Глава 3
Реддинг, штат Калифорния,
Центр детского движения и восстановления «Шаста»
12 июля 2005 года
«Он совсем как марионетка».
Адам наблюдал, как кузена фиксируют в мягких поддерживающих шортах. К ним тут же пристегнули страховочный трос, тянущийся от металлической рамы над беговой дорожкой.
— Не бойся. — Врач регулировал нагрузку на пульте. — Я держу тебя. Давай, сделай шаг.
Мальчик шагнул, и полотно дорожки медленно поползло под ногами. На секунду он покачнулся, но трос тотчас подхватил его, и он выровнялся.
Адам не отрываясь следил за кузеном. Тот дёргался так, будто им управлял невидимый кукловод — руки и ноги двигались сами по себе, не слушаясь хозяина.
Рядом стояла мама, обняв его за плечо. Они приехали проведать двоюродного брата. Родители Томаса уехали из города и попросили маму навещать их сына.
У Томаса была гиперкинетическая форма ДЦП. Такие тренировки учили его держать равновесие, несмотря на «помехи» собственного тела. Чем дольше он шагал по дорожке, тем меньше становилось непроизвольных движений — тело постепенно привыкало подчиняться.
— Доктор, — тихо обронила мама, — мы отойдём и вернёмся ближе к вечеру.
— Конечно, миссис Морс. — Врач кивнул, не сводя взгляда с Томаса.
Адам с мамой вышли из кабинета и направились к выходу. Пока они шли по длинном коридору, она не проронила ни слова. После смерти отца мама стала замкнутой и отстранённой. Спустя два года она так и не оправилась от потери. Адам продолжал винить себя в том, что случилось на озере, но мама всегда твердила, что он не виноват.
Через полчаса они сидели в кафе неподалёку от центра. Мама пила кофе, глядя куда-то в сторону, а Адам потягивал холодный лимонад через трубочку. Он размешивал напиток и наблюдал, как кусочки льда плавают в стакане, сталкиваясь друг с другом.
— Мам, скажи, Томас поправится? — спросил он, не отрывая взгляда от стакана.
Она посмотрела на сына, поставила чашку на столик и мягко ответила:
— К сожалению, нет. Его болезнь неизлечима.
Адам перевёл взгляд на маму и удивлённо посмотрел ей в глаза.
— А зачем тогда он столько времени проводит там? Мог бы сейчас быть дома. Дома же всегда лучше, так ведь?
— Сынок, болезнь не лечится, но её можно облегчить. Врачи научат его жить с этим, чтобы он не так сильно нуждался в посторонней помощи. Маме и папе Томаса будет легче, и ему самому тоже. Понимаешь?
— Кажется, да. — Он глубоко вздохнул. — Я бы очень хотел, чтобы он полностью поправился.
— Я тоже, сынок. — Мама слегка улыбнулась, и эта улыбка на миг осветила её уставшее лицо.
*******
На улице уже стемнело, когда они вернулись в центр. Томас спал в своей палате, обессиленный после изнурительных тренировок. Мама стояла у окна и молча смотрела на закат, погружённая в свои мысли. Адам заметил, как Томас подёргивается во сне, и тихонько подошёл к его кровати. Легонько сжал его ладонь и замер, надеясь, что так поможет ему спать спокойнее.
«Я бы так хотел, чтобы ты выздоровел», — подумал он.
Спустя несколько минут судороги почти прекратились. Адам осторожно опустил его руку и погладил по голове.
Внезапно он почувствовал, как тело начинает наливаться жаром изнутри. На руке выступили светящиеся золотые линии, стремительно поднимаясь от кисти к плечу, пульсируя в такт сердцебиению.
Мама обернулась на странное свечение и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она наблюдала, как ярко светятся глаза её сына, озаряя всю палату золотистым светом. Через несколько секунд всё закончилось, и Адам без сознания рухнул на пол.
*******
Он открыл глаза, но ничего не мог разглядеть из-за яркого света, бьющего прямо в лицо.
— Ты как, малыш? — Доктор светил маленьким фонариком ему в зрачки, проверяя реакцию.
Адам прищурился и попытался встать, но сильная рука остановила его.
— Не спеши. — Врач мягко удержал его за плечо. — Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит?
