Глава 6

Спускаясь по ступенькам, Адам всё больше погружался в белый шум. Голоса, шаги, звуки захлопывающихся дверей сливались в один непонятный гул. Происходящее вокруг теряло чёткость, и он даже не старался обращать внимание хоть на что-нибудь. Одни полицейские обгоняли его, стремясь быстрее добраться до выхода, другие спешили наверх, в его квартиру, то и дело толкая в спешке.

За Адамом спускался один из прикреплённых к нему офицеров, придерживая за локоть, чтобы тот, потеряв равновесие, не упал.

Когда они добрались до выхода, Адам с силой толкнул дверь. Утреннее солнце ослепило его, ударив прямо в глаза. Он прикрыл лицо ладонью и остановился, чтобы проморгаться и привыкнуть к свету. Просидев почти в полной темноте с задвинутыми шторами, он совсем забыл, что сейчас утро.

На улице уже стояли несколько полицейских машин, а за ними по периметру толпились зеваки. Офицер спешно подвёл Адама к одной из машин, открыл дверь и помог ему сесть.

В салоне вместо привычного гула его накрыла тишина. Он резко погрузился в вакуум, словно отделивший сознание от внешнего мира. Собственные мысли и сердцебиение теперь оглушали. Адам закрыл глаза, пытаясь собраться, но стоило лишь опустить веки, как перед ним снова вставали Амелия, Брайан, Макс.

Он наклонился, опустив лицо в ладони, и только тогда ощутил, какие они шершавые. Убрав руки, увидел запёкшуюся кровь. При воспоминании об умывальнике в ванной его чуть не стошнило. Адам стал с усилием тереть одну ладонь о другую, и кровь отшелушивалась, скатываясь под ноги.

Офицер периодически посматривал в зеркало заднего вида, наблюдая за его странным поведением, но так и не проронил ни слова.

Наконец машина остановилась. Адам поспешил выйти, стараясь оставить все эмоции в салоне.

Подойдя к входной двери участка, он потянулся к ручке, но в этот момент дверь распахнулась. Оттуда выбежали двое полицейских, оживлённо о чём-то разговаривая. Адам придержал дверь и вошёл.

Участок встретил его смешанным шумом: голоса, шаги, трель раций, лязг металла — всё сливалось в сплошной гул. Офицер тронул Адама за плечо и жестом показал следовать за ним. Они прошли сквозь этот хаос к коридору, в конце которого у двери комнаты допроса стоял Харт. Дверь открылась, и из неё вышла Амелия.

Адам застыл на месте. В грудь ударился комок тепла, и волна разошлась по телу. Он пошатнулся, но почти сразу направился вдоль коридора, ускоряя шаг.

Амелия только успела повернуться в его сторону, как он тут же обнял её. Уткнувшись носом в её шею и сжимая объятия крепче, Адам словно заново наполнялся жизнью. Его горячее сбивчивое дыхание обжигало нежную кожу, а запах волос мгновенно успокаивал, захватывая собой все рецепторы. Амелия нежно обняла в ответ.

Он посмотрел ей в глаза, взял её лицо двумя ладонями и притянул к себе для поцелуя.

— Где ты была? — прошептал Адам.

— Дома, — удивилась Амелия.

— Я не мог дозвониться. Чуть с ума не сошёл.

— Да, прости, — она опустила глаза. — Телефон забыла в «Тихой гавани».

Амелия сняла его руки с лица и посмотрела на них.

— У тебя кровь на руках? — она шагнула назад, взволнованно осматривая Адама с ног до головы. — Что случилось?

— Со мной всё хорошо, — он успокаивал её, наблюдая, как она изучает его глазами. — Это не моя кровь.

Она вопросительно уставилась на Адама, явно ожидая объяснений.

— Ты давно здесь? — он пока не готов был ответить на все вопросы.

— Полицейские привезли меня час назад дать показания. Они сказали, у моего дома в машине нашли тело офицера. Адам, что происходит?

— Адам! — повышенным тоном окликнул его Харт.

Адам открыл рот, но не успел ничего сказать. Через плечо Амелии он посмотрел на шерифа.

— Зайди, — Харт всё ещё стоял у двери, держась за ручку. — У вас будет время.

— Дождись меня, — шепнул Адам девушке и поцеловал в щёку. — Я всё объясню позже.

Амелия кивнула и села на один из стульев у стены.

Адам прошёл мимо шерифа в комнату и сел за стол, положив одну ладонь на другую.

