Глава четвёртая – Финал.

Страх перестал быть вспышкой. Он стал фоном — как серое небо над городом, как запах сырости в подвалах, как постоянный гул где-то за горизонтом. Люди больше не вздрагивали от каждого выстрела. Они вздрагивали от тишины.

Андрей понял это утром, когда проснулся и не услышал ничего. Ни взрывов, ни машин, ни голосов. Только собственное дыхание. Он лежал и ждал. Когда через несколько минут где-то далеко раздался выстрел, он поймал себя на мысли, что стало легче.

— Привыкаем, — прошептал он.

Оксана почти не разговаривала. Она делала всё механически: доставала воду, варила кашу на свечке, укладывала Диму спать. Иногда Андрей ловил её взгляд — пустой, уставший, будто она смотрела сквозь стены.

Дима перестал задавать вопросы. Это пугало сильнее всего.

Однажды Андрей вышел за водой к скважине у школы. Очередь была длинной. Люди стояли с канистрами, бутылками, кастрюлями. Где-то плакал младенец.

— Слышал? — тихо сказал мужчина впереди. — Вчера на окраине троих забрали. Просто так.

Андрей кивнул. Теперь «просто так» означало всё.

К скважине подъехал военный грузовик. Солдаты выскочили быстро, уверенно. Один из них был совсем молодым, почти мальчишкой. Он нервно сжимал автомат.

— Всем назад!

Люди не успели даже понять.

— Лечь!

Кто-то замешкался.

Выстрел.

Женщина упала рядом с канистрой. Вода вылилась и смешалась с кровью. Никто не закричал. Очередь распалась, люди отползали, пригибались, закрывали головы руками.

— Запомните, — сказал солдат. — Это вам не Украина.

Андрей лежал на холодной земле и смотрел на грязные ботинки. Внутри была пустота.

Дома он долго мыл руки, хотя они были чистыми.

— Мы не выживем так, — сказала Оксана вечером. Впервые за долгое время.

Он ничего не ответил. Потому что знал — она права.

Ночью Андрей вышел во двор. Небо было чёрным, без звёзд. Где-то вдалеке стреляли.

Он думал о том, кем стал. Не защитником. Не бойцом. Просто телом, которое пока ещё дышит.

На следующий день он встретил Серёгу.

— Есть люди, — сказал тот шёпотом. — Помогают передавать информацию. Иногда — выводят. — Это смертельно. — Тут всё смертельно.

Андрей долго молчал.

— Если меня убьют, — сказал он наконец, — семья должна выйти.

Серёга посмотрел на него внимательно.

— Ты уверен?

Андрей кивнул.

Впервые за долгое время страх отступил.

На его месте появилось решение.

И оно было страшнее любого выстрела.

Глава шестая. Последний путь

Андрей понял, что выхода не будет задолго до самой попытки. Не в ту ночь, когда Серёга тихо сказал: «Есть шанс», и не тогда, когда Оксана побледнела, глядя на него. Он понял это раньше — в тот момент, когда страх внутри него перестал требовать спасения и начал требовать смысла.

Подполье не было сетью. Это были отдельные люди, соединённые отчаянием. Они встречались редко, говорили мало, не задавали лишних вопросов. Любой вопрос мог стать последним.

Квартира находилась на окраине. Первый этаж, заклеенные окна, запах сырости и старого табака. Свет не включали — говорили при свечах. Пять человек сидели за столом.

Женщина лет сорока с уставшими глазами говорила спокойно, почти официально:

— Идём ночью. Через посадку. Потом поле. Потом дорога. Если повезёт — пройдёте.

— А если нет? — спросил кто-то.

Она не ответила.

Андрей смотрел на пламя свечи и думал, что план слишком прост, чтобы быть правдой. Но других не существовало.

— Семьи — первыми, — продолжила женщина. — Дети в середине. Кто-то должен отвлечь, если засекут.

Тишина затянулась.

— Я останусь, — сказал Андрей.

Слова прозвучали ровно, без надрыва. Он сам удивился, насколько спокойно они вышли.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил пожилой мужчина. — Да.

Он понимал.

Дома Оксана долго молчала. Потом сказала:

— Я не позволю.

— Позволишь, — ответил он тихо. — Потому что иначе Дима не выйдет.

Она ударила его по груди. Слабо. Потом уткнулась лицом и заплакала.

— Я ненавижу эту войну. — Я тоже.

Дима спал. Андрей сел рядом с кроватью и смотрел, как поднимается и опускается его грудь. Он пытался представить, каким будет сын через десять лет, и не мог.

Ночь была безлунной. Люди шли цепочкой, почти касаясь друг друга. Ни разговоров, ни лишних движений.

Андрей шёл последним.

Когда включился прожектор, он даже не вздрогнул. Всё внутри уже было готово.

— Бегите! — крикнул он.

Он побежал в противоположную сторону, нарочно шумно, нарочно не прячась. Выстрелы разорвали тишину. Пули били по земле, по деревьям, по воздуху.

Он бежал, пока хватало сил.

У дороги его сбили прикладом. Мир на секунду исчез.

— Партизан? — спросил голос.

Андрей молчал.

— Упрямый.

Его поставили на колени. Холодная земля. Серое небо. Рассвет медленно разливался над Херсоном.

Он подумал не о войне.

Он подумал о том, что Оксана должна вывести Диму за руку.

Выстрел был один.

Тело упало на землю, которая уже слишком много видела.

Херсон молчал.