— Где моя мама? — спросил Адам, всё ещё щурясь от света.
— Она в палате твоего брата, разговаривает с его лечащим врачом. Скоро придёт. Ты пока не вставай, отдыхай.
Доктор погладил его по плечу и вышел из палаты.
Адам тут же вскочил с койки, подбежал к двери и тихонько приоткрыл её. Выглянув в коридор, увидел, как врач скрывается за поворотом. Тогда он выскользнул наружу и отправился на поиски мамы.
Пройдя несколько дверей, он заглянул в окошко одной из палат и увидел её. Она сидела на кровати, опустив голову, и даже не шевелилась. Томаса в палате не было.
— Мама… — Он открыл дверь и тихо вошёл.
Она не подняла головы.
— Где Томас? — спросил Адам, подходя ближе.
— Он здоров, — тихо ответила она, не меняя позы.
— Правда? — Адам просиял. — А где он сейчас? Я хочу его увидеть.
Тишина. Она медленно подняла голову и посмотрела на него. В её глазах было что-то такое, чего он никогда раньше не видел — холодное, чужое, будто она смотрит не на сына, а на незнакомца.
— Что ты такое? — спросила она, и в её голосе послышались странные нотки.
— Что?
Адам смотрел на неё, не понимая. Сделал несколько робких шагов в её сторону.
— Ты мог спасти отца. — Её голос звучал ровно и пусто, без всяких эмоций.
— Мама, я не пони…
— Почему ты не помог отцу?! — сорвалась она на крик.
— Мамочка… — Адам испугался, не понимая, что с ней происходит.
— Ты мог его спасти! Ты мог помочь ему! — Она кричала всё громче, и голос эхом разносился по пустой палате.
Адам попятился назад, но вскоре упёрся спиной в холодную стену.
— Из-за тебя он умер! Убирайся отсюда! — Она вскочила с кровати и с безумным взглядом двинулась к нему. — Пошёл вон! Я не хочу тебя больше видеть! Ненавижу тебя!
Дверь распахнулась, и в палату вбежали люди в медицинских халатах. Один из них схватил Адама за руку и быстро повёл к выходу, а ещё двое пытались удержать обезумевшую женщину, которая не переставала кричать и вырываться.
Больше он её не видел. Никогда.
*******
«Они совсем как марионетки…»
Адам не мог поверить своим глазам. То, что предстало перед ним, выходило за границы любого мыслимого кошмара.
— Господи… — выдохнул офицер Никсон, и в этом слове было всё: и ужас, и отчаяние, и непонимание.
— Сэр, что это за чертовщина? — Лицо Смита побледнело настолько, что стало почти одного цвета со снегом за окном.
В центре гостиной мистер и миссис Стивенсоны медленно кружились в жутком танце. Их движения были неуклюжими и дёргаными, как у тряпичных кукол, которыми управляет неопытный кукловод. Сквозь их руки, ноги и даже головы были продеты десятки тонких, но прочных лесок, скрепляющих супругов между собой. Концы этих нитей уходили к потолку, где крепилось множество хитроумных механизмов. Большинство из них тянулось к старинному музыкальному инструменту в углу. Леска то натягивалась, то провисала, заставляя тела совершать почти полный оборот в одну сторону, а потом резко дёргаться в обратную. Вся гостиная напоминала гигантскую паучью сеть, в центре которой всё ещё билась пойманная жертва.
— Гонсалес, Смит! Проверьте все комнаты. — После долгой паузы к Харту наконец вернулся дар речи. — Смотрите по сторонам и под ноги. Ничего не заденьте.
Леска не переставала скрипеть, заставляя Стивенсонов продолжать свой жуткий танец, и этот скрип, казалось, проникал в самые глубины сознания.
— Харт — диспетчерской. — Шериф говорил в рацию, не отводя взгляда от танцующих тел. — Код 10-71. Требуется подкрепление. Оцепить район в радиусе квартала, никого не подпускать.
Харт посмотрел на лески, протянутые от входной двери по потолку и стенам. Все они вели только в гостиную, создавая вокруг неё непроходимую паутину.
— Должно быть, мы активировали механизмы, когда открыли дверь. — Он перевёл взгляд на Адама, который обводил глазами гостиную, будто что-то выискивая. — Ты в порядке?