Харт закрыл дверь, подошёл к видеокамере и отключил её. Он сел напротив Адама и всматривался ему в глаза, не отрываясь. Напряжение в комнате нарастало с каждой секундой.

— Ты должен рассказать мне всё, что знаешь, — спокойно сказал Харт.

— Вам, должно быть, уже обо всём доложили, — Адам старался держаться ровно, но ладони предательски потели. — Боюсь, что ничего нового вам рассказать не смогу.

«Если точнее, то я смогу, но тогда койка в психушке мне обеспечена. Ни один разумный человек не поверит, если я расскажу правду о себе или о том маньяке».

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне о другом, — Харт не отступал. — Ты знаешь больше, чем пытаешься показать.

Адам молча смотрел на шерифа, не показывая никаких эмоций. Но ощущение того, что Харт подозревает его в чём-то, заставляло нервничать.

Шериф подкурил сигарету и глубоко затянулся, смотря в потолок. Выпустив клубок дыма, он опустил глаза на Адама и снова вцепился в него взглядом.

— Почему он пришёл именно к тебе в квартиру и оставил адрес твоей подружки на зеркале?

— Я не знаю.

— Твою мать! — Харт со злостью процедил сквозь зубы и вскочил, уже не сдерживаясь. Стул пошатнулся, завис на двух ножках на мгновение и с грохотом упал на бетонный пол.

Он засунул руку в карман, достал какой-то предмет и бросил на стол перед Адамом.

Адам от неожиданности откинулся на спинку стула и смотрел на брошенный шерифом предмет.

— Это значок офицера Ричарда Хейза. — Харт перевёл дыхание, с усилием возвращая голосу спокойствие. — Сегодня я должен сказать его жене и дочери, что их любимый муж и отец больше не вернётся домой.

Он затушил недокуренную сигарету.

— Его нашли в машине, рядом с домом твоей девушки. — Харт сделал паузу, впиваясь взглядом в лицо Адама. — У него не было глаз. Надеюсь, ты можешь сложить дважды два.

Слова Харта прошили его тело насквозь. Он перевёл взгляд со значка на шерифа, и желание выложить всю правду едва не одолело его.

— Он оставляет послания для тебя. Это очевидно. Вопрос — почему? — Харт поднял стул и снова сел напротив Адама. — Ты знаешь, кем он может быть? Хотя бы предположения.

— Понятия не имею, — тихим голосом сказал Адам и обхватил голову руками. Он помолчал несколько секунд и глубоко вздохнул. — Я не меньше вашего хочу, чтобы этого урода поймали.

Харт глубоко вздохнул и сжал переносицу пальцами.

— Пока поживёте в доме с круглосуточным наблюдением. — Он снова закурил, возвращая себе прежнюю сдержанность. — Ни тебе, ни твоей подруге домой сейчас нельзя.

Адам кивнул и встал из-за стола, опираясь на стол руками.

— И ещё… — шериф затянулся. — Никаких ночных смен в «Тихой гавани». Ночью вы будете находиться только в доме под охраной.

— Что? — возмутился Адам. — Я должен…

— Не спорь, — отрезал Харт без каких-либо эмоций. — Ты не изменишь моих решений. Там есть кому работать, и от твоего отсутствия ничего не изменится.

Адам молча смотрел на шерифа. Убрав руки со стола, он развернулся и вышел из комнаты допроса.

Харт провёл ладонью по лицу и откинулся на спинку стула. Посидев минуту, он встал из-за стола и потянулся за значком своего подчинённого. Его взгляд упал на влажные отпечатки ладоней на столе. Задумчиво посмотрев на дверь, в которую только что вышел Адам, шериф взял значок и положил в карман.

*******

Судебно-медицинский центр округа Айрон-Шорс

17, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен

— Вы можете пожить у меня, — предложил Ник, не раздумывая ни секунды. — У меня хватит места. Я уступлю вам свою кровать, а мне и на диване хорошо.

Адам посмотрел на Амелию, и лицо его залилось краской.

— Спасибо за заботу, — ответил он, — но Харт поселит нас недалеко от своего офиса, чтобы мы были у него на виду.

— Ну, если что, обращайтесь, — улыбнулся Ник.

Адам благодарно кивнул другу.

— Прости, что втянул тебя во всё это, — он обнял Амелию за талию. — Я не хотел подвергать тебя опасности.

— Я ни о чём не жалею, Адам, — она нежно провела ладонью по его щеке. — Уверена, что скоро всё закончится.

— Очень на это надеюсь.

