ПЕРВЫЙ ХОД ПЕРЕВЕРТЫША

Часть 2.

Архипелаг Памяти» с расстояния казался не руинами, а гигантским, окаменевшим мозгом, выброшенным на берег моря из тумана. Не одно здание, а десяток странных, оплавленных куполов, асимметричных башен и подземных входов, соединённых полуразрушенными переходами на высоте ста метров над бушующими внизу водами кислотного моря. Это место было специально построено вдали от всего: чтобы шум экспериментов не мешал городу, а последствия неудач не губили никого, кроме самих экспериментаторов.

Лодка, которую они «позаимствовали» у причала браконьеров, была плоской, почти невидимой на воде пластиковой плитой с тихим электромотором. Зори вела её, склонившись над румпелем, её глаза, привыкшие к темноте, выискивали в тумане не стаи рыб, а тени на воде — следы патрульных катеров «Канцлера».

Гаррет и Арина молчали. Гаррет изучал в бинокль береговую линию Архипелага, ища признаки жизни. Арина снова и снова перебирала в уме ту головоломку, что привёл их сюда. Она расшифровала её до координат, но координаты указывали не на конкретное здание, а на точку в море, в пятистах метрах от ближайшего купола. Первая загадка.

— Никого, — наконец сказал Гаррет, опуская бинокль. — По крайней мере, снаружи. Но это ничего не значит.

— Значит, что «Перевёртыш» либо уже внутри, либо ждёт нас на той самой точке, — отозвалась Арина, не отрывая глаз от навигатора, собранного ею из трёх сломанных коммуникаторов. Стрелка показывала прямо перед ними.

Они подошли к координатам. Ничего. Только серые, бьющиеся о пластиковый корпус волны и стена тумана.

— Теперь что? Ждём приглашения? — едко спросила Зори, заглушая мотор.

Её слова ещё висели в воздухе, когда под водой, прямо по курсу, вспыхнул свет. Неяркий, зелёный, мерцающий определённой последовательностью: три коротких, одна длинная, пауза, снова три коротких. Морзянка. Арина мгновенно выхватила блокнот и стала записывать.

— Точка-точка-точка, тире… Это «V». — Она ждала. Последовательность повторилась. — Снова «V». Он говорит «Приём»? Или… это начало слова.

Свет под водой замигал снова. Новая последовательность.

— «I», — сказала Арина. Потом: «R». Потом: «U». Потом: «S».

— «Virus», — тихо произнёс Гаррет. — Вирус. Он знает, кто мы. Или… как мы себя называем.

Как только последняя буква была передана, свет погас. И через десять секунд, в сотне метров левее, из воды, с тихим шипящим звуком, выросла платформа. Не металлическая. Из какого-то тёмного, пористого полимера. На ней, в луже морской воды, лежала небольшая водонепроницаемая капсула.

— Приманка, — автоматически сказала Зори.

— Ход в игре, — поправил Гаррет. — Наш ход — подобрать её или нет.

Он посмотрел на Арину. Она кивнула, её глаза горели холодным азартом. Риск был. Но отказ от игры означал тупик. Гаррет взял вёсла и, отложив мотор, бесшумно подгрёб лодку к платформе. Зори, стоя на корме с самодельным арбалетом наготове, сканировала туман и воду.

Капсула была простой. Внутри — не взрывчатка, не карта. Лежал один-единственный ключ. Старый, латунный, с фигурной головкой в виде спирали ДНК. И к нему был прикреплен стикер с QR-кодом, напечатанным на термостойкой плёнке.

Арина достала из рюкзака портативный сканер, ещё одно её детище. Лазер пробежал по коду. На маленьком экране зашипел и выровнялся черно-белый видеосигнал. На нём было лицо. Искажённое голограммой, но живое. Человек в очках с толстыми линзами, с вечно поднятой в удивлении бровью и нервной улыбкой.