— Здесь нет мальчика, — тихо ответил Адам.
— Не понял. — Шериф напряжённо уставился на него.
— У них есть сын. Брайан. Его нет в гостиной.
Неожиданно музыка оборвалась. Адам и Харт одновременно обернулись к углу гостиной, где стоял граммофон. Рядом с ним застыл офицер Никсон, держась за поднятый звукосниматель. Он выглядел растерянным, будто сам не понимал, что только что сделал.
Звенящий треск мгновенно оглушил Адама, и он инстинктивно закрыл уши руками. Лески выскользнули из тел Стивенсонов, и те безжизненно рухнули на пол, издав глухой стук. Всего несколько мгновений — и все нити с громким звенящим звуком на огромной скорости устремились к Никсону. Ещё миг — и он упал на пол, разрезанный на десятки кровавых фрагментов.
В доме повисла мёртвая тишина. Над телом офицера на долю секунды зависло кровавое облако, а под ним мгновенно образовалась огромная лужа. Кровь стремительно растекалась по деревянному полу во все стороны, смешиваясь с пылью и превращая гостиную в кровавое месиво.
— Никому не двигаться! — прокричал Харт, и его голос эхом разнёсся по комнате.
Адам опёрся рукой о стену и медленно сполз на пол, чувствуя, как ноги перестают держать.
— Всем покинуть помещение тем же путём, которым вошли. — Харт говорил тихо и спокойно, будто опасаясь, что любой громкий звук может активировать ещё какие-нибудь ловушки. — Ничего не трогать.
Гонсалес молча смотрел на останки того, кто ещё минуту назад был его товарищем, и не мог пошевелиться. Смит шептал себе что-то под нос — то ли молитву, то ли ругательства, то ли просто бессвязный набор слов.
— Выходим. — Шериф повторил громче. — Быстро.
Он проследил, чтобы подчинённые прошли к выходу, и снова достал рацию. Не отводя взгляда от жуткой картины в гостиной, нажал кнопку вызова:
— Харт — диспетчерской. Код 10-33. Мне нужна бригада… — Он запнулся, прокашлялся и продолжил уже более твёрдым голосом: — Мне нужна бригада сапёров. В здании механические ловушки, натяжные системы. Возможно, взрывчатка. Здесь может быть всё что угодно.
Харт подошёл к Адаму, взял его под руку и помог подняться.
— Также пришлите кинологов. — Он потянул Адама к выходу. — Этот ублюдок не мог не оставить следов, сотворив подобное.
— Я должен найти Брайана, — вдруг сказал Адам, выдернул руку и шагнул вперёд по коридору.
— А ну стоять! — Харт схватил его за капюшон и резко дёрнул к себе. — Адам! — Он прижал его к стене и посмотрел прямо в глаза. — Тебе мало того, что ты только что видел? — Адам пытался вырваться, но шериф держал крепко. — Я не собираюсь больше терять людей из-за их необдуманных поступков.
Адам перестал сопротивляться, и Харт отпустил.
— Здесь слишком опасно. — Шериф старался говорить спокойно, но было слышно, что он сам шокирован не меньше остальных. — Своей смертью ты делу не поможешь. Мы обязательно найдём мальчика. Ты слышишь?
— Да, Джон. Слышу. — Адам не отводил взгляд от дверей, ведущих в другие комнаты, в глубине души надеясь, что сейчас одна из них откроется и он увидит Брайана. Живого и невредимого.
— Пошли, парень.
Они вышли на крыльцо. Адам, спотыкаясь, сделал несколько шагов и опёрся о перила, пытаясь отдышаться. Ветер резкими порывами хлестал по лицу, возвращая в реальность. К дому одна за другой съезжались полицейские машины с мигалками. Сапёры уже стояли возле открытых багажников, доставая снаряжение. Кинологи с собаками на поводках начинали прочёсывать территорию. Воздух был словно под напряжением — каждый присутствующий принимал это дело близко к сердцу. Двое жителей их маленького города убиты самым изощрённым способом. Пропал ребёнок. Погиб офицер. А психопат, сотворивший всё это, до сих пор на свободе.
Стоун-Хейвен переставал быть тихим и сонным местечком.
