Откровение
1. ОТКРОВЕНИЕ
Первое сентября. Учебный день завершился, Дины среди студентов не было. Гали и Яна вышли из учебного корпуса.
— Куда пойдём? — с сияющей улыбкой спросила она.
— Как куда? К тебе домой, думаешь, что я забыл?
— Разве у тебя нет сегодня тренировок или других дел?
— Пока есть у меня время, давай провожу тебя.
Яна думала, что он сперва поведёт её в студенческий городок, пока не закончит свои дела. Её всегда интересовала жизнь студентов в общежитии, которая казалась такой романтичной. Она с неохотой следовала за ним. Ехали на троллейбусе по улице Мира, вышли на остановке «Шевченко» и дальше пошли пешком. Яна рассказывала о своём районе, о том, как, будучи ещё маленькими, купались на фонтане перед театром, и о других забавных случаях.
Гали думал о своём: «Для чего же они затеяли это, чтобы именно я провожал Яну, а не кто другой из группы? Ведь в группе были и другие парни. Или это просто капризы молоденьких девушек? Если жених действительно такой назойливый, почему бы их родителям прямо не сказать об этом?»
По ходу он же сам и отвечал на эти вопросы: «Во-первых, другие парни не согласятся на это сразу, как я. Во-вторых, если девушки хотели позабавиться надо мной, ну и пусть. Ничего со мной не случится. В-третьих, если такой жених существует, тогда дальше буду ориентироваться по ситуации».
Яна показала свой дом и подъезд, поблагодарила Гали и пошла к себе. Никакого жениха с дружками не было возле дома.
На следующий день после занятий Гали предложил Яне:
— Если не торопишься, давай сначала пообедаем у нас в столовой.
— Я не спешу, давай пообедаем. А знаешь, я могу до самого вечера ходить с тобой, если, конечно, у тебя дела не секретные, — с хитрой улыбкой она поглядела на него.
Гали ничего не ответил: у него привычка не отвечать на неудобные вопросы. Они неспеша двинулись вверх по дороге, ведущей в столовую. «Придётся две недели потерпеть, а там и Дина появится, и буду свободен», — успокоил себя он. Эти мысли пришли ему в голову внезапно, и он сам был в недоумении от своих же мыслей. «А почему нужно терпеть её? Ведь она не глупая и не вредная. С ней даже интересно беседовать», — продолжал он думать по дороге.
Дорога в центральную столовую была длинной: нужно идти вверх. Голубое небо с белыми облаками, снежные вершины гор и красно-жёлтые листья, опавшие на зелёную траву вдоль дороги, снимали напряжение и успокаивали нервы. На улице стало жарко. Яна от усталости шла, взявшись под руку Гали и наклонив голову ему на плечо. По дороге стекались студенты толпами: кто в университет, а кто из университета в общежитие. Некоторые из них, уже пройдя мимо Гали и Яны, оборачивались, глядя на них. Для кого-то из проходящих это вполне могло послужить поводом для распускания сплетни типа: «Это тот самый южанин из ФЭФа, который имеет и жену, и детей, теперь вскружил голову юной красавице». Впрочем, сплетни его никогда не волновали.
После обеда Гали решил быстрее освободиться от своей портфели и заодно переодеться в свободную одежду, повёл её в своё общежитие. По дороге встретили Розэну. Дальше уже двинулись втроём. Яна пошла в комнату Розэны поговорить. Гали вошёл в свою комнату, переоделся и сидел, пока Манас не появится.
Манас был самым старшим сыном в семье. Остальные три брата были моложе него. Сестёр у него не было, наверно поэтому он был очень хозяйственным, прекрасно готовил плов и другие блюда, салаты и так далее. Ещё на первом курсе его отец привёз в комнату большой холодильник и цветной телевизор. Временами из Бишкека родственники отца Манаса привозили продукты в их комнату. Правда, Манас готовил иногда, а в повседневной жизни они ходили в столовую — так удобно было.
