Глава 1:Смерть и перерождение

— Саша, стой! Не гони, разобьемся ведь! — я вцепилась в край кожаного сиденья, чувствуя, как ногти впиваются в обивку. Мой голос дрожал, я отчаянно пыталась остудить его пыл, но стрелка спидометра продолжала ползти вверх, словно соревнуясь с бешеным ритмом моего сердца.В тот момент страх сковал всё тело. Саша на секунду обернулся, чтобы проверить, как я… и эта секунда стала роковой. Контроль был потерян. Из ниоткуда, словно из самой густой тьмы, вылетели ослепительные фары встречной машины.— САША! — крик вырвался из моих легких, обжигая их ледяным воздухом.Удар. Оглушительный скрежет металла, звон лопающегося стекла и дикий визг тормозов. Мир перевернулся, превращаясь в месиво из боли и звуков. Последнее, что я помнила — это рука Саши. Он сжимал мои пальцы так сильно, будто пытался удержать меня на этом свете. Но секунда, другая… и его хватка ослабла. Пальцы соскользнули, и меня выбросило в вязкую, холодную пустоту.Потом были вспышки: сирены скорой, крики прохожих, запах жженой резины. А дальше — только белый потолок реанимации и назойливое, сводящее с ума биканье монитора. Оно отсчитывало последние мгновения моего пульса. Я слышала приглушенный голос врача, который что-то объяснял моим плачущим родителям, но слова расплывались в тумане. Сил держать глаза открытыми больше не было. Я закрыла их и… просто исчезла.Очнулась я не от голоса мамы и не в стерильной тишине больницы. Меня разбудил холод. Колючий, пробирающий до самых костей. Я лежала на жесткой кровати, застеленной кусачим шерстяным одеялом, которое пахло пылью и старой соломой.— Что происходит? Где я? — я в недоумении огляделась.Мой голос прозвучал странно — выше и тоньше, чем обычно. Я попыталась сесть, но тело показалось мне непривычно легким и слабым. Оглядевшись, я похолодела. Это точно была не палата. Серые, облупленные стены, тяжелые тени по углам и ряды таких же убогих коек. Окно, затянутое мутной пленкой, пропускало лишь тусклый, серый свет.Мои руки… я подняла их к лицу и замерла. Это были крошечные ладошки ребенка, испачканные в саже. Где мои кольца? Где маникюр? Вместо них — тонкие пальцы и обломанные ногти.В этот момент в тишине коридора раздался мягкий, осторожный стук.— Алоиза… Ала, можно войти? — раздался за дверью голос, нежный и обволакивающий, словно теплый мед.Я замерла, боясь даже дышать. Сердце пустилось вскачь. «Кто такая Ала? Что, если она поймет, что я не та девочка?» — паника накрыла с головой. Я судорожно соображала: «Луизабель, успокойся. Ты на конференции по логистике выступала, ты из аварии выжила… Ты справишься».— Ала…? Я вхожу, — дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла женщина.Она была похожа на ожившую сказку. Длинные рыжие волосы, шелковистые и блестящие, были уложены в сложную косу, перехваченную кожаным шнурком. На ней была тяжелая теплая накидка, а под ней — платье из простой, но добротной ткани. От неё пахло сушеными травами и чем-то неуловимо лесным.«Блин… сейчас мне настанет конец», — пронеслось в мыслях.— Ала, милая… — она подошла вплотную и, не говоря больше ни слова, крепко обняла меня.От неё исходило такое невероятное тепло, что мой внутренний озноб начал отступать. Я уткнулась носом в её плечо, чувствуя, как страх сменяется странным спокойствием.— Ала, не беспокойся, такого больше не произойдет, я обещаю. Ты же веришь тетушке Разолин? — она отстранилась и заглянула мне в лицо, бережно убирая спутанные волосы со лба.Только сейчас я заметила её глаза: бездонные, небесно-голубые, но со странным вертикальным зрачком, какой бывает только у хищных зверей. У лисиц. Мое сердце пропустило удар, но страха не было. Внутри меня вдруг проснулось чужое, теплое чувство — нежность и безграничное доверие к этой женщине.— Да, я вам верю! — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела подумать. Мой детский голос звучал непривычно звонко.Разолин улыбнулась, и на её щеках появились ямочки. Она молча подхватила меня на руки — я удивилась, каким хрупким кажется это тело — и понесла к углу комнаты. Там, на кривом гвозде, висело старое зеркало в треснувшей деревянной оправе.Когда она опустила меня на пол перед ним, я чуть не вскрикнула. Из мутной, засиженной мухами глубины на меня смотрела незнакомка. Девочка лет пятнадцати. Настоящий водопад каштановых кудрей до самых бедер — спутанных, пыльных, но удивительно густых. Кожа была бледной, почти прозрачной, а густая челка полностью скрывала лоб.Но самым странным были глаза. Темно-синие, глубокие, как штормовое небо над океаном. В них читалась такая тоска и такая сила, что у меня перехватило дыхание. «Это я? Теперь это я?»Разолин тем временем достала из кармана накидки старый деревянный гребень и фиалковую ленту. Она села на край моей кровати, усадила меня между колен и начала расчесывать мои волосы.