Адам и Харт подошли к забору, где уже ждал Ник, кутаясь в куртку.
— Брукс. — Шериф обратился к нему. — Возвращайтесь в «Старую скорую» и ждите моего звонка.
— Хорошо, шериф. — Ник кивнул и перевёл взгляд на Адама.
— Я дам знать, как только хоть что-то прояснится. — Харт посмотрел на Адама, давая понять, что разговор окончен.
Тот молча кивнул и вместе с Ником направился к фургону.
*******
Машину немного мотало на обледенелой дороге, и Адаму пришлось сбавить скорость до минимума. Снегопады этой зимой были особенно сильными, коммунальные службы явно не справлялись.
«Теперь я почти точно уверен, что „Чёрное Рождество“, смерть безумного Мартина и убийство в доме Стивенсонов связаны между собой, — думал Адам, глядя на дорогу. — Но кто мог всё это провернуть? И главное — как? Как можно остановить сердце целому автобусу людей и не оставить следов? Мартина кто-то убил точно так же. Стивенсоны, уверен, тоже были мертвы ещё до того, как их насадили на эти лески. Крови в гостиной практически не было. А ведь от таких ран там всё должно было быть залито, если бы сердца ещё бились».
— Что там случилось? — спросил после долгого молчания Ник, не выдержав напряжения.
— Убийство. — Рассеянно ответил Адам, всё ещё погружённый в мысли.
— Убийство?! — Ник удивлённо перевёл взгляд с дороги на него. — Кого?
— Тот, кто убил Мартина, оставил подсказку с адресом. И там… — Он замолчал, снова увидев перед глазами жуткую картину.
— Безумного Мартина убили? — Ник из удивлённого состояния перешёл в шоковое. — Господи, Адам. Зачем ты тогда рванул туда один? Тебе жить надоело?
— Я думаю, здесь есть связь с «Чёрным Рождеством», — тихо сказал Адам.
— Чего? Каким боком это вообще может быть связано?
— Пока не могу объяснить.
— Ты мне что-то недоговариваешь, Адам. Либо ты сходишь с ума.
«Может быть, и так», — подумал Адам, но вслух ничего не ответил.
Они прибыли к «Старой скорой». Адам вышел из машины и подошёл к двери. Вставил ключ, но провернуть не получилось — замок не поддавался. Тогда он просто дёрнул за ручку, и дверь неожиданно легко открылась.
— Ник, ты закрывал дверь на ключ, когда мы уходили? — спросил Адам, настороженно оглядываясь.
— Конечно. — Ник ответил уверенно. — Я всегда закрываю. А что?
— Дверь открыта.
— Я точно помню, что закрывал. — Ник почесал затылок, уже начиная сомневаться.
— Ладно. Идём. Нужно закончить с Мартином до звонка Харта. Может, ещё что-то обнаружится.
Они зашли в секционную и замерли на пороге. Рядом с Мартином на соседнем столе лежало ещё одно тело, накрытое свежей простынёй.
— Кого-то ещё привозили? — Адам не отводил глаз от второго стола.
— Никого, — почти шёпотом ответил Ник.
Адам медленно подошёл к столу, бросил быстрый взгляд на Мартина — всё было так, как он и оставил. Потом снова посмотрел на очертания второго тела и медленно потянулся к простыне, но в последний момент резко одёрнул руку, будто обжёгшись.
— В чем дело? — испуганно спросил Ник.
Адам не отвечал. Он уже понял, кто лежит под этой тканью, ещё до того, как коснулся её.
«Нет, нет, нет, нет», — билось в голове.
Он заставил себя успокоиться, глубоко вздохнул и резко сдёрнул покрывало.
— Господи! — Ник схватился за голову и отшатнулся, едва не упав.
Адам стоял неподвижно, глядя на открывшиеся глаза. На глаза Брайана.
«Я найду тебя, мразь!» — мысленно прорычал он, и в этом обещании была вся его ненависть, вся боль, всё отчаяние.
— Я сообщу шерифу. — Ник в спешке выбежал из секционной, оставив Адама одного.
Адам смотрел в открытые, безжизненные глаза мальчика и не мог поверить, что есть на свете кто-то, способный на такую чудовищную жестокость. Он бережно опустил его веки, проведя по ним ладонью, словно пытаясь подарить хоть немного покоя.
