СВИДЕТЕЛЬ

ЧАСТЬ 1.

Тишина в старом театре «Глаз Солнца» была не той, что приходит с забвением. Это была тишина притаившегося зверя. Пыль, висевшая в лучах лунного света, проникавшего сквозь разбитый купол, кружилась медленно и тревожно, будто её тревожило чьё-то невидимое дыхание. Воздух пах плесенью, мокрым камнем и чем-то ещё — сладковатым и химическим, как лекарство.

Зори, прижавшись к бархатной, истлевшей обивке ложи, не дышала. Она не видела врагов. Не слышала скрипа доспехов. Но её кожу, загрубевшую за год скитаний, покалывало. Город изменился. Раньше страх здесь пах углём и потом. Теперь он пах стерильностью и молчанием.

Внизу, на бывшей сцене, в луче света от её ручного фонаря копошились две фигуры. Арина — её пальцы, тонкие и точные, летали над открытой панелью на стене, где пучки цветных проводов торчали, как обнажённые нервы. Рядом, заслоняя её собой, стоял Гаррет. Он не помогал. Он был щитом. Его взгляд метался между Ариной и тёмным зевом зала, где могли прятаться десятки глаз.

— Ещё три минуты, — прошептала Арина, и её голос, обычно такой чёткий, сейчас звучал натянуто, как струна. — Это не сигнализация. Это… регистратор. Он не кричит. Он запоминает.

— Что запоминает? — тихо спросил Гаррет.

— Всё. Уровень эссенции, голоса, частоту сердечных ритмов. И передаёт. Не на центральный пост. В облако. В распределённую сеть. — Она вытащила из панели крошечный кристалл, похожий на слезу, но с металлическими гранями. Он был холодным и совершенно чёрным. — «Эхо-камень». Примитивнее Пирона. Но умнее. Это не батарейка. Это свидетель.

Именно тогда Зори услышала это. Не звук. Отсутствие звука. Исчез далёкий гул генератора, что они слышали при входе. Кто-то выключил рубильник. Осознанно.

— Гаррет, — выдохнула она в свой миниатюрный коммуникатор, спрятанный в рукаве. — Тишина стала тише. Уходим.

Гаррет кивнул, не глядя в её сторону. Его рука легла на плечо Арины. — Сейчас. Бросай.

— Нет! — Арина отшатнулась, зажав кристалл в кулаке. — В нём могут быть данные о сети передатчиков! О частотах! Это ключ!

— Это приманка! — прошипел Гаррет, и в его голосе впервые за долгие недели прозвучала знакомая, стальная нотка приказа. Но было поздно.

Свет.

Не грубые лучи факелов, а холодное, безжалостное, белое сияние вспыхнуло со всех сторон. Оно било из-за колонн, с балконов, из оркестровой ямы, выжигая тени и превращая театр в стерильную витрину. Зори зажмурилась, ощущая, как этот свет будто прожигает её насквозь, выискивая грязь под кожей.

Когда её зрение адаптировалось, она увидела их.

Не «Молотов». Не стражников в латах. По периметру зала, не двигаясь, стояли фигуры в длинных серых плащах с высокими воротниками. Их лица были скрыты в тени капюшонов, а в руках они держали не оружие, а продолговатые устройства, похожие на зеркальные жезлы. Ни звука. Ни угроз. Только молчаливое наблюдение.

И тогда в центре сцены, будто вырастая из самого света, появился он.

Он был невысок, одет в безупречный серый кафтан, отороченный серебряным галуном. Его лицо было узким, интеллигентным, с острым носом и внимательными глазами цвета промозглого неба. Он не выглядел солдатом. Он выглядел учёным, пришедшим на интересный эксперимент.

— Мастер Гаррет. Мисс Зори. И… дорогая Арина, — его голос был тихим, ровным, и он прекрасно нёсся в мёртвой тишине зала. Он улыбнулся, и это было самое неестественное, что видела Зори. — Какая неожиданная, но приятная встреча. Мы следили за аномалиями в сети. И, представьте, кто в эпицентре.

Гаррет шагнул вперёд, заслоняя Арину полностью. Его рука лежала на рукояти тесака за спиной.

— «Канцлер»?

— Кардинал Валтро, если быть точным. На службе у Нового Порядка, — человек сделал лёгкий, ироничный поклон. — Ваши действия в Углековальне были… впечатляюще деструктивны. Вы лишили город источника силы. И что же вы получили взамен? Хаос. Голод. Малые тираны, рвущие друг друга на части за остывшие Пироны. — Он развёл руками. — Мы предлагаем нечто иное. Не разрушение. Реставрацию. Но на новых, разумных основаниях.

— Основаниях рабства? — бросил Гаррет.

— Основаниях стабильности, — поправил Валтро. Его взгляд скользнул к Арине, выглядывавшей из-за плеча Гаррета. — Вы ведь понимаете, Арина. Хаос — это не свобода. Это просто иная форма страдания. Ваша печь была груба. Мои методы… тоньше. Они лечат общество. Устраняют причину конфликтов — саму болезненную, травмирующую память, агрессивные инстинкты.

