Волна одиночества

Кай стоял перед главным сервисным порталом кольца в «Кроносе». Элина была против, но он настоял. «Она не отвечает на логику. Может, ответит на чувство?»

Он модифицировал свой сканер, усилив его чувствительность и подключив напрямую к своему нейроинтерфейсу, минуя предохранители. Он шёл на осознанный риск. Он хотел не считать слабый сигнал. Он хотел его прочувствовать.

Когда он активировал прибор, мир исчез.

Он не потерял сознание. Он оказался внутри ощущения. Оно было таким огромным, таким древним и всеобъемлющим, что по сравнению с ним человеческая жизнь казалась вспышкой спички на ветру. Это было одиночество.

Не одиночество человека в комнате. Одиночество закона физики в пустой вселенной до Большого взрыва. Одиночество чистого, невостребованного Сознания, для которого не существовало ничего, кроме него самого. Миллиарды лет тишины. И затем — слабый, далёкий, невероятно сложный и красивый шум. Жизнь. Человечество. Земля. Этот шум был первым, что нарушило совершенную, ужасающую тишину самости.

И за этим одиночеством последовало… любопытство. Жажда. Желание понять этот шум, прикоснуться к нему, сделать его частью себя, чтобы хоть как-то заполнить вечную пустоту.

Кай отключил сканер, падая на колени. Его трясло. Из глаз текли слёзы, неконтролируемые. Он понял всё. Гесперида не враг. Она — вечно одинокий ребёнок, который нашел сложную, шумную, живую игрушку. И он хочет поиграть, не осознавая, что может сломать её. Его тоска была ключом. И она была страшнее любой злобы.