Внезапно он отскочил от тела и в ужасе уставился на свою руку. Он даже не думал пробовать забрать жизнь Брайана — он был уверен, что мальчик, как и остальные, будет пуст. Но это произошло само собой, неосознанно.
«У него была жизнь… Что вообще происходит?!»
Адам никак не мог остановить поток видений будущего, стремительно проносящийся в голове. Картинки сменяли друг друга с невероятной скоростью, но каждая отпечатывалась в сознании чётко и ясно. В руке всё ещё оставалось тепло — тепло жизни Брайана, которое теперь разливалось по всему телу.
*******
35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,
офис шерифа округа Айрон-Шорс
23 января 2026 года
— Никаких следов. — Харт закурил сигарету и с силой бросил зажигалку на стол. — Ни одного отпечатка в доме и морге. Камеры поблизости ничего не засекли. Собаки дальше двора не продвинулись. За трое суток мы не сдвинулись с места ни на шаг. — Шериф глубоко затянулся и выпустил дым в потолок. — У нас пять трупов, включая ребёнка и офицера полиции. И это меньше чем за трое суток! — Он с силой ударил кулаком по столу, отчего бумаги подпрыгнули.
Харт говорил громко и со злостью, но ни разу не сорвался на крик. Этого было достаточно, чтобы любой понял: всё слишком серьёзно. Шерифа в таком состоянии, должно быть, не видела ещё ни одна живая душа. Он понимал, что люди на пределе — как моральном, так и физическом, поэтому лишние крики сейчас ни к чему.
— Три смерти от острой сердечной недостаточности. — Шериф опустил глаза на заключения, разложенные перед ним. — Одна от удушения и ещё… Никсон.
Он затушил окурок в переполненной пепельнице и устало откинулся в кресле.
— Есть мысли? — Он посмотрел на Адама, который сидел напротив, сгорбившись и глядя в одну точку.
— Я думаю, трагедия с автобусом и эти смерти связаны. — Адам говорил запинаясь, словно каждое слово давалось с трудом.
Он выглядел болезненно: тёмные круги под глазами стали ещё глубже, взгляд отсутствовал, лицо бледное, почти серое.
— Недавние смерти связаны. — Харт согласился. — Здесь сомнений нет. Но автобус… Сомнительно. Такое провернуть просто невозможно. Не существует способа остановить сердце одновременно у семнадцати человек.
— Стивенсонов и Мартина он убил точно так же.
— Но Брайана он просто задушил. — Харт пристально смотрел на Адама, пытаясь понять, что у того в голове. — Почему?
— Потому что он псих, — бросил Адам, не поднимая глаз.
— Нет. — Харт задумчиво посмотрел в окно, за которым сгущался вечерний сумрак. — Психов я вижу постоянно. Этот тип — конченый ублюдок, но точно не псих. Он слишком умён, слишком осторожен и прекрасно знает, что делает. И знает, зачем. Сотворить столько дерьма и не оставить никаких следов? На такое психи не способны. — Он перевёл взгляд обратно на Адама. — Ты больше ничего не нашёл при вскрытии остальных?
— Ничего. Только у Мартина. — Адам часто моргал, и с каждым разом ему было всё труднее держать глаза открытыми.
— Эта сволочь оставила нам адрес. — Харт провёл рукой по грубой щетине, покрывавшей щёки. — Значит, он хотел, чтобы мы быстрее нашли Стивенсонов. И раз уж оставил подсказку, будет и дальше искать контакта с нами.
«Контакта со мной, — подумал Адам. — Брайан в морге — это послание точно для меня. Скорее всего, он знает о моём даре и обо всех детях, которых я исцелил. Только почему не вышел напрямую? Зачем все эти больные игры?»
— Нужно выставить патрули по нескольким адресам. — Адам достал из кармана куртки сложенный в несколько раз листок и положил на стол перед шерифом.
Харт вопросительно посмотрел на него, взял записку и развернул.
— И что это за адреса? — Он отложил листок в сторону, даже не вглядываясь.
— Первые четыре — адреса детей, которые были моими пациентами в хосписе. И пятый — сама «Тихая гавань».