Гали поставил чайник. Пришёл Манас и сразу спросил:
— Гали, ты покушал уже?
— Да, мы в центральную столовую ходили с Яной, сейчас она у Розэны в комнате, — ответил Гали.
— Яна здесь, отлично! Знаю, ты будешь с ней, пока Дина не приедет. Гали, это же прекрасно, развеешься. А то учёба, библиотека, книги, конспекты — разве тебе не надоели? Весь первый курс с книгой спал и с книгой просыпался. Тебе с ней на дискотеку надо ходить, знаешь, как вы хорошо смотритесь со стороны? Ты как принц Чарльз, она — принцесса Диана. Круто же!
— Хватит болтать, лучше позови к чаю Яну и Розку, — командовал Гали.
Манас послушался своего старшего друга и позвал двух девушек. Чай с вареньем — любимый напиток студентов в общежитии того времени. Пили чай, Манас и Розэна за столом прикалывались, болтали всякую чушь. Гали и Яна смеялись от души. Хорошо отдохнув, Гали с Яной собирались уходить.
Манас:
— Подождите минуту, я ещё один анекдот расскажу:
«В Африке мужик поймал блестящую рыбку и подумал, что она золотая. А рыбка говорит ему:
— Я серебряная рыбка, исполню только одно желание, загадывай.
Мужик: — Преврати мою деревню в красивый город.
Рыбка подумала и говорит: — Не могу, это сложно. Загадай другое желание.
Мужик: — Тогда сделай мою жену красивой.
Рыбка: — Покажи фото своей жены.
Он показал. Рыбка смотрит на фото и говорит: — Давай лучше исполню твоё первое желание».
Невольно все посмеялись.
— Дурак ты! — обиженно, по-дружески, ударила африканская красавица Манаса.
Гали и Яна сели в автобус и приехали в район, где жила она. Немного пройдя, подошли к пятиэтажному дому. Из стоявшего возле дома автомобиля вышел кудрявый парень среднего роста с атлетическим телосложением и, важно шагая навстречу им, заговорил:
— Привет, Яночна, вот смотри, это моя новая тачка, предки на днюху подарили. Правда, я хотел другого цвета, ну ладно, и так сойдёт. Садись, прокатимся, — с медвежьей походкой подошёл к машине, крутя ключ на указательном пальце, и открыл переднюю дверь.
— Демис, никуда с тобой я не поеду, и сколько же можно говорить? Оставь меня в покое, пожалуйста, — глядя на Гали, попросила она. — Подожди меня, я сейчас быстро вернусь.
Она побежала и скрылась в подъезде дома. Те, кто остался снаружи, молча ждали её. Гали чувствовал себя неловко: он не любил встревать между парами, когда они выясняют отношения. Через несколько минут она вышла, переодетая в белую кофту, синие джинсы и удобные кроссовки.
— Яна, давай тогда поговорим здесь, ты знаешь… — начал объяснять тот, который стоял у машины, но Яна отрезала его:
— Не хочу тебя слушать.
Она демонстративно взяла Гали за руку и потянула его к автобусной остановке, тихо сказала:
— Обними же меня.
Гали одной рукой обнял её за плечи.
— Спасибо тебе, Гали. Ты же видел его, надо же, принцем на белом коне себя возомнил, дебил, — тихо возмущалась по дороге Яна.
Тот, который с ключом в руке, нервно плюнул в сторону и хлопнул дверью своей машины.
Поймав такси, они приехали на нём в кинотеатр «Арман» — так они решили провести время до вечера. После просмотра фильма Гали без проблем довёз её до дома и на том же такси вернулся в своё студенческое жильё.
