Глава I: Стеклянная клетка Москвы

Всё началось с перелёта в Москву. Она встретила нас не гостеприимством, а удушающим смогом и бесконечным гулом миллионов машин, который просачивался даже сквозь закрытые иллюминаторы самолета. Мы прилетели всей семьей: папа, мама, мой брат и я — маленькая одиннадцатилетняя девочка, чья жизнь до этого момента казалась предсказуемой и безопасной. Но столица оказалась зверем, который не прощает ошибок.

С самого аэропорта всё пошло наперекосяк. Чемоданы задерживали, такси кружило по серым лабиринтам развязок, а когда мы наконец добрались до отеля, выяснилось, что в бронировании произошел сбой.

Отель «Звезда» представлял собой исполинское здание из стекла и стали, высокомерно взиравшее на прохожих. Внутри пахло дорогим парфюмом и чем-то стерильным, как в операционной. Нас было четверо, а свободных мест осталось критически мало. Нас разделили. Это стало первым звеном в цепи событий, приведших к катастрофе. Маму с братом поселили на верхнем этаже, а меня отправили с папой в номер ниже.

Когда мы открыли дверь, на меня навалилась паника. Это была крошечная коробка, где каждый сантиметр пространства был на вес золота. Стены, оклеенные серыми обоями с едва заметным геометрическим узором, казалось, вибрировали от шума лифтов за стеной. Огромная кровать занимала почти всё помещение, оставляя лишь узкий проход к окну. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом пыли и чужого пота, который не выветривался годами. Кондиционер не работал — он лишь издавал натужный, предсмертный хрип.

Папа был на взводе. Он метался по этому крошечному пятачку, постоянно натыкаясь на мои вещи, и его раздражение росло с каждой минутой. Я старалась стать невидимкой, вжавшись в край кровати, но в комнате было слишком тесно для двоих. Каждый раз, когда он проходил мимо, я чувствовала исходящее от него напряжение.

Ночь превратилась в пытку. Я лежала, глядя в потолок, на котором плясали холодные неоновые тени от уличных вывесок. Храп отца смешивался с гулом города, и мне казалось, что я задыхаюсь в этом стеклянном мешке.

Утро принесло не облегчение, а приговор. Папа встал с первыми лучами солнца: его лицо было землистого цвета, а глаза налились кровью от бессонницы. Он смотрел на меня не как на дочь, а как на досадное препятствие, мешающее ему дышать.

— Так продолжаться не может, — бросил он, нервно застегивая рубашку. — Мы здесь просто перегрызем друг другу глотки. Я нашел решение.

Именно тогда он совершил ту самую глупость. Он не стал искать другой отель, не стал советоваться с мамой. Он просто открыл ноутбук и через десять минут объявил, что в пригороде есть «элитный детский центр». Он называл это лагерем, говорил про бассейн, игры и новых друзей. Он обещал, что там я буду в полной безопасности, пока они не решат вопрос с жильем. Шесть дней тишины для него и шесть дней неизвестности для меня.

Папа быстро собрал мой рюкзак. Я видела, как дрожат его руки — то ли от усталости, то ли от желания поскорее избавиться от меня. Мы спустились в холл, где мама и брат уже ждали нас. Мама выглядела обеспокоенной, но папа убедил её, что это лучший вариант.

Мы сели в такси, и я в последний раз посмотрела на зеркальный фасад отеля, в котором отражалось мое бледное, испуганное лицо. Мы уезжали прочь от центра, туда, где небо становилось всё более серым, а здания — всё более уродливыми.

Ехали долго, проезжая мимо бесконечных заборов и заброшенных строек. Наконец машина остановилась перед исполинскими железными воротами. Над ними не было ярких вывесок — только ржавая табличка с номером объекта. Здание лагеря возвышалось над пустырём, как бетонный монолит. В нем не было ничего детского. Это был серый куб с узкими окнами-бойницами, обнесенный колючей проволокой.

Папа высадил меня у КПП. Навстречу вышел человек в серой форме, чье лицо казалось вырезанным из камня. Он не улыбнулся. Он просто взял мои документы и жестом велел следовать за ним. Папа помахал мне рукой из окна уезжающего такси. Я смотрела, как машина превращается в точку на горизонте, и чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Железные ворота с лязгом гильотины захлопнулись за моей спиной.

Эти адские шесть дней начались. Шесть дней в месте, которое папа выбрал, чтобы просто выспаться, но которое навсегда изменит мое представление о мире и о том, на что способны люди, потерявшие человеческий облик.

Я стояла на пустом асфальтированном плацу, прижимая к груди рюкзак. Ветер свистел между бетонными корпусами, донося запах спирта и какой-то химической гари. Я была одна. Одиннадцатилетняя девочка в сердце бетонного монстра, который уже начал переваривать свою первую сегодняшнюю жертву. Но я еще не знала, что за этими стенами встречу тех, кто станет моей единственной опорой в наступающем аду.