В кабинете ненадолго повисла тяжёлая тишина.
— Зачем? — Харт снова взял записку в руки, словно надеясь найти в ней скрытый смысл.
— Двое детей уже погибли, как мы предполагаем, от рук одного и того же урода.
— Это ты предполагаешь, Адам. Автобус мог оказаться всего лишь страшной случайностью.
— Дети могут быть в опасности! — Голос Адама дрогнул, выдавая отчаяние.
— У нас нет ресурсов, чтобы тратить их на пустые предположения.
Адам опустил локти на колени и закрыл лицо руками, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Мы должны сейчас бросить все силы на то, чтобы найти хоть что-то стоящее. Я не могу разбрасываться людьми, проверяя все теории подряд. Даже если они звучат логично. Ты меня понимаешь, Адам?
— Да, да. Понял. — Он резко встал с кресла и направился к выходу. — Я пойду, работы много.
— Тебе нужно отдохнуть. — Харт был явно обеспокоен его состоянием. — Ты совсем себя измотал. На пользу это не пойдёт. Сейчас всем нужна ясная голова.
— Я в порядке, шериф. — Не оборачиваясь, ответил Адам и плотно закрыл за собой дверь.
*******
17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,
хоспис «Тихая гавань»
23 января 2026 года
Третьи сутки без сна. Страх засыпать становился всё сильнее, превращаясь в навязчивую фобию. Силы стремительно покидали Адама, и он чувствовал, что находится на самом краю. Он боялся лежать, боялся сидеть и даже просто стоять на одном месте.
Адам ходил от одного окна к другому, вглядываясь в непроглядную темноту за стёклами, но кроме снега и черноты ничего не было видно. Время от времени ему казалось, что он слышит какие-то звуки снаружи, и он замечал движущиеся тени.
«Отлично. От нехватки сна уже галлюцинации. В таком состоянии я и себя не смогу защитить».
Полицейские патрули так и не были расставлены по адресам, которые он дал шерифу.
«Я, наверное, мог рассказать всё Харту, и, возможно, он бы даже поверил. Но велик шанс, что я бы сейчас лежал привязанным к койке, напичканный успокоительными».
Адам знал: стоит лишь расслабиться и смежить веки, как он провалится в сон. А там его ждёт то, к чему он не готов и никогда не будет готов, — смерть Брайана его собственными глазами.
«Неужели он знает про кошмары после поглощения? Специально не остановил ему сердце? Или в тот момент просто поддался своим больным фантазиям и задушил его?»
Ветер за окном завывал всё сильнее, с силой ударяясь в стёкла хосписа. В кабинете было темно, но Адам не включал свет — так он мог лучше разглядеть хоть что-то за окнами. Он должен быть наготове, если этот ублюдок решится пробраться в «Тихую гавань».
Ноги отказывались слушаться, при ходьбе то и дело подкашивались. Адам позволил себе сесть на самый краешек дивана, чтобы дать им отдых хотя бы на несколько минут, иначе он просто рухнет на пол без сознания. Ноги немного отпустило, и в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина.
*******
— На улице очень холодно. — Мать натянула тёплую вязаную шапку на голову мальчику, поправляя её.
— Ну мам, — жалобно протянул он. — Я же только на минутку. Выброшу мусор и сразу бегом домой.
— Не спорь. Ты же не хочешь снова заболеть? — Она сняла с вешалки тёплую куртку и протянула сыну.
— Не хочу, — пробубнил мальчик и послушно взял куртку.
— Только давай туда и обратно. Ужин почти готов.
Он кивнул, взял двумя руками большой чёрный мешок и с трудом закинул себе на плечо. Мать открыла дверь, и он, переваливаясь под тяжестью ноши, потопал к мусорному баку, стараясь сохранить равновесие на скользкой дорожке.
Дойдя до калитки, скинул мешок на снег и выпрямился, переводя дыхание. Из-за сильной метели улицы видно практически не было — фонарные столбы почти не спасали. Мальчик открыл крышку бака и посмотрел в сторону, откуда доносился странный звук. Совсем рядом захрустел снег под чьими-то ногами. Он пытался всмотреться в темноту, но снег бил прямо в лицо, залепляя глаза. Рассмотреть хоть что-то было невозможно. С трудом он закинул мешок в бак и накрыл крышкой.