— Почему он прицепился именно к тебе? — Ник повернулся в кресле к Адаму.

— Понятия не имею.

— Только не делай больше глупостей, — сказал Ник с обеспокоенным взглядом.

Адам недоумённо посмотрел на Ника.

— Я наводил порядок и нашёл в мусорном ведре конверт со снимками.

Его перетряхнуло, и краем глаза он увидел, как Амелия сверлила его взглядом.

«Чёрт побери! Я уже и забыл про них. Амелия сейчас подумает, что я и сам какой-то маньяк».

Краска моментально отхлынула от его лица. Адам не хотел, чтобы она узнала о его патрулировании, так как боялся её реакции.

Он положил руки на стойку и глубоко вздохнул.

— Что за снимки? — Амелия с недоумением посмотрела на Адама.

— Я ходил по адресам детей, которых я… — он запнулся на мгновение. — С которыми я работал.

— Зачем? — Амелия аккуратно взяла его за плечо и повернула к себе.

— Я думал, что им угрожает опасность. Хотел убедиться, что с ними всё в порядке.

— И поэтому ты ходил один по ночам, зная, что убийца на свободе? — Амелия была очень обеспокоена, но в её словах не было ни капли злости. — Как ты мог так рисковать собой?

— Прости, — Адам увёл взгляд в сторону.

— Не смей больше так поступать, — Амелия крепко обняла его.

Адам наполнился теплом, и казалось, что одно лишь присутствие Амелии согревает это холодное здание целиком.

Ник закрыл глаза и выдохнул, будто скинул груз с плеч.

«Я заберу всё, что имеет для тебя хоть какую-то ценность».

Адам обернулся, возвращаясь из тепла в холодную реальность. Эти слова в голове он услышал так отчётливо, словно их произнёс кто-то у него за спиной.

— Что-то случилось? — Амелия обеспокоенно посмотрела на него.

Ник привстал из-за стойки и уставился туда же, куда смотрел Адам. Ничего не увидев, он упал обратно в кресло, поглядывая на друга.

— Нет, ничего, просто послышалось кое-что, — он слегка улыбнулся и коснулся губами лба Амелии.

Внезапно дверь распахнулась, и вошёл Харт. Окинув всех взглядом, он молча взялся за дверную ручку, придерживая дверь. Двое санитаров внесли на носилках тело погибшего офицера, и шериф указал им жестом на вход в секционную.

Ник вскочил с кресла и застыл, провожая их глазами.

Адам почувствовал, как холодная рука, которая ещё мгновение назад согревала теплом, обхватывает его ладонь и сжимает всё сильнее. Амелия побледнела и опустила голову, уткнувшись в его плечо. Она словно чувствовала свою вину в этой бессмысленной смерти.

Харт медленно повернулся к Адаму. При свете люминесцентных ламп его лицо казалось более старым, чем всего несколько часов назад в участке, будто это утро отняло у него несколько лет.

— Отчёт о вскрытии мне лично и как можно быстрее, — голос Харта был тихим, но чётким.

Шериф на несколько секунд положил руку на плечо Хейза и, не оглядываясь, вышел.

Санитары с носилками скрылись за дверью секционной. Ник со звуком выдохнул и отправился вслед за ними.

— Ты как? — Адам двумя пальцами приподнял лицо Амелии.

— Я в порядке, — она почти шептала и продолжала смотреть в пол.

— Он к тебе не доберётся. Я никогда не позволю этому случиться. — Адам пытался поймать её взгляд, но тот был намертво прикован к мраморному полу.

— Мне не страшно за себя, — она подняла влажные глаза, посмотрев на Адама. — Я боюсь потерять тебя.

Слеза сорвалась с уголка её глаза, но она поймала её, едва та начала свой путь.

Адам крепко прижал Амелию к себе и прошептал:

— Я всегда буду с тобой.

Он освободил её из объятий и провёл в комнату отдыха.

— Отдохни немного, — он указал в сторону дивана. — А я, как закончу, вернусь за тобой.

Она кивнула и не спеша пошла к дивану. Адам подождал, пока она не легла, и направился в секционную.

*******

Адам стоял над телом офицера Хейза, настраивая свет лампы и глядя в его пустые глазницы.

«Глаза на умывальнике определённо принадлежали ему. Вот только в чём смысл? Тот урод ясно дал понять, что в опасности все, кто мне дорог, но этого парня я вижу впервые».

Адам настроил свет так, как ему было нужно, и обошёл тело, осматривая его с головы до ног.

