Биолюминесцентный вечер
Аэроквартал «Эдем-17» висел в небе над Атлантикой, словно гроздь фантастических кристаллов. Внутри одной из ячеек-домов царил мягкий, изменчивый свет. Он исходил не от ламп, а от стен, пола и потолка, покрытых живым ковром из биолюминесцентных мхов, лишайников и стелющихся растений. Это был сад Лиры.
Кай вошел, и стена тут же растворилась, впуская его и тут же обретая форму. Воздух пах озоном после очистки и сладковатым ароматом генно-модифицированных орхидей.
«Ты пахнешь океаном и сталью», — раздался голос, и Лира появилась из-за колонны, поросшей сияющим плющом. В её руках был гелеобразный контейнер, внутри которого пульсировала сложная структура из растительных волокон и светящихся узлов, похожих на нейроны.
«Добыча», — Кай положил кристалл на стол, который моментально проанализировал его содержимое и вывел на поверхность оценку: «Эмоциональная насыщенность: 9.8/10. Редкость: А+. Рыночная стоимость: 8500 кредитов».
Лира даже не взглянула. Её интересовало только её творение. «Смотри. Я встроила реакцию на альфа-ритмы мозга. Если ты спокоен, он светится синим. Если взволнован — переходит в фиолетовый. Я назвала его “эмоциональным барометром”».
«Прекрасно, — сказал Кай, целуя её в макушку. — Ты создаешь жизнь, которая умеет только чувствовать. Иронично, в наше-то время».
Их прервал взрыв смеха на огромном экране-стене. Там, в режиме реального времени, их друг Антон парил между стеклянными шпилями Токио-3 на своей грави-доске. Камера на шлеме показывала головокружительные виражи в каньонах из полированного сплава. Он волнообразным движением обогнал летающий автобус и, сделав сальто, застыл в воздухе, отключив гравитационную подушку на долю секунды, чтобы в свободном падении пронестись под аркой.
«Безумец», — улыбнулась Лира, но в её глазах светилось восхищение.
«Он ищет настоящий экстрим, — заметил Кай. — В мире, где тебя не могут убить, это сложно. Он играет с физикой, как с игрушкой».
«А ты — с чувствами», — парировала Лира. Они замолчали, слушая тихое жужжание её сада, этого идеального, созданного микрокосма. В нём не было места ни для чего случайного. И оба, не признаваясь в этом, скучали именно по случайности.