Глава 5: Охота в «Золотом неоне»

Клуб «Амброзия». Сюда не пускали тех, у кого индекс свежести был ниже 90. Снаружи — грязный дождь и лязг металла, внутри — тяжелые бархатные голограммы, тихая музыка, напоминающая шум морского прибоя, и воздух, насыщенный чистым кислородом.

Майя подошла к охранному дрону. Лазерный луч скользнул по её «новому» лицу. Секунда ожидания показалась вечностью.

— Личность подтверждена. Добро пожаловать, госпожа Вайс, — проскрежетал динамик.

Маскировка сработала. Система приняла её за фиктивный профиль, который она успела «подвесить» в сети через старый терминал Архивариуса.

В углу, за столиком из настоящего дуба, сидел Маркус Трент — младший администратор Академии. Он был пьян от дорогого синтетического вина и собственного тщеславия. На его правом указательном пальце поблескивал биометрический перстень — ключ к базе абитуриентов.

Майя подсела к бару рядом с ним. Она не стала кокетничать — в её мире это не работало. Она просто положила свои руки на стойку. Руки, которые она три часа отмывала от мазута и полировала мелкой солью.

— У вас зажат седьмой шейный позвонок, господин Трент, — негромко произнесла она, глядя в отражение стакана. — От этого у вас легкое онемение в пальцах и шум в ушах.

Маркус вздрогнул. Он привык, что к нему подсаживаются ради денег, но никто никогда не говорил с ним о его теле.

— Откуда… откуда ты знаешь? — пробормотал он.

— Я вижу линии напряжения, — Майя медленно повернулась к нему. Её янтарные линзы в полумраке клуба казались кошачьими. — Позвольте, я сниму спазм. Это займет минуту.

Она коснулась его шеи. Её пальцы, обученные книгой и Григором, нашли нужную точку. Она слегка надавила, направляя тепло. Маркус издал стон облегчения — блокировка боли сработала мгновенно. Его голова бессильно откинулась на спинку кресла.

Пока он пребывал в тактильном трансе, Майя второй рукой аккуратно накрыла его ладонь, лежащую на столе. В её рукаве был спрятан «силикатный слепок» — мягкий пластырь, который за секунду снимает рельеф кожи и тепловой отпечаток.

Холодное прикосновение. Щелчок записи.

— Вот и всё, — Майя отстранилась, пряча слепок в складках плаща. — Больше не будет шуметь.

Маркус моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но Майя уже растворилась в толпе. У неё был отпечаток. У неё был доступ.

Майя почти выбежала из сияющего холла «Амброзии», прижимая драгоценный слепок к груди. Но стоило ей свернуть в сырой переулок, как дорогу преградил рык мотора. Тяжелый байк, обвешанный самодельными бронепластинами, перекрыл выезд.

Из тени вышел тот самый парень, Рэй. Его лицо, которое еще вчера было гнойной раной, теперь выглядело пугающе чистым. Шрам от импланта превратился в тонкую розовую нить.

— Далеко собралась, «Элина»? — Рэй сплюнул, и в его голосе не было благодарности, только отчаяние. — Думала, намазала лицо краской и стала другой? Твой запах тебя выдает. Облепиха в этом районе — как маяк для копов. Но мне плевать, кто ты.

Он шагнул вперед и схватил Майю за плечо. Его пальцы дрожали.

— Мой брат… его «зациклило» в виар-капсуле. Сеть выжгла ему синапсы, лицо застыло, как у статуи. Врачи говорят — «цифровой износ», списать в утиль. Но я видел, что ты сделала со мной. Почини его.

У Майи в кармане — тающий слепок отпечатка. Через 30 минут данные деградируют, и она никогда не впишет себя в списки Академии. Шанс всей жизни испарится. А перед ней — парень, который убьет её или сдаст властям, если она не пойдет с ним прямо сейчас.

— У меня нет времени, Рэй! — Майя попыталась вырваться. — Если я не доберусь до терминала, мы оба трупы!

— Если ты не пойдешь со мной, — Рэй достал электрошокер, — ты не доберешься даже до угла. Мой брат не дышит почти!

Майя посмотрела на его искаженное болью лицо. Она вспомнила пометку в книге: «Синтез отключает эмпатию». Если она сейчас бросит человека умирать ради своей карьеры, чем она будет лучше корпоратов из «Aeterna»?

— Веди, — отрезала она. — Но если я опоздаю, ты лично взломаешь мне сервер Академии.