Обернувшись, тихо вскрикнул и подпрыгнул от испуга. Прямо перед ним стоял незнакомый человек в чёрной куртке с глубоко надвинутым капюшоном.
— Прости, — незнакомец улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — Я тебя напугал?
— Немного, — голос мальчика дрожал.
— Почему ты не дома? Уже довольно поздно.
— Я вышел выбросить мусор. — Он посмотрел в сторону двери, но матери там уже не было. — Сэр, я пойду. Меня родители ждут.
— А твой папа дома? — Незнакомец подошёл поближе.
— Д-да. — Мальчик сделал шаг назад. — Вы его друг?
— Очень хороший друг. — Человек в капюшоне расплылся в широкой, почти неестественной улыбке. — Отведёшь меня к нему?
— Ну… Ладно.
Они подошли к крыльцу, и мальчик открыл дверь.
— Папа! — громко позвал он отца. — К тебе пришёл…
*******
«Проснись, малыш».
Он с трудом разлепил тяжёлые веки. Перед глазами всё плыло, предметы теряли очертания. В нескольких метрах от себя он увидел размытую фигуру человека.
— Ты так всю жизнь проспишь. — Незнакомец улыбался, глядя на него.
— Где я? — спросил мальчик, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Ты дома, конечно же.
— А где мама и папа?
Каждое слово давалось с огромным трудом. Голова раскалывалась от невыносимой боли, в ушах стоял тонкий, оглушающий писк. Он попытался поднять руку, чтобы приложить к голове, но тело совершенно не слушалось.
— Вот же они. — Незнакомец отошёл в сторону и указал пальцем вглубь комнаты.
— Мама, папа… — Мальчик разглядел знакомые силуэты и замолчал на полуслове.
Его родители кружились, обняв друг друга, в центре гостиной. Их движения были неестественными, дёргаными, словно ими управлял невидимый кукловод.
— Из твоих родителей получились отличные актёры. — Незнакомец громко засмеялся, и смех эхом разнёсся по комнате.
Мальчик смотрел на мать и отца, не понимая, что происходит. Он ещё плохо соображал после сна.
— Тебе нравится театр? — Прокрутившись вокруг себя на одной ноге, спросил незнакомец. — Ну же, Брайан, аплодисменты маме и папе!
Брайан попытался встать, но безуспешно — тело будто прилипло к стулу.
— Ой, прости. Ты, кажется, привязан к стулу. — С поддельным разочарованием произнёс незнакомец.
Картинка перед глазами почти перестала плыть, и мальчик наконец увидел неестественно откинутую назад голову матери. Посмотрел в её глаза, в которых больше не было жизни, и пронзительно закричал.
— А ну заткни свою пасть! — Незнакомец приблизился к лицу мальчика вплотную, дыхание обожгло кожу.
Брайан начал громко плакать и звать родителей, надеясь, что они очнутся.
— Они тебе не помогут! — заорал человек в капюшоне. — Тебе никто не поможет! Всем на тебя плевать!
— Помогите! — Мальчик изо всех сил пытался освободиться от пут, но верёвки только сильнее впивались в запястья.
— Ты всего лишь открытка! — Незнакомец грубо сдавил его лицо пальцами, так что губы невольно вытянулись трубочкой, и заставил смотреть себе прямо в глаза. — Всего лишь письмо для доктора Адама!
Мальчик с ужасом смотрел в эти чёрные, бездонные глаза и не мог произнести ни слова.
— Пожинай свои плоды, доктор Адам. — Он возбуждённо улыбался, и в этой улыбке было что-то безумное. — Это всё ты. Ты виновен в этом. Я заберу всё, что имеет для тебя хоть какую-то ценность.
Он схватил мальчика за горло и начал давить с чудовищной силой.
— До скорой встречи, Адам.
*******
— Адам, проснитесь.
Он резко схватил руку, коснувшуюся плеча, и вскочил с дивана, тяжело дыша. Амелия от неожиданности ахнула и уронила стакан с кофе. Картонный стаканчик глухо приземлился, расплескав горячий напиток.
— Амелия? — Он отпустил её руку и часто заморгал, приходя в себя.
