Горький привкус нежности

Эти три дня пролетели как одно мгновение, наполненное светом, которого мне так не хватало. После того как я открыла Марку свою самую болезненную тайну — страх никогда не стать матерью, — внутри воцарился штиль. Он не отвернулся. Напротив, его поддержка подарила мне слабую, но ощутимую надежду.

Я проснулась от того, что солнечный луч настойчиво щекотал веки. Место рядом со мной пустовало, но из кухни доносился умопомрачительный аромат — смесь ванили, поджаренного теста и цветочного меда.

Когда я вошла, Марк, в одной футболке и домашних штанах, уверенно орудовал лопаткой у плиты. На столе уже высилась стопка золотистых блинчиков.

— Доброе утро. Когда ты успел всё это сотворить? — улыбнулась я, прислонившись к косяку.

— Доброе утро, солнце моё. Пока ты видела десятый сон, — он обернулся, и его глаза блеснули теплом. Подойдя ближе, он обхватил моё лицо ладонями и запечатлел на губах мягкий, «домашний» поцелуй.

— Пахнет божественно. Ты, оказывается, скрытый кулинарный талант?

— Не люблю хвастаться, но в этом деле я мастер спорта, — он шутливо подмигнул. — Присаживайся, будем пробовать мой шедевр.

Завтрак был идеальным. Блинчики таяли во рту, а кофе, который он сварил следом, оказался лучше, чем в любой кофейне города. Мы сидели рядом, делясь планами на день, и в этом было столько простого человеческого счастья, что сердце замирало.

— Ты сегодня на работу? — спросила я, допивая кофе.

— Думал забросить тебя в офис, съездить на объект, а вечером забрать и поехать ко мне. Как ты на это смотришь?

— Я — только «за», — ответила я, но наш уютный диалог прервал резкий, требовательный звонок в дверь.

На пороге стоял курьер с огромным букетом алых роз. Тяжелый, сладкий аромат цветов мгновенно заполнил прихожую.

— Тамила? Распишитесь, пожалуйста.

Я машинально поставила подпись, чувствуя, как за спиной выросла фигура Марка. Его взгляд сразу стал стальным. В букете белела записка. Марк перехватил её быстрее, чем я успела среагировать.

«Тамил, я не понимаю, что происходит. Мы отдалились, но ты же знаешь — я болен тобой. Дай мне шанс».

— И кто этот «больной»? — голос Марка прозвучал вкрадчиво, но в нем слышался опасный рокот.

— Марик, не ревнуй. Это Кирилл. Тот самый, который считает тебя моим братом. Он год не дает мне прохода, но я никогда не давала ему повода.

— Давай я с ним поговорю. Раз и навсегда.

— Нет, я сама. Я и так чувствую себя виноватой, что не могу ответить взаимностью. Нужно поставить точку.

Я обняла его, пытаясь унять его внутренний пожар.

— Мое сердце за долгое время екнуло только на тебя. Поверь мне.

Когда мы вышли из подъезда, я замерла. Кирилл стоял у своей машины, нервно сжимая ключи. Увидев нас вместе, он дернулся, словно от удара.

— Иди, поговори, — тихо сказал Марк, остановившись у своей машины.

Я подошла к Кириллу. Мне было искренне жаль его, но жалость — плохой фундамент для любви.

— Привет, Кирилл. Спасибо за цветы, но это было лишним. Не стоит тратить деньги и время.

— Тамил, прости, если я навязчив… Но я не отступлю. Я всё равно тебя добьюсь.

— Это невозможно, Кирилл. Я в отношениях. Серьезных отношениях.

— С кем?! — он почти выкрикнул это.

— Тебе не должно быть разницы. Просто прими это.

Я развернулась, чтобы уйти к Марку, но голос Кирилла за спиной, искаженный злостью, заставил меня оцепенеть:

— Так вот на кого ты меня променяла!

Он быстрыми шагами подошел к нам, глядя на Марка с ненавистью.

— Так это твой «брат»? Значит, ты всё это время лгала мне в лицо?

— Кирилл, успокойся! Да, Марк мой парень. Я врала, потому что не хотела тебя обижать, надеялась, что ты сам всё поймешь!

— Понятно… — Кирилл криво усмехнулся, оглядывая дорогую машину Марка и его часы. — На деньги повелась? Так бы и сказала. А я-то думал, ты особенная. А ты просто нашла себе мажора и продаешься подороже.

Мир перед глазами качнулся. Гнев и обида вспыхнули одновременно. Я не помню, как замахнулась, но звонкая пощечина оборвала его тираду. Рука горела, а по щекам покатились первые слезы.

— Как ты смеешь… — прошептала я.

— А что, правда глаза колет? Спишь с ним за красивые шмотки?

В этот момент Марк, который до этого сдерживался из уважения к моей просьбе, сделал шаг вперед. Он заслонил меня собой, его плечи были напряжены как натянутая струна.

— Послушай меня, герой, — голос Марка был ледяным. — Я землю грыз, чтобы иметь то, что у меня есть. Но Тамилу ты оскорблять не будешь. Никогда.

— А то что? — Кирилл не унимался, ослепленный обидой.

Марк не стал больше тратить слова. Короткий, четкий удар — и Кирилл осел на асфальт, хватаясь за челюсть. Пока тот приходил в себя, Марк подхватил меня под локоть, усадил в машину и мы резко сорвались с места.

Послевкусие

Мы отъехали на пару кварталов и остановились в тихом переулке. Меня трясло. Обида душила: человек, который клялся в любви, только что облил меня грязью просто потому, что я выбрала не его.

— Ты в порядке? — Марк притянул меня к себе.

— Я не знаю… За что он так со мной? Почему люди становятся такими злыми, когда их не любят в ответ?

— Это не злость, Тамил. Это уязвленное эго и слабость. Он просто не мужчина, раз позволил себе такое сказать женщине.

Я уткнулась ему в плечо и расплакалась — отпустило напряжение последних дней. Марк ничего не говорил, он просто гладил меня по волосам и целовал в лоб, давая выплакаться.

В этот день я поехала на работу, но мысли были далеко. Я поняла одно: за красивыми словами о любви часто прячется эгоизм, а настоящая защита — это не букеты роз, а руки, которые держат тебя, когда мир вокруг рушится.