В логове банды:

В подвале, заваленном обломками дронов, на полу лежал мальчишка лет десяти. Его лицо было мертвенно-белым, глаза закатились, а мышцы шеи были напряжены так, что напоминали железные прутья. Это был «стазис» —критическая фаза износа.

Майя упала на колени рядом с ним. У неё не было масел, не было инструментов. Только её руки и знания из запретной книги.

— Мне нужно что-то скользкое! Быстро! — крикнула она.

Рэй протянул ей банку технического вазелина.

Майя начала работать. Она не просто массировала — она перезагружала нервную систему через тактильные точки на лице. Её пальцы порхали по его лбу, вискам, за ушами. Она чувствовала, как под кожей мальчика пульсирует ток — остаточное напряжение сети.

— Давай же, вернись… — шептала она.

Вдруг мальчик дернулся. Его рот открылся в беззвучном крике, и из носа потекла тонкая струйка черной жидкости — излишки нейро-геля. Он судорожно вдохнул и открыл глаза. Живые, испуганные глаза.

Рэй рухнул рядом, закрыв лицо руками.

Майя посмотрела на часы на стене. Осталось 5 минут. Слепок в кармане стал мягким и липким.

Майя в ужасе смотрела на свои пальцы — слепок в кармане превратился в бесполезную серую кашицу. Шанс всей жизни стекал сквозь пальцы в буквальном смысле.

— Я опоздала, — выдохнула она, оседая на холодный пол. — Всё кончено.

Мальчик на полу, которого звали Ник, прерывисто задышал. Его зрачки, всё еще расширенные после виар-транса, начали бешено вращаться, а на висках под кожей за пульсировали тонкие синие нити — нейро-интерфейсы, вживленные кустарным способом.

— Нет… не кончено, — прохрипел Ник. Его голос звучал так, будто он долго не пользовался связками. — Я всё еще… слышу их.

Рэй бросился к брату:

— Тише, мелкий, отдыхай. Ты чуть не сгорел в Сети!

— Нет! — Ник схватил Майю за руку. Его пальцы были ледяными, но в месте соприкосновения она почувствовала странный электрический зуд. — Ты вытащила меня из «петли». Я видел твои мысли, пока ты разминала мои нервы. Ты хочешь в Академию?

Он закрыл глаза, и его тело выгнулось дугой. Из разъема за его ухом вылетел сноп мелких искр.

— Я подключен к узлу связи этого района, — прошептал мальчик, и его голос вдруг стал звучать неестественно ровно, накладываясь на гул серверов. — Твой слепок не нужен. Я внутри системы «Aeterna».

Майя видела, как под кожей век Ника бегут строки кода. Мальчик-хакер, чей мозг был наполовину сплавлен с сетью, делал то, на что у профессиональных взломщиков ушли бы недели.

— Ищу… Элина Вайс… — бормотал он. — Создаю цифровой след. Подменяю данные сетчатки на твои. Добавляю рекомендацию от администратора Трента… Готово.

Ник обмяк на руках у брата, тяжело дыша.

— Ты в списке, Майя. Завтра в 09:00. Первый поток. Сектор «Альфа».

Рэй поднял взгляд на Майю. В его глазах больше не было угрозы — только бесконечное уважение и капля страха перед её силой.

— Ты спасла его, — сказал он, протягивая ей свой шлем. — Завтра я буду ждать тебя у ворот Академии. Если кто-то из охраны дернется — я устрою им веселое утро.

Майя вернулась в свой подвал под утро. Она достала из тайника книгу и открыла ту самую 142-ю страницу. Теперь она знала: её руки — это не просто инструмент для массажа. Это ключ, который может взламывать не только мышцы, но и жизни.

Она посмотрела в зеркало на лицо «Элины». Завтра ей предстоит войти в логово тех, кто лишает людей чувств. И она пойдет туда не учиться подчиняться, а чтобы стать «вирусом», который вернет городу способность чувствовать боль… и любовь.

Майя шагнула в стерильно-белый зал Сектора «Альфа». Воздух здесь был перенасыщен озоном, а свет ламп казался режущим после полумрака трущоб. Перед ней стоял операционный стол, на котором лежало нечто, накрытое тончайшей био-тканью.

— Абитуриентка Вайс, приступайте, — раздался холодный голос из динамиков. — Перед вами стандартная модель серии «Зеро». Ваша задача — с помощью мануальных техник и нейро-геля придать объекту выражение «абсолютного доверия». У вас 15 минут.

Майя подошла к столу. Она ожидала увидеть манекен из высококачественного силикона, но когда она откинула ткань, её сердце пропустило удар.