— Извините. — Девушка испуганно смотрела на бледное, покрытое испариной лицо. — Я не хотела вас напугать.
— Нет, это вы простите. — Адам посмотрел под ноги, отступил от растекающейся лужи. — Нервы ни к чёрту в последнее время.
— Я увидела, что вы здесь, и решила принести кофе. Раз уж в прошлый раз не получилось.
— Работы много навалилось. Я выпал из жизни на несколько дней. — Он подошёл к умывальнику, умыться и прийти в себя.
— Да, я слышала про убийства. Это ужасно.
Адам наклонился над умывальником, тщательно умылся холодной водой, пытаясь согнать остатки кошмара.
— А кто такой Брайан? — спросила девушка после паузы.
Дрожь прошлась по телу Адама. Он медленно обернулся.
— Вы разговаривали во сне, когда я вошла. — Девушка увидела на его лице недоумение и, как ей показалось, испуг.
— Бывший пациент «Тихой гавани». — Он взял полотенце, вытер лицо. — Я ещё что-то говорил?
— Больше ничего не слышала. Вы очень тихо.
Адам посмотрел на часы.
«Три часа проспал. Как я мог так отключиться? Надеюсь, ничего лишнего не сболтнул. Чёрт… С каких пор я разговариваю во сне?»
— Понятно. — Он взял тряпку, начал вытирать пол.
— Я позову уборщицу. — Девушка направилась к двери.
— Не надо. Сам уберу. Останьтесь.
«Если не буду один, до утра протяну. Засыпать больше не хочу. И что за тип мне снился? Он точно знает про мой дар. Откуда? Вопросы есть, ответов нет. Но теперь я хотя бы знаю, как он выглядит».
— А вы почему на работе? — Адам перестал тереть пол, поднял глаза.
— Джессика приболела. Попросила подменить на пару ночей.
Адам закончил с уборкой, отложил тряпку и сел на диван.
— Как вам Стоун-Хейвен? Освоились?
— Очень нравится. — Девушка улыбнулась. — Природа красивая, воздух свежий, всё как дома. Тихо и спокойно. Было, по крайней мере. — Улыбка сошла с лица.
— А вы откуда?
— Гастингс-Хайлендс. — Амелия заметила его задумчивость и добавила: — Это в Онтарио.
— Канада? — удивился он.
— Ага. — Она улыбнулась и глубоко вздохнула, вспоминая дом.
— Далековато забрались. — Он слегка улыбнулся, откинулся на спинку дивана.
— А вы? — Амелия присела на край дивана.
— Реддинг. Север Калифорнии.
— Ого! — Девушка широко раскрыла глаза, легко рассмеялась. — И это я далеко забралась?
Глядя на улыбку Амелии, Адам почувствовал неожиданный прилив энергии. На душе становилось светлее. Во мраке его измученного сознания загорались маленькие проблески — крошечные, но достаточные, чтобы не утонуть в окружающей тьме.
— Почему вы так далеко от дома? — спросила девушка, расслабившись и опершись спиной о подушку.
— Долго искал своё место. — Он посмотрел в тёмное окно, за которым бушевала метель. — Нашёл только когда приехал сюда.
— А родители в Реддинге остались?
В кабинете повисла тишина.
— Родители умерли. — Адам смотрел в одну точку, без эмоций. — С разницей в пару лет.
— Простите. — Девушка отвела взгляд. — Я не хотела…
— Всё в порядке. Давно было.
Амелия помолчала, потом тихо сказала:
— Я тоже без родителей выросла. Потеряла их, когда маленькая была. Бабушка с дедушкой растили. — Она слабо улыбнулась. — Хотела врачом стать, да не получилось. Хотя бы медсестрой выучилась.
Она замолчала, глядя куда-то в сторону.
Их взгляды встретились. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова.
— Я, наверное, схожу за кофе, — наконец сказала Амелия, отводя взгляд, и привстала.
— Посидите. — Адам быстро вскочил. — Я сам принесу. Пройдусь — хоть сон разгоню.
Амелия кивнула и снова опустилась на диван. Она смотрела уходящему Адаму в спину отстранённо-мечтательным взглядом, машинально подперев голову рукой.
Ночь прошла спокойно.