Глава IV

— Хидэо… — прошептал я, глядя на костяную пластину. — Теперь понятно, почему Като был так слеп. Мы искали татуировки на телах рядовых фанатиков, а заговор созрел в голове того, кто сам эти законы и писал. Хидэо мастерски координировал оборону, создавая видимость борьбы, чтобы направлять наши мечи на тех, кто стал ему бесполезен. Като доверял ему больше, чем самому себе.

В этот момент за пазухой «Пустота» стала не просто холодной — она стала ледяной, обжигая кожу. Внезапно снаружи, сквозь шум водопада, прорвался звук, который заставил меня вздрогнуть.

Это был протяжный, надрывный вой сигнального рога замка Касуми.

— Началось, — прошептала О-Рин, её пальцы до белизны сжали стальную цепь. — Этот сигнал означает «чрезвычайное положение». Хидэо и его приспешники вводят в действие протокол защиты замка.

Она обернулась ко мне, и в её глазах отразилась тревога.

— Като Масанори заперт в глубокой камере, но этот рог — смертный приговор для него. Под прикрытием этого сигнала верные советнику люди «уберут» Като, выдав это за самоубийство или попытку побега, пока Даймё будет занят проверкой постов. У нас есть всего пара часов, пока в замке царит неразбериха, чтобы вытащить его оттуда, прежде чем палачи Хидэо доберутся до его шеи.

——У меня есть план, – прошептал я, глядя на О-Рин. — Пожар в восточном крыле заставит стражу стянуться туда. Когда заполыхают его архивы, Хидэо забудет о Като. Он бросится спасать то, что связывает его с «Сынами Солнца».

О-Рин кивнула, в её глазах мелькнуло одобрение. — Действуй. Я проберусь через дренаж и буду ждать Като у подножия северной стены. Если через час ты не появишься там — я выведу его сама.

Мы разделились.

Пробраться к стенам замка Касуми под покровом «чрезвычайного положения» оказалось проще, чем я думал. Гвардейцы были слишком заняты перекрытием дорог и проверкой прибывающих отрядов. Я использовал тени и выступы скал, пока не оказался у подножия высокой стены восточного крыла.

Здесь, в покоях советника Хидэо, всегда горел свет. Я закрепил «Пустоту» за спиной так, чтобы она не мешала движениям, и начал подъем по каменной кладке, используя щели между валунами. Пальцы ныли от старых ран, но холод кинжала, казалось, придавал сил, замораживая боль.

Я перемахнул через парапет балкона и оказался в коридоре, устланном мягкими коврами. Пахло дорогим деревом и… тем самым ароматом благовоний, который я почувствовал в пещере от О-Рин.

У входа в кабинет Хидэо замерли двое гвардейцев. Они не выглядели как обычные солдаты — их позы были слишком расслабленными, слишком уверенными. «Сыны Солнца», переодетые в форму замка.

Я не стал вынимать катану. В узком коридоре она бы только мешала. Я выхватил «Пустоту».

Воздух в коридоре мгновенно остыл. Я сделал три быстрых шага. Первый охранник даже не успел вскрикнуть — лезвие кинжала коснулось его груди, и он рухнул, скованный ледяным параличом. Второй потянулся к мечу, но я перехватил его руку и прижал «Пустоту» к его горлу.

— Где документы советника Хидэо? — прошипел я.

Он не ответил, лишь захрипел, его кожа на глазах начала покрываться инеем. Я оттолкнул его и вошел в кабинет.

Внутри всё было завалено свитками. В углу горела большая масляная лампа. Я сорвал тяжелую шелковую штору и бросил её прямо на лампу. Огонь жадно вцепился в ткань, и через мгновение пламя перекинулось на стеллажи с бумагами.

— Теперь побегайте, советник, — пробормотал я.

Дым начал заполнять комнату. Снаружи послышались крики: «Пожар! Пожар в покоях советника!». Я уже собирался уходить тем же путем, как вдруг мой взгляд упал на массивный лакированный стол. На нем лежал знакомый предмет — золотой веер с двенадцатью лучами.

Я схватил его и уже прыгнул к балкону, когда дверь за моей спиной распахнулась.

В проеме застыла фигура, чье лицо было полностью скрыто глубоким капюшоном дорожного плаща, а нижняя часть — темной тканью. Но когда незнакомец заговорил, я узнал этот хриплый, надрывный голос. Это был Исиро.

— Мы ждали тебя, ронин, — прошипел он из-под маски.