Всю ночь он думал о ней. «Почему она привязалась ко мне? Понятно, что тот пристает ей и прочее, и что она таким способом хочет избавиться от назойливого. Формальная причина имеется. Но, кроме этой причины, здесь кроется что-то ещё. Наверное, две подруги решили испытать мои чувства и посмеяться надо мной. А повод у них есть. Да, я – сельский, наивный в душе парень. Нет, они не такие. Яна точно не способна на такое. Пусть походит со мной. Мне ведь нечего терять, а там видно будет», — успокоил себя Гали.
На следующий день после занятий Гали предложил Яне провести время в горах: на Кок-Тобе или на Медео. Деньги у него были. Учёба только началась, и никаких проблем у них не было, ведь они уже на втором курсе. «Тренировки тоже подождут, лучше погуляем, поговорим. Мне теперь интересно побыть с ней. Я устал думать о своих вечных проблемах. Манас, кажется, был прав: нужно развеяться мне», — подумал он.
— Гали, давай лучше в парк Горького поедем, а там рядом зоопарк, я люблю диких животных, — умоляла Яна.
Они подошли к остановке. Гали стал ловить такси.
— Давай поедем на автобусе, куда нам спешить? — возразила она.
— Хочу побыстрее, я голодный очень, — убедил её он.
В парке первым делом перекусили в кафе, затем не спеша прошлись по зоопарку. Потом прокатились на разных аттракционах и играли в настольный теннис. Оказалось, что Яна в школе занималась настольным теннисом и отлично играет. В целом, от души отдохнули, немного устали и сели на скамейку в тени.
Яна заметила, что Гали ничего о себе, о своих планах, ничего такого, что её интересовало бы, не говорит вообще. И ещё заметила, что он не спрашивает ничего о ней. Она поняла, что он любит слушать, а не говорить, поэтому рассказывала всё, что приходило ей в голову, зато весело. Вдруг она стала серьёзной и спросила:
— Гали, вот мы все учимся как обычно: конспектируем лекции, пролистываем учебники, пересказываем преподавателям, получаем оценки — и на этом конец. Мне кажется, ты с особым интересом изучаешь и философию, и политэкономию, не как мы все. Ты действительно хочешь стать учёным?
— Я даже не знаю, кем я буду, просто хочу получить больше знаний. Однако вот чего я не могу понять до сих пор: мы все стремимся к знанию. Конечно, знание — благо для всего человечества. Но иногда мне кажется, что знание — тяжёлое бремя для отдельного человека. Мудрому человеку тяжелее в этой жизни. Вот, например, Сократ, отец всей философии, самый мудрый человек древности, по своей воле выпил яд и умер, оставив после себя молодую жену и малолетних детей. Его приговорили к смертной казни свои же, граждане Афин. У Сократа была возможность просить помилование у суда, но он отказался. А знаешь, второго по величине философа Платона продали в рабство, когда он был на пике своей славы. И потом, великий мыслитель Аристотель бежал из собственного города, оставив свою знаменитую академию. Его тоже власть решила казнить, как и Сократа.
— Да, жалко их, — прервала она Гали и думала: «Вот он — начал рассказывать про жизни философов. Опять ничего о себе. Он такой одинокий — это точно. Хотя у него много друзей, он всё равно одинокий. Вечно в думках. А при всём этом он очень добр ко всем, никому ни в чём не отказывает. Вот загадка! Неужели никто не сможет расшевелить его душу?»
Потом они вспомнили вчерашний фильм и стали обсуждать его, так и закончив отдых в парке.
В последующие дни Гали продолжал по вечерам провожать Яну до дома. Обладатель новой машины, то есть «жених», больше не показывался им. После занятий они повсюду ходили вместе: и в библиотеку, и в спортзал. Оказалось, что Яна вовсе не мешает, а наоборот, помогает ему. У него были трудности с английским языком, и вот она пригодилась.
Яна понравилась ему тем качеством характера, что никогда не задавала ему неуместных или неудобных вопросов. Когда он уклонялся от прямого ответа на вопрос, она с пониманием относилась к этому. Гали тоже был не из любопытных, не задавал ей лишних вопросов, довольствовался только тем, что она сама выкладывала. У них день за днём возрастало доверие друг к другу. И ещё Яну, так же как и Гали, не волновало то, что могут подумать о них другие люди.
