Голос за ивой

ГЛАВА XVI

Несколько дней в доме и саду текли однообразно, почти незаметно, будто время решило не оставлять следов. Люси с утра до вечера была занята на кухне и в доме, исполняя поручения с привычной расторопностью. Мария же почти не выходила из теплицы: садовник привёз новые растения, молодые кусты и ящики с рассадой, и работы прибавилось вдвое. Земля не успевала высыхать на её ладонях, а фартук к вечеру становился тяжёлым от влаги и пыли.

На третий день, ближе к полудню, когда они с садовником пересаживали цветы, Мария была так поглощена делом, что не сразу услышала, как кто-то зовёт его по имени. Голос донёсся издалека — настойчиво, громко.

Садовник откликнулся, но почти сразу в теплицу вошёл кучер.

— Тебя зовут, — сказал он. — Нужна помощь.

Садовник кивнул, бросил взгляд на грядки и, извинившись перед Марией, вышел. Она осталась одна среди зелени, влажного воздуха и запаха земли. Некоторое время продолжала работу, но любопытство взяло верх.

Мария сняла перчатки, отряхнула руки, поправила фартук. На голове у неё была косынка — она повязала её, работая с распылителями, чтобы уберечь волосы. Руки были перепачканы землёй, под ногтями темнели следы труда.

Она вышла на тропинку.

У самого дома стояла карета — необычайно красивая, тёмная, с блестящими металлическими деталями. Рядом с ней — Генри. Но не тот Генри, которого она знала по тени шагов и редким приказам.

Рядом с ним стоял молодой мужчина, оживлённый, шумный, размахивающий руками. Он говорил быстро, с воодушевлением, то и дело смеялся. И Генри… улыбался. Смеялся. Похлопывал его по плечу.

Мария замерла.

Она впервые увидела его таким — живым, открытым, не отстранённым хозяином дома, а человеком. И впервые услышала его голос — низкий, спокойный, тёплый. Этот звук отозвался в ней странным волнением, будто что-то давно забытое вдруг напомнило о себе.

К карете подбежали садовник и кучер с чемоданами. Гость, поняла Мария. И, судя по всему, не на один день.

Она тихо вернулась в теплицу, но мысль уже не отпускала: в этом доме что-то изменится. И, может быть, ей выпадет случай услышать этот голос снова — не издалека, не украдкой, а хоть чуть ближе. Узнать Генри не как хозяина и делового человека, а как мужчину, смеющегося с другом.

Когда садовник вернулся, Мария попросилась на обед. Он кивнул, и она, вымыв руки, сменив фартук, направилась к кухне — обходным путём, как и было заведено для прислуги.

Этот путь проходил мимо маленькой террасы, выходившей из кабинета Генри. Терраса была скрыта густыми кустами; рядом росла старая ива, чьи ветви склонялись к небольшому озеру.

Проходя мимо, Мария вдруг услышала разговор.

Она узнала голос Генри — сразу. И второй — звонкий, живой — принадлежал тому самому гостю.

Мария невольно замедлила шаг.

Друг Генри, которого, как она поняла, звали Джек, рассказывал с увлечением, как добирался сюда: как в порту, уже перед самой посадкой на корабль, у него украли бумажник; как багаж был уже на борту, а сам он остался на пристани без документов; как он выкручивался, спорил, доказывал, смеялся над собственной незадачей.

Генри смеялся вместе с ним.

Мария слушала — и сердце её наполнялось странным теплом. Она давно не слышала здесь таких разговоров: простых, дружеских, живых. На мгновение ей захотелось быть там, среди них, участвовать в беседе, смеяться, удивляться.

Она прошла дальше.

И вдруг разговор стих.

Мария обернулась — и увидела, что оба смотрят ей вслед. Не так далеко — всего несколько шагов.

Джек первым нарушил молчание:

— Добрый день, милая красавица! — сказал он с улыбкой. — Какая у вас чудесная косынка!

Мария вспыхнула. Она тут же сорвала косынку с головы, поспешно кивнула, пробормотала извинение и почти бегом направилась к кухне.

Забежав внутрь, она не увидела Люси.

— Где Люси? — спросила она у повара.

— Пошла подавать чай мистеру Генри, — ответил он — Что-то случилось?

Мария покачала головой. Руки её дрожали.

— Нет… я подожду.

Она села в стороне, налила себе тёплого чаю и пила его быстрыми глотками, чувствуя, как сердце никак не желает успокоиться.

Почему меня так трясёт от одного его взгляда?

Что со мной происходит?

И можно ли от этого избавиться?

В кухню вошла Люси.

— Люси… — выдохнула Мария. — Пойдём. Мне нужно с тобой поговорить.

Люси выглядела взволнованной.

— Мария, подожди немного. Мне срочно нужно подняться наверх — Джули попросила кое-что отнести в спальню Генри.

Мария поняла: сейчас не получится. Кухня была полна людей.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Вечером.

Она вышла — и тут же вспомнила, что путь обратно снова лежит мимо кабинета Генри.

Осторожно выглянув из-за угла, она убедилась, что терраса пуста. И, словно провинившийся ребёнок, быстрыми шагами пробежала к теплице.

Остаток дня она работала, но мысли не отпускали её ни на миг. Каждый взгляд, каждая случайная встреча отзывались внутри чем-то необъяснимым, сильным, пугающим.

Она не знала, чувствует ли Генри то же самое.

Или это только её сердце говорит слишком громко.

Мария лишь знала одно: ей нужно дождаться вечера. Сесть рядом с Люси. И рассказать всё — потому что только эти разговоры помогали ей дышать с

вободнее, когда мыслей становилось слишком много.