Глава VII

Я упал на колено, касаясь пальцами камня. Тепло. Значит, это случилось только что.

— Ищешь своего друга, ронин? — голос раздался внезапно, донесясь из глубокой тени одного из боковых штреков.

Этот голос я узнал бы из тысячи — вкрадчивый, язвительный, пропитанный ядом и фальшивым сочувствием. Исиро.

— Выходи, крыса, — прошипел я, чувствуя, как «Пустота» на моем поясе вибрирует от ярости. — Выходи, и я обещаю, что твоя смерть будет быстрее, чем ты заслуживаешь.

Из темноты тоннеля послышался сухой, лающий смех.

— О, ты всё еще надеешься на сталь? Как это старомодно, Кайдзи. Пока ты плавал в ледяной воде, доказывая свою преданность призракам прошлого, я доказал советнику Хидэо свою полезность. Като Масанори сейчас на пути в замок. Хидэо хочет, чтобы его старый ученик увидел рассвет… последний рассвет в своей жизни, с вершины главной башни.

Тень в штреке шевельнулась, и я увидел на мгновение бледный блеск его маски, прежде чем он снова отступил вглубь.

— Ты остался один в этой могиле, ронин. Без коня, без союзников, без надежды. Шахта заблокирована моими людьми с обеих сторон. Ты можешь либо сгнить здесь, либо выйти к нам и умереть как воин. Хотя… — Исиро сделал паузу, и я почти физически ощутил его оскал. — …мы оба знаем, что ты всего лишь наемник с проклятым ножом.

Я медленно поднялся. Холод озера еще сковывал мои мышцы, но внутри разгорался пожар. Като жив, и это было единственным, что имело значение.

— Ты совершил ошибку, Исиро, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно в наступившей тишине. — Ты оставил меня в темноте. А в темноте «Пустота» не знает промаха.

Я посмотрел на бурлящую поверхность озера. В центре, там, где чернота воды казалась особенно густой, мусор и щепки не просто плавали, а медленно вращались, исчезая в невидимой воронке. Подводное течение. Оно уходило куда-то вниз, в самую утробу горы.

— Исиро! — выкрикнул я, пятясь к самому краю скользкого уступа. — Ты прав, я всего лишь наемник. А наемники не любят умирать в тупиках.

Из штрека выскочили двое гвардейцев с обнаженными мечами, а за их спинами мелькнула маска Исиро. — Схватить его! — взвизгнул он.

Я не стал ждать. Сделав глубокий, обжигающий вдох, я прижал рукоять «Пустоты» к груди и шагнул спиной в ледяную бездну. Вода сомкнулась над головой, оглушая тишиной.

Поток подхватил меня мгновенно. Сила течения была сокрушительной — меня швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Я чувствовал, как камни сдирают кожу с плеч, но не разжимал пальцев, сжимающих нож. «Пустота» отозвалась: по телу разлилось мертвенное онемение, защищая сердце от остановки в этой ледяной каше.

Меня затянуло в узкую подводную расщелину. Стены сжались, едва давая проплыть. Воздух в легких превратился в раскаленный свинец, перед глазами поплыли красные пятна. Я понимал: если этот туннель забит мусором или слишком длинный, я стану просто еще одним скелетом в недрах Железного Пика.

Внезапно давление изменилось. Поток с силой вытолкнул меня вверх.

Я вынырнул, судорожно хватая ртом воздух, и едва не захлебнулся снова — на этот раз от брызг. Я оказался в бурном горном ручье, который вырывался из-под скалы далеко за пределами оцепления. Над головой висела бледная предрассветная луна, а холодный ночной ветер показался мне ласковым шелком.

Я выбрался на берег, дрожа от холода и адреналина. Тело ныло, но я был свободен.

Далеко внизу, на извилистой дороге, ведущей к замку Касуми, я увидел цепочку огней. Факелы. Конный отряд двигался быстро, и в центре его везли пленника.

— Держись, Като, — прошептал я, выжимая промокшую рубаху. — Рассвет еще не наступил.

У меня не было коня, и я был истощен, но теперь я знал секретный путь через водную артерию горы. Еще у меня были ярость и нож, которые жаждали крови предателя.

Ледяная вода все еще стекала с моих одежд, превращая каждый порыв ветра в удар хлыста, но времени на дрожь не было. Огни факелов внизу медленно, но верно приближались к «Глотке Дракона» — узкому скалистому перешейку, где дорога зажималась между отвесной стеной и обрывом.

Я посмотрел вниз. Склон Железного Пика здесь обрывался почти вертикально. Обычный человек не рискнул бы спускаться здесь даже днем, со снаряжением. Но у меня была «Пустота» и ярость, которая согревала лучше любого костра.

Я начал спуск. Пальцы, онемевшие от холода, цеплялись за выступы камней, как когти ястреба. Пару раз порода под ногами крошилась, и я зависал на одной руке над бездной, чувствуя, как сердце колотится о ребра. В эти моменты я прижимал рукоять ножа к скале — магический мороз мгновенно схватывал трещины ледяными спайками, укрепляя мою опору.

Я скользил вниз, как тень, обдирая ладони в кровь, пока не оказался на широком карнизе прямо над входом в теснину.

«Глотка Дракона» оправдывала свое название. Здесь даже двое всадников с трудом могли ехать плечом к плечу. Сверху отряд казался цепочкой огненных муравьев. Я видел Исиро — он ехал впереди, горделиво выпрямив спину. В центре группы двое гвардейцев вели под уздцы коня, к которому был приторочен Като. Он висел поперек седла, как тюк с товаром, и его рука безжизненно качалась в такт шагам лошади.

Я приготовил тяжелый валун, балансирующий на самом краю. «Пустота» за пазухой вибрировала, предвкушая финал.

— Еще немного, Исиро, — прошептал я, перехватывая рукоять катаны. — Ты хотел увидеть, как умирает воин? Смотри внимательно.

Отряд вошел в ущелье. Эхо копыт загремело между скал. Когда голова колонны поравнялась с моим выступом, я всем весом навалился на камень.

Валун рухнул вниз, с оглушительным грохотом врезавшись в дорогу прямо перед конем Исиро. Животное вскрикнуло и встало на дыбы, сбрасывая всадника. В узком пространстве началась паника.

Я спрыгнул следом, используя «Пустоту», чтобы замедлить падение — ледяной импульс ножа на мгновение уплотнил воздух под моими ногами, смягчая удар о землю.

Я приземлился в самом центре хаоса, между Исиро и плененным Като. Пыль еще не осела, а моя сталь уже пела.

— Ронин! — взвизгнул Исиро, пятясь назад и прикрываясь маской, словно она могла защитить его от гнева. — Как ты… ты же сдох в озере!

— Смерть не приняла оплату, — ответил я, делая шаг вперед. — А теперь я пришел за твоей.