А вот все остальные думали, что между ними возникла любовь. И в группе приняли их союз закономерным — никто не был удивлён. Но на самом деле любви между ними не было.
В один из дней, прогуливаясь вдоль реки Весновка, Яна деликатно задала Гали давно назревший у неё вопрос:
— А правда ли, что наши девочки весь первый курс мне прожужжали, что ты на лекциях пристально смотришь на меня?
— М-м… Раз говорят, значит, нужно мне ответить по этому поводу, — улыбнулся, подумал и продолжил он. — Бывает, что я иногда на лекциях как бы забываюсь. Вернее, не забываюсь, а такая привычка у меня с детства. Я думал, что этого никто не замечает. Мне неловко теперь перед тобой. Знаешь, в детстве я хотел стать художником…
— А ты рисуешь? — вставилась Яна.
— Рисовать — это половина дела, а вот стать художником — трудно, для меня даже невозможно. Я — художник только в своём воображении, и всё.
— Ты и правда считаешь меня красивой? — спросила Яна.
— Яночка, ты безусловно красивая, к тому же ещё и умная. Если я скажу, что смотрю на тебя как на обладательницу красивой внешности и только, тогда это будет неправдой. А если скажу, что смотрю на тебя, потому что влюблён, — это тоже не совсем правда. Поэтому расскажу тебе кое-какие подробности, почему так случилось.
Итак, мой первый ответ: с первых дней я начал смотреть на тебя прежде всего как художник на объект красоты. Тогда у тебя возникает вполне резонный вопрос: «А как же другие красивые девушки? Их же немало в нашей группе, почему на них ты так не смотришь?» Так вот, я попробую тебе объяснить. Я с детства рисовал и поэтому любил наблюдать за природой, за красивыми лицами и так далее.
Весной наша степь покрывается чудесными тюльпанами. Мы, мальчишки, среди бесчисленных тюльпанов искали самого красивого, самого необычного и находили, но не вырывали его. Тогда я начал задумываться о красоте: почему один человек красивее другого или одна вещь красивее другой. Тогда я и понятия не имел о философии. Я любил смотреть на картины самых разных художников, всматривался в лица красивых актрис из кинофильмов, внимательно перечитывал художественные произведения писателей о красоте. У меня ужасная привычка — критически смотреть на всё. Так вот, в итоге у меня сложилось собственное видение красоты, иными словами — собственный эталон красоты. Но даже этот эталон не был незыблемым: год за годом он усовершенствовался в моём воображении. Знай, я делюсь этой моей тайной только с тобой.
И когда впервые тебя увидел, я понял, что все твои черты лица и вообще твоя красота превзошли даже мой воображаемый эталон красоты. Твоя идеальная красота была настолько живой, что даже самый великий художник не смог бы передать её никакими красками, это уж точно говорю. Мне особенно необъяснимо: как такие чёрные глаза могут отдавать блеск бриллианта? Я долго думал над вопросом: что такое идеальная красота? У Платона идеальное существует в мире вечных, неизменных идей, а реальное только стремится равняться с своим идеалом. В жизни всё имеет свой конец, в том числе и красота. Мне кажется, что красота умирает тогда, когда не находит гармонию с душой. Я больше всего боюсь этого и потому не иду дальше красоты, не хочу взглянуть в душу субъекта, потому что боюсь разочароваться. Но ты — исключение для меня. Я абсолютно уверен, что душа твоя кристально чиста и в гармонии с твоей красотой, — завершил он, остановившись и смотря куда-то вдаль.
Яна была смущена и сказала:
— Гали, ты очень трогательно говоришь. Извини меня, я хочу горячего кофе. Зайдём в кафе, у меня есть деньги.
