появляйся в моей жизни.

— Я и не собирался.

— Отлично. Надеюсь, ты больше никогда меня не тронешь.

Её слова ударили сильнее любого пощёчины.

— Да кому ты нужна? — вырвалось у меня от злости.

Она вскинула голову, глаза блеснули.

— Ох как заговорил… да пошёл ты!

— Сама иди, психованная.

— Ненормальная? — она засмеялась с истеричной хрипотцой. — Так это не я тебя на сцене целовала, Марк. Это ты. Так кто из нас больной?

После этого она просто отвернулась и пошла прочь по аллее. А я кипел. Злость, раздражение… и странная, рвущая изнутри тяга к ней. Чёрт, я не понимал, что со мной происходит.

И вдруг — её пронзительный крик.

Я обернулся мгновенно. Тамила лежала на снегу, неподвижная.

— Чёрт… — я сорвался к ней бегом. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Она была без сознания. Бледная. Руки холодные, как лёд.

Я подхватил её на руки и рванул домой. Сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу.

В квартире я тихо закрыл дверь, чтобы не разбудить семью, и отнёс её к себе в комнату. Снял с неё куртку, аккуратно — сапоги. Укрыл одеялом. Пытался привести в чувства — звал, тряс за плечо, принёс воду… ничего.

И в какой-то безумный миг я подумал: а если… поцеловать?

Как в сказках. Глупо. Детско.

Но она была такая холодная… такая красивая…

Я наклонился — лёгкое касание. На секунду.

Она открыла глаза.

— Где я? — хрипло.

— У меня дома, — ответил я, отходя от кровати.

— Ты… маньяк? — она моргала, пытаясь сфокусировать взгляд. — Сначала поцеловал… теперь решил меня… изнасиловать?

— Ты точно больная! — прошипел я. — Ты упала! Без сознания лежала в снегу! Не мог же я оставить тебя там!

Она на секунду смутилась.

— …Спасибо, что не оставил.

— Не за что. Оставайся. Утром отвезу.

Она мгновенно выпрямилась.

— Но ты спишь на полу!

— Вообще-то это МОЯ кровать.

— А вдруг приставать будешь?

— Я смотрю, ты только этого и ждёшь. Не дождёшься.

— Вот и замечательно. На пол, герой.

Я вздохнул, постелил себе на полу одеяло и лёг.

И впервые за долгие месяцы… уснул мгновенно.