Теперь я понял, как он оказался здесь. Советник Хидэо тайно провел его в замок под видом личного осведомителя, пряча изменника в своих покоях, пока стража Сёгуната обыскивала окрестные леса. Исиро не бросился на меня с мечом — он никогда не был воином. Вместо этого он сделал шаг назад, в безопасность коридора, и его голос зазвучал на весь этаж:

— УБИЙЦА! РОНИН В ПОКОЯХ СОВЕТНИКА! СТРАЖА, КО МНЕ!

Его крик перекрыл даже рев пламени. Я услышал, как внизу, во дворе, забили в барабаны, а в коридоре загрохотали десятки ног — гвардейцы Хидэо, стянутые к восточному крылу, теперь точно знали, где находится их цель. Исиро подло ухмыльнулся и захлопнул тяжелую дубовую дверь, запирая меня внутри на внешний засов.

Я оказался заперт в ловушке: за спиной — бушующий пожар и пропасть балкона, впереди — запертая дверь и разъяренная стража.

Я не мог позволить огню стать моей могилой, а Исиро — моим судьей. Воздух в кабинете превратился в раскаленный свинец, легкие обжигало при каждом вдохе.

Я рванулся к двери. В левой руке — ледяная «Пустота», в правой — обнаженная катана. Я не просто ударил плечом — я вложил в этот бросок всю ярость и вес своего тела, усиленные коротким, резким выдохом. Засов, подточенный жаром и вибрацией ножа, с треском лопнул. Дверь распахнулась, выбросив в коридор клуб дыма и сноп искр.

Исиро стоял всего в пяти шагах, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня — опаленного, в клубах черного дыма, с клинками, жаждущими крови.

— Назад! Назад! — взвизгнул он, отступая.

Я сделал выпад, сокращая расстояние одним мощным прыжком. Кончик моей катаны едва не коснулся его горла, но в этот момент из-за поворота вылетела первая шеренга гвардейцев. Трое солдат в тяжелых доспехах выставили вперед копья, создавая стену стали между мной и казначеем.

Исиро, спотыкаясь и цепляясь за стены, нырнул за спины солдат.

— Убейте его! Сделайте из него решето! — проорал он, исчезая в глубине коридора.

Я зарычал от досады, но времени на преследование не было. Первое копье метнулось к моему горлу. Я парировал его боковым ударом катаны, одновременно вонзив «Пустоту» в бедро второго гвардейца. Холод кинжала подействовал мгновенно — солдат охнул, его нога подкосилась, и он рухнул, создавая затор для идущих следом.

Коридор заполнялся едким дымом из горящего кабинета. Это было моим единственным преимуществом. Очертания врагов стали размытыми тенями.

— В рассыпную! — скомандовал офицер где-то в тылу. — Не дайте ему уйти через балкон!

Они думали, я вернусь назад, но я прорубался вперед. Катана пела свою кровавую песню, отбивая удары и находя уязвимые места в сочленениях доспехов. Я двигался как вихрь, используя «Пустоту» не только как оружие, но и как щит — там, где проходило лезвие ножа, воздух густел от холода, сбивая с толку чувства нападавших.

Я пробился к лестничному пролету, оставив за собой троих стонущих гвардейцев. Исиро нигде не было видно — крыса знала все потайные ходы в этом крыле. Но сейчас это было неважно.

Главное — пожар разгорался. Крики «Вода! Несите воду!» доносились уже со всех сторон. Внимание охраны было полностью приковано к восточной башне.

Я перемахнул через перила лестницы, спрыгнув на первый ярус, и нырнул в узкий технический коридор, предназначенный для слуг. Моя цель была ясна — северная стена, где О-Рин должна была ждать с Като.

У подножия северной стены, в тени массивных контрфорсов, я увидел, как из темноты проступили две фигуры. Одна — тонкая и гибкая, другая — грузная, тяжело опирающаяся на плечо спутницы.

— Като! — негромко позвал я.

— Кайдзи… — голос начальника стражи был хриплым, он дышал с трудом. — Ты всё-таки… устроил им фейерверк.

— Поговорим в лесу, — отрезала О-Рин, поддерживая Като. — Стража вот-вот начнет прочесывать периметр.

— Шахты, — выдохнул Като, прислонившись к холодному камню стены. — К северу отсюда, под склоном Железного Пика… есть старые выработки. Нам надо туда. О них забыли еще во времена деда нынешнего Даймё. Если доберемся туда, у нас будет шанс переждать первичную облаву.

О-Рин бросила быстрый взгляд на верхушки башен, где уже метались огни факелов. — Иди первым, Кайдзи. Я прикрою след. В лесу у подножия полно сушняка — пара «шутих» создаст видимость того, что мы уходим к реке.