Гали только что заметил загрустившее лицо Яны. Он вздохнул и тоже загрустил. Через несколько минут они сидели в кафе, пили горячий кофе, слушали музыку. Гали думал: «Неужели я переусердствовал? Да, вышло всё не так, как я хотел. Мыслям просторно, а словам, как всегда, тесно. А каким ещё образом я могу объяснить всё то, что меня волнует? А теперь я и продолжать эту тему не могу, и не хочу. Она не так поняла меня. Как мне теперь быть?»
Тем временем Яна поняла его. Ей достаточно было тех слов, которые были высказаны. А потому у неё появилась необъяснимая грусть в душе.
Гали на этот раз довёз Яну до дома, не вымолвив ни слова. Она тоже молчала. Следующий день был выходным. А в понедельник они сидели рядом, будто не было того разговора у реки Весновка.
Однажды случился казус. Когда они приближались к дому, Яна тихо шепнула Гали: «Папа». Возле дома стоял высокий мужчина европейской внешности, лет около пятидесяти.
— Я вас заметил и решил здесь встретить, — начал отец Яны своим низким голосом.
— Здравствуйте, — поздоровался Гали.
— Здравствуйте, — ответил он и тут же обратился к дочери:
— Доченька, пригласи молодого человека в гости, к чаю.
— Вообще-то мне пора… — успел сказать Гали.
Яна перебила его:
— Идём, ненадолго же.
Гали принял предложение против своей воли. Дверь открыла мама Яны — стройная женщина лет около сорока пяти. Все вошли в квартиру и скоро оказались за столом в меблированной комнате.
— Меня зовут Гали, мы учимся в одной группе.
— Он наш староста группы, — добавила Яна.
— Меня зовут Александр Константинович, а вот наша драгоценная Милена Яковлевна.
— Очень приятно, — ответил Гали.
— Вам чай или кофе? — спросила хозяйка.
— Чай, если можно, — ответил гость.
— Так, значит, вы староста группы, а сколько в группе студентов? — начал разговор глава семьи.
— В нашей группе 50 студентов, а группа состоит из отделения философии и отделения политэкономии. До третьего курса учимся все вместе, а после, с третьего курса, разделимся по специализации, — ответил подробно Гали.
— У нас с Миленой Яковлевной техническое образование, а вот наши дети выбрали «гуманитарные профессии», — сообщил папа.
Милена Яковлевна начала подавать чашки с чаем. Отец продолжил свой разговор:
— Яна говорила, что в вашей группе все парни после армии, взрослые и серьёзные, с трудовыми стажами.
— Да, это верно. А я вот после школы учился в энергетическом институте, правда, после первого курса меня исключили, затем служил в армии, а после год работал, — ответил Гали.
— У нас даже есть парень, который воевал в Афганистане, награждён медалью, — вставилась Яна, гордо улыбаясь своему отцу.
— А родом вы откуда? — спросил его отец Яны.
— Из Чимкентской области.
— А из какого района?
— Из Шаяна, это знаете…
— Знаю, Шаян, это по пути в город Жанатас. Бывал я у вас, когда в экспедицию ездили. Мне нравятся ваши бескрайние степи, — уточнил отец Яны.
— Интересно, а в каком году учились вы в энергетическом институте? — включилась в разговор мама Яны.
— В восемьдесят первом году, — был ответ Гали.
— И на каком факультете? — немедленно задала вопрос мама.
— На теплоэнергетическом факультете, — ответил Гали, теперь что-то подозревая неладное.
— Я ведь в те годы у вас преподавала курс лекций по термодинамике, не помните меня? — продолжала спрашивать мама Яны.
— Мм… вы, кажется, Димитрова? — долго думая, неуверенно сказал Гали и подумал: «О, Бог мой! Я пропал, если она меня вспомнит».
— Значит, всё-таки вспомнили меня. Да, я Димитрова, у меня чисто болгарская фамилия, хорошо запоминается. Это у Яны фамилия по отцу — греческая, — дополнила она и спросила его:
— А за что вас исключили из института?
