Вечером дом будто выдохнул.

Глава XXXI

Суета дня растворилась в полумраке коридоров, шаги стали редкими, голоса — приглушёнными. Мария поднялась в комнату почти на ощупь: мысли были слишком громкими, чтобы обращать внимание на свет.

Люси уже была там. Сидела на краю кровати, обняв колени, смотрела в окно, за которым темнело небо.

— Ты вернулась, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

Мария закрыла дверь. Замок щёлкнул глухо, будто отрезая их от всего мира. Она постояла немного, потом села рядом. Некоторое время они молчали — долго, почти мучительно. В этом молчании было всё: догадки, страхи, нежность и ожидание.

— Прости меня за утро, — первой заговорила Люси. — Я… я почувствовала, что ты что-то скрываешь. И мне стало страшно.

Мария опустила взгляд. Пальцы дрожали.

— Я не знала, как сказать, — прошептала она. — Я и сама до конца не понимаю, что со мной произошло.

Люси повернулась. Их взгляды встретились — открытые, без защиты.

— Расскажи, — мягко сказала она. — Мне нужно это услышать. От тебя.

Мария глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.

— Я пришла к нему… просто поговорить, — начала она медленно. — Я боялась, что он уедет, и я больше не увижу его. Боялась, что не успею сказать… что он мне дорог.

Голос её дрогнул.

— А потом всё стало таким настоящим, Люси. Без обещаний, без громких слов. Он смотрел на меня так, будто я — единственное, что сейчас имеет значение. Я никогда не чувствовала себя… выбранной.

Люси слушала, не перебивая. В глазах стояли слёзы, но не ревность — понимание.

— Это была близость, — продолжала Мария шёпотом. — Не страсть, не порыв. А будто два одиночества нашли друг друга. И утром… утром он сказал, что боится меня потерять.

Она закрыла лицо руками.

— А он уезжает, Люси. Сегодня ночью. И я не знаю, что со мной будет, когда его не станет рядом.

Люси медленно придвинулась и обняла её. Крепко, по-настоящему, как обнимают, когда слов уже не хватает.

— Мы обе попали в это, — тихо сказала она. — В любовь, которая пришла слишком неожиданно и слишком вовремя.

Мария подняла глаза:

— Ты тоже уезжаешь отчасти… мыслями. С Джеком.

— Да, — выдохнула Люси. — И мне страшно. Но ещё страшнее — остаться и ничего не сделать.

Они сидели так долго, держась друг за друга, будто боялись, что если разомкнут руки — всё исчезнет.

Потом Мария прошептала:

— Мне кажется, мы прощаемся не только с ними.

— А с собой прежними, — закончила Люси.

Слёзы пришли внезапно. Без истерики — тихо, глубоко. Они легли рядом, не раздеваясь до конца, прижавшись плечами, как в детстве. Всхлипы были редкими, но настоящими.

— Мы справимся, — сквозь слёзы сказала Люси.

— Да, — ответила Мария. — Просто не сегодня.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь дыханием и едва слышным плачем. За окном ночь осторожно касалась дома, зная, что здесь сейчас рождается прощание.

Они уснули, держась за руки.

И каждая из них знала:

утро уже никогда не будет прежним.