Арина выпрямилась. Её лицо было бледным, но голос не дрогнул.

— Вы стираете людям личность. Делаете из них пустые сосуды.

— Мы исцеляем их от боли, которая мешает им быть счастливыми частями целого, — сказал Валтро так убеждённо, что на секунду Зори показалось, будто в этом есть своя чудовищная логика. — Вы, как инженер, должны ценить эффективность. Представьте общество без преступлений, без мятежей, без эгоистичных страданий. Все на своих местах. Все довольны.

— Зомби, — прошипела Зори с балкона, не в силах молчать.

Валтро поднял взгляд, нашёл её в ложе. Его глаза сузились, но улыбка не пропала.

— А, наша тень. Вы, дитя улицы, должны бы понимать лучше всех: разве тот мир, где вас могли убить за кусок хлеба, был лучше? Мы предлагаем защиту. Всем.

— Ценой свободы, — сказал Гаррет.

— Свобода — это иллюзия, мастер Гаррет, — мягко возразил Валтро. — Цепь, которую вы не видите. Мы же предлагаем осознанный выбор: благополучие в обмен на… избыточную индивидуальность. — Он сделал шаг вперёд. — Арина. Ваш гений не должен гнить в подвалах. Придите к нам. Помогите нам усовершенствовать процесс. Сделать его безболезненным, истинно гуманным. Искупите прошлое, создав лучшее будущее.

В его словах была страшная, магнитная сила. И Зори увидела, как Арина замешалась. Всего на долю секунды. Но её взгляд на секунду потерял фокус, будто она увидела ту самую лабораторию, чистую и светлую, где её разум мог бы творить, не оглядываясь на трупы.

Гаррет почувствовал это колебание.

— Он лжёт, Арина. Он красит клетку. Не верь.

— Время веры прошло, — сказал Валтро. Он поднял руку. Серые фигуры по периметру синхронно подняли свои зеркальные жезлы. От них не исходило угрожающего гула. Просто воздух затрепетал, стал густым и тяжёлым, как сироп. — Сейчас время выбора. Сдайтесь. Или мы возьмём вас, и выбор будет сделан за вас. Без сантиментов.

Зори знала, что это конец разговоров. Она уже двигалась, пока он говорил. Не вниз, на сцену. Вверх. По карнизу ложи, к огромной, полуоторванной люстре из позолоченного дерева и стекла, что висела над центром зала. В её поясе был крюк и тонкий, прочный трос — наследие её воровской жизни.

Гаррет, не отрывая глаз от Валтро, дал им знак — короткий, почти невидимый жест рукой: «Диверсия. Бегство через западный выход».

Он выхватил тесак. Но не бросился на Валтро. Он ударил им по огромному, ветхому бархатному занавесу, который висел сбоку от сцены. Тяжёлая ткань с грохотом рухнула, поднимая тучи пыли, на мгновение скрывая их от лучей света.

В этот момент Зори перерезала трос.

Люстра весом в полтонны рухнула вниз не на сцену, а перед ней, между Гарретом с Ариной и фигурами Валтро. Сотни осколков хрусталя и обломков дерева взметнулись в воздух, как шрапнель. Мощный удар сотряс пол. Белый свет затрепетал, пойманный в вихре пыли и летящих обломков.

— НАЗАД! — закричал Гаррет, толкая ошеломлённую Арину в сторону служебного выхода, который они наметали заранее.

Валтро даже не пошатнулся. Он лишь с лёгким разочарованием вздохнул, отряхивая пыль с рукава. Его люди уже начали обходить завал.

Зори спрыгнула с балкона на галерею, её ноги пружинили на гнилом полу. Она бежала, не оглядываясь, сливаясь с тенями, которые ненадолго вернул в театр этот хаос. Она слышала за собой мягкие, но быстрые шаги — не грохот сапог, а шуршание плащей. Охотники.

Она догнала Гаррета и Арину в узком, тёмном коридоре, ведущем к чёрному ходу. Арина, задыхаясь, сжимала в руке чёрный Эхо-камень, будто это была её единственная нить к реальности.

— Он… он говорил об исцелении… — пробормотала она, и в её голосе был ужас не от погони, а от того, что какие-то части её разума соглашались с ним.

— Потом, — жёстко оборвал её Гаррет, вышибая плечом заржавевшую дверь. На них пахнуло холодным, промозглым воздухом ночного города, пропитанным новым, чужим страхом. — Сейчас — бежим.

Они растворились в лабиринте переулков, оставив позади «Глаз Солнца» и первого, ужасающего свидетеля их новой войны. Войны, где враг не кричал угроз, а предлагал кошмар, одетый в одежды утопии. И в кармане Арины лежал чёрный кристалл — немой свидетель их первого поражения в этой тихой, страшной битве за разум.