— За драку, — прямо и коротко ответил Гали.
Все замолчали и пили чай. Яна с удивлением взглянула на Гали.
— С кем не бывает, не будем смущать молодого человека, — разрядил обстановку, нарушив тишину, отец Яны.
— Спасибо вам за чай, вы очень любезны, рад знакомству. Извините меня, однако, мне пора вернуться, — попросил хозяев Гали.
Он вышел из дома с мыслями: «Вот дела! Нарочно не придумаешь. Так вот почему лицо Яны мне всегда кого-то напоминало».
На следующий день у Гали возникали разные мысли: «Вдруг её мама вспомнила те события восемьдесят второго года в энергетическом институте? Ну и пусть тогда. Что поделаешь, в молодости я был таким. Что, мне теперь оправдываться за всё то, что со мной происходило в прошлой моей жизни? Ведь я давно не тот, я изменился». Но Яна виду не давала, что ей что-нибудь известно.
После занятий Гали вызвали в деканат и сообщили, что он обязательно должен сегодня в три часа дня присутствовать на собрании учёного совета университета. Он вышел из университета и увидел, что Яна с хмурым лицом ждала его, сидя на той же скамейке.
— Яна, я должен участвовать в собрании, которое начнётся в три часа и продлится где-то до шести. Ты будешь ждать? — спросил он, подойдя к ней.
— Ну ладно, я поеду сама, — устало ответила она и встала.
— Только не обижайся на меня, — многозначительно попросил Гали её.
— А за что мне обижаться? — задала встречный вопрос она.
— За всё, и за вчерашнее тоже, — продолжил он.
Пока Яна думала: «О чём же это он?», Гали подошёл близко и тихо сказал:
— До завтра, чудесное создание!
В ответ он увидел её улыбку на лице, где чёрные глаза засверкали искрами. Они расстались.
Гали направился к зданию университета. Мысли о Яне не отпускали. Её улыбка, вспыхнувшая в ответ на его прощание, была как луч света в его размышлениях.
В последние дни Яна много размышляла. Она поняла, что Гали всё-таки влюблён в неё. «Он не может проявить свою любовь так, как её просто проявляют обычные парни. Значит, он боится безответной моей любви. Да — безответной, потому что я не могу сказать, что полюбила его. Я, может, уважаю его, ценю его трепетное отношение ко мне, но не более. Я даже не знаю, что значит «любить». В моей жизни ещё не было настоящей любви. Как все девочки, безумно влюблялась в красивого актёра из голливудского фильма — и всё. Например, мой папа был влюблён в мою маму, но мама всегда твердила, что не была влюблена в папу, а просто уважала. А вот другой пример: моя сестра безумно влюбилась в парня, вышла замуж, родила сына, а теперь он бросил её и ушёл к другой. Теперь, она ненавидит его. А чего же я хочу от Гали? Почему я стала часто думать о нём? Сама не понимаю», — думала она. И тут же у неё появилась другая мысль: «А вдруг другая причина сдерживает его? Но какая ещё может быть причина — жена, дети? Этим сплетням не верю, и не только я, но и вся наша группа не верит. О чём он всегда грустит и что же он таит в себе? Он какой-то странный».
В середине сентября Дина вернулась в университет. Студенческая жизнь продолжала протекать по своим правилам. А в конце сентября состоялась свадьба Армана и Риты, в которой дружно приняла участие вся группа студентов. В отношении Гали и Яны произошли видимые изменения. Это можно было понять: появилась верная подруга Яны — Дина, и, как всегда, они стали проводить больше времени вместе. У Гали, как всегда, были загружены все дни недели тренировками и чтением дополнительной литературы. Он не ограничивался, как некоторые другие, чтением специальных учебников, а находил в библиотеке первоисточники мыслителей, на которые делались ссылки в учебниках, и пробовал самостоятельно разобраться в их учениях. Это требовало немалых усилий и дополнительного времени.