На столе лежал не робот. Это был юноша, почти ровесник Ника, но его кожа была пугающе бледной, почти прозрачной. Его глаза были широко открыты, но зрачки не реагировали на свет — он был в глубоком «химическом сне». К его вискам тянулись тонкие иглы-датчики.

— Это же… человек, — прошептала Майя, и её голос дрогнул.

— Это «ресурс», — отрезал голос. — Тело, чей индекс личности аннулирован за долги. В Академии мы не тратим время на пластик. Настоящий мастер должен уметь лепить из живой плоти. Работайте, или вы будете дисквалифицированы.

Майя коснулась щеки юноши. Она была ледяной. По правилам Академии, она должна была ввести ему в мышцы парализующий токсин, который зафиксирует лицо в нужной гримасе «доверия», превратив его в вечную живую маску.

Но её пальцы почувствовали нечто иное. Под слоем препаратов сердце парня билось — медленно, как у раненого зверя. Он всё слышал. Он был заперт внутри собственного тела.

Вместо того чтобы тянуться к шприцу с токсином, Майя незаметно капнула на пальцы остатки своей облепиховой сыворотки, спрятанной в рукаве. Она начала массировать точки за его ушами, которые в запретной книге назывались «воротами сознания».

Она не лепила маску. Она пыталась его разбудить.

Датчики на мониторах начали бешено мигать. Уровень эндорфинов в крови «ресурса» подскочил.

— Что вы делаете, Вайс? — голос из динамиков стал подозрительным. — Ваши движения не соответствуют протоколу. Вы используете запрещенную технику стимуляции нервных окончаний?

В этот момент палец юноши на столе едва заметно дрогнул. Он нашел её руку и слабо сжал её. Это был призыв о помощи.

Майя почувствовала, как пальцы парня судорожно сжались на её ладони. Это не был рефлекс — это был крик утопающего. На мониторах над столом кривые пульса резко скакнули вверх, окрашиваясь в тревожный алый цвет.

— Внимание! Аномальная нейронная активность объекта 402, — прогремел голос из динамиков. — Абитуриентка Вайс, отойдите от стола! Система фиксирует несанкционированный выброс адреналина.

Майя поняла: еще секунда, и его сердце не выдержит контраста между парализующими препаратами и её «живым» прикосновением. Она должна была действовать грязно и быстро.

Она незаметно вытащила из прически тонкую металлическую шпильку, которую ей дал Рэй («на всякий случай»), и с силой вогнала её в открытый порт нейро-интерфейса прямо под столом.

Вспышка. Короткое замыкание выбило сноп искр.

Гул. Главный медицинский сканер над парнем задымился и с противным писком отключился. По всему залу замигал аварийный свет.

— Произошел технический сбой! — крикнула Майя, делая вид, что напугана. — Система перегружена, датчики врут!

Пока автоматика перезагружалась, и камеры на мгновение ослепли, Майя приникла к самому уху юноши. Её горячее дыхание коснулось его ледяной кожи.

— Прости… — прошептала она так тихо, что это не уловил бы ни один микрофон. — В следующий раз я спасу тебя. Обещаю. Держись.

Через секунду в зал ворвались двое техников-андроидов. Они грубо оттолкнули Майю.

— Сбой в цепи питания сектора «Альфа», — отрапортовал один из них. — Тест прерван. Данные абитуриентки Вайс зафиксированы до момента аварии. Результат…

Майя затаила дыхание. Техник посмотрел на монитор, где застыл последний слепок лица парня. Благодаря её массажу, его черты приобрели такое естественное, глубокое выражение покоя и света, какого не мог добиться ни один робот.

— Результат признан эталонным, — заключил андроид. — Вы зачислены на основной курс, Вайс. Объект 402 отправлен в камеру стабилизации для очистки памяти.

Майю вывели из зала. Она шла по белому коридору, и её руки всё еще горели от прикосновения к живому человеку, которого она только что оставила в плену. Но теперь у неё был пропуск. Теперь она была внутри.

Майя вошла в лекционный зал, ожидая увидеть холодного профессора-андроида, но когда кресло развернулось, она едва не выдала себя. За столом сидел Маркус Трент — тот самый администратор из клуба «Амброзия».

Он выглядел безупречно: идеальный костюм, ни одной морщинки. Но Майя видела то, чего не видели другие — легкое дрожание его пальцев и то, как он постоянно потирал шею в том самом месте, где она вчера сняла ему спазм.