— Приветствуем, вирусы! — голос был приглушённым, будто записанным в помещении с плохой акустикой. — Если вы это видите, значит, вы либо очень смелые, либо очень отчаянные. Надеюсь, и то, и другое. Ключ, который вы держите, от «Купола Мнемосины» — центрального хранилища черновиков и незавершённых работ. Туда не ведут коридоры. Только вентиляционная шахта системы охлаждения суперкомпьютера «Оракул». Координаты входа — в следующем сообщении, которое вы получите, когда вставите ключ в замок на служебном люке у основания купола. Удачи! И… постарайтесь не разбудить спящие системы безопасности. Они немного… капризные.

Изображение рассыпалось на пиксели.

— Он ведёт нас по цепочке, — сказала Зори. — Как крысу в лабиринте.

— Он проверяет нас, — поправил Гаррет. — На смелость, на сообразительность, на то, готовы ли мы играть по его правилам. — Он взял ключ. — «Капризные системы безопасности»… Арина?

— «Оракул» — это квантово-эссенциальный процессор, — она говорила быстро, снова погружаясь в свою стихию. — Его охлаждали жидким гелием и стабилизированным потоком эссенции. Если системы хоть частично живы… они могут реагировать на нарушение баланса. На чужую эссенцию. На эмоции. На страх.

— Значит, контроль, — резюмировала Зори. — Как у «Канцлера», только примитивнее.

— И опаснее, — добавила Арина. — Потому что это не разумная система. Это аллергическая реакция машины. Она может просто… стерилизовать всё в радиусе ста метров.

Гаррет повертел ключ в пальцах. Латунь была холодной и несущей на себе отпечаток веков.

— Выбор, — сказал он. — Идти дальше — рискнуть всем на слово таинственного незнакомца. Отступить — оставить архивы Вейла гнить там, где их, возможно, уже нашёл Валтро.

Он посмотрел на них. Зори пожала плечами, её жест говорил: «Мы и так в дерьме по уши. Какая разница?» Арина медленно кивнула. В её глазах был вызов. Вызов и этой загадке, и её собственным страхам.

— Тогда пошли, — сказал Гаррет. — Зори, найди нам точку входа. Арина, готовься к тому, что твои знания о «Оракуле» — наша единственная страховка.

Лодка снова заскользила по воде, на этот раз к мрачному, покрытому солевыми наплывами основанию ближайшего купола. Туман сгущался, словно пытаясь скрыть их от чьего-то взгляда. А может быть, от множества взглядов. Потому что, пока они искали служебный люк, Зори поклялась, что видела в тумане, высоко на одном из переходов, движущуюся тень. Не человеческую. Слишком плавную, слишком бесшумную. Как будто сам Архипелаг начал следить за непрошеными гостями, готовый в любой миг показать, что память — это не только знание. Это еще и боль. И она умеет защищаться.

Они нашли люк, почти съеденный ржавчиной. Гаррет вставил латунный ключ. Замок, к их удивлению, повернулся с мягким, маслянистым щелчком, будто его смазывали вчера. Люк отскочил, открывая чёрную пасть шахты, откуда пахнуло воздухом — сухим, пыльным и с едва уловимым, сладковатым запахом озона и статики.

Из глубины шахты, откуда-то снизу, донёсся новый звук. Не голос, не сигнал. Мелодия. Искажённая, пропущенная через десятки сломанных динамиков, простая фортепианная пьеса, которую учат дети. Но здесь, в этой гробнице разума, она звучала похоронным маршем.

И в кармане Арины запищал её сканер. Новое сообщение. Всего две строчки:

«Добро пожаловать в лабиринт. Минотавр уже проснулся.

P.S. Он не любит громких звуков. Особенно стука собственного сердца.»

Гаррет посмотрел вниз, в темноту, где играла музыка. Потом на своих спутниц. Это была уже не игра. Это была ловушка. И они только что добровольно защёлкнули капкан у себя за спиной.

— Вниз, — приказал он, и его голос в гулком эхе шахты прозвучал как приговор. — Тихо.