— Твои волосы — это твое сокровище, Ала, — шептала она, и каждое движение гребня казалось мне магическим ритуалом. — Никогда не позволяй им тускнеть.Она ловко разделяла пряди, заплетая их в две сложные, объемные косы. Когда она закончила, я снова посмотрела в зеркало. Из него на меня глядело уже совсем другое существо — аккуратное, красивое и до боли беззащитное.— Ты такая красивая с этой прической! — Разолин поцеловала меня в макушку, глядя мне прямо в душу через отражение.Я обернулась и крепко обняла её. Слезы сами покатились по щекам. Это были не мои слезы — это плакало тело Алоизы, прощаясь с единственным человеком, который её любил.— Кстати, Ала… у меня для тебя новость, — Разолин замялась, её пальцы нервно перебирали край накидки. — Скоро за тобой приедут.— Кто? Зачем? — я мгновенно напряглась. В голове всплыли картины из старых книг о злых опекунах.— Твоя тетя, Анета Фонтайн. Она заберет тебя к себе, в столицу.Разолин вдруг всхлипнула и снова прижала меня к себе, так сильно, что я почувствовала стук её сердца.— Я буду так сильно по тебе тосковать, маленькая искорка! В этом приюте станет совсем темно без тебя…Я чувствовала, как её слезы мочат мои новые каштановые волосы. Мне было невыносимо жаль её. Она любила Алоизу, а я была лишь душой из другого мира, случайно занявшей это место. Но теплота, исходящая от этой женщины, заставила меня прошептать самое важное:— Я тоже буду скучать по вам, тетушка Разолин. Я никогда вас не забуду.Я пообещала это себе и той девочке, чью жизнь мне теперь предстояло прожить.Я сидела на кровати, чувствуя, как колючее одеяло кусает кожу через тонкую сорочку. В голове набатом била одна мысль: «Импровизируй, Луиза. Твоя карьера зависела от умения договариваться с самыми сложными клиентами. Неужели ты не справишься с одной аристократкой?»— Анета Фонтайн… — прошептала я, пробуя имя на вкус. Оно звучало дорого и холодно. — Она… какая она, тетушка Разолин?Разолин вытерла слезы краем фартука и горько усмехнулась.— Ох, милая. Семья Фонтайн — это старая кровь. Гордые, как горные пики, и холодные, как ледники. Анета — младшая сестра твоей матери, но они не общались много лет. Она не знала о твоем существовании, пока приют не направил ей официальный запрос после смерти твоей мамы.Значит, она меня не знает. Совсем. Это был мой шанс и мой смертный приговор одновременно.— Она уже здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.В этот момент за окном, внизу на грязном дворе приюта, раздался звонкий цокот копыт и скрежет колес по гравию. Я замерла. Разолин подошла к окну и отодвинула мутную пленку.— Черная карета с золотым гербом… — прошептала она с благоговейным ужасом. — Это за тобой, Ала. Иди, умойся. Твоя новая жизнь не любит пыли.Я подошла к тазу с ледяной водой. Вглядываясь в свое отражение, я видела испуганную девочку с огромными синими глазами. Но внутри этой девочки жила Луизабель — женщина, которая знала цену жизни.«Так, Алоиза. План такой: будь тихой, вежливой и немного испуганной. Сиротка из приюта не может цитировать законы физики или требовать кофе с безлактозным молоком. Просто выживи».Я плеснула холодной водой в лицо. Кожа отозвалась покалыванием, а каштановые кудри, которые Разолин так бережно уложила, рассыпались по плечам, переливаясь на свету странным, почти металлическим блеском.— Я готова, — сказала я, расправляя плечи.Разолин взяла меня за руку. Её ладонь была горячей и шершавой. Мы вышли в длинный серый коридор, где пахло кислыми щами и безнадегой. У ворот приюта уже стояла ОНА.Анета Фонтайн выглядела так, словно сошла с обложки исторического романа. Высокая, в платье цвета ночного неба, с идеальной осанкой. Её лицо было бледным и неподвижным, как маска из фарфора. Она окинула приют брезгливым взглядом, пока её глаза не остановились на мне.Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Машинально я сделала то, что видела в фильмах — слегка склонила голову и присела в неуклюжем реверансе, пряча взгляд за густой челкой.— Алоиза? — её голос был как удар хлыста. Чистый, властный и лишенный всяких эмоций.— Да, госпожа Анета, — прошептала я, стараясь звучать как можно тише.Тетя подошла ближе. От неё пахло морозной свежестью и сталью — запах силы. Она приподняла мой подбородок кончиком своего дорогого стека.— Хм. Кудри матери, а глаза… странные глаза. Идем. У меня нет времени на сантименты. В карету.Я бросила последний взгляд на плачущую Разолин. Мое сердце обливалось кровью, но я знала: если я останусь здесь, я умру. Впереди была неизвестность, магия и где-то там далекая безнадёжнось. Я сделала первый шаг к карете, даже не подозревая, что с этим шагом каштановые волосы на моем затылке на мгновение вспыхнули чистым серебром. И погасли оставив лишь один белый локон. Моя игра началась!