«Что он делал рядом с домом Амелии? Вряд ли он просто проезжал мимо посреди ночи и решил остановиться».

Он приоткрыл трупу рот и внимательно осмотрел полость с помощью фонарика. Затем проверил ноздри и ушные раковины.

Адам молча проводил осмотр, не спеша и ничего не записывая. Он полностью погрузился в свои мысли, иногда отвлекаясь на потрескивание старых ламп.

«Так. Стоп. Как Смит оказался у меня дома почти сразу же, как я вошёл?»

Он выпрямился и уставился в одну точку. Перебирая в голове всю информацию, он чувствовал, как лицо обдаёт жаром прямо из-под кожи. Оно краснело, вена на лбу готова была лопнуть. Губы задрожали, и дрожащей рукой он швырнул фонарик в стену. С громким треском тот разлетелся на мелкие кусочки, которые посыпались на холодный кафель и разбежались по полу.

«Они следили за мной! И за Амелией!»

Адам подошёл к умывальнику, снял перчатки и бросил их на пол. Открыл кран с холодной водой, поднял щиток и промыл пылающее от злости лицо. Он посмотрел на своё отражение. Капли стекали по лицу, и казалось, что они испаряются на ходу.

«Значит, на это средства и люди есть! Они что, подозревают нас в чём-то? Или, может, узнали что-нибудь обо мне? Как давно они ходят за нами по пятам?»

— Твою мать! — сквозь зубы процедил Адам и ударил ладонью по стене.

Адам ходил по секционной, и звук его шагов тяжёлым эхом раздавался по залу.

«Убийце это будет только на руку. Мы каждую ночь будем в одном и том же помещении, как на подносе. А копов он не боится и уже не раз это доказывал».

Он медленно подошёл к телу полицейского и положил руки на ледяной стол.

«Нужно закончить вскрытие. Может, он оставил послание, как было с Мартином».

Адам собрался с мыслями, взял чистые перчатки, опустил на лицо щиток и продолжил работу.

«Кроме Амелии и Ника доверять больше некому. Нельзя показывать, что я о чём-то догадываюсь, иначе втяну их в проблемы ещё глубже».

Он взял скальпель, и в секционной воцарилась тишина — как и у него в голове.

*******

Олкотт-стрит, Стоун-Хейвен

17 января 2026 года

Он сидел на лавочке, шатаясь взад-вперёд, и нашёптывал себе что-то под нос. Деревянное сиденье скрипело под ним с каждым покачиванием. Снег, падающий большими хлопьями, ложился на шапку и плечи, становясь тяжелее с каждым новым слоем. Фонари не работали, и на улице уже нельзя было никого встретить, но ему так было даже лучше — меньше взглядов, меньше лишнего шума. Только ветер и голоса в голове, которые не давали собственным мыслям пробиться наружу. Холод проникал сквозь несколько слоёв одежды, совсем не подходившей для такой погоды, но в центре помощи выбирать не приходилось.

Сквозь ветер послышался скрип снега, приближающийся к нему всё ближе. Он поднял глаза, всматриваясь в темноту, и из неё медленно выплыла фигура.

— Здравствуй, Мартиниан.

Его глаза блеснули, и на миг в голове проявилось полное осознание происходящего.

— Я не слышал этого имени, кажется, уже тысячу лет. — Он слегка ухмыльнулся и увёл взгляд в сторону. — Что тебе здесь нужно?

— Ты знаешь, — ответил человек в чёрном.

— Мой дар ушёл много лет назад. Думаю, ты уже понял.

— Я мечтал заполучить твой дар. Он был прекрасен. — Человек сделал ещё несколько шагов. — Но ты выбрал жалкое существование, наравне с этими насекомыми.

— В нём не было ничего прекрасного. — Он замолчал, поморщился и глубоко вдохнул морозный воздух, пытаясь бороться с голосами. — Бесконечное количество лет невыносимых мучений — вот цена моего дара. Все их голоса были со мной, в моей голове, ни на миг не оставляя меня наедине с собой.

— Мне тяжело за этим наблюдать. — Человек отвернулся и сделал шаг назад. — Ты отказался от подарка судьбы, чтобы слоняться среди этих мерзких животных, которые показывают на тебя пальцем, когда проходят мимо. Ты выбрал состариться и бесславно умереть на грязной улице вместо того, чтобы править ими.

— Люди не должны жить тысячи лет.

— А боги должны!

— Ты не бог! — выпалил Мартиниан и встал с лавочки. — И никогда им не станешь! Ты тиран и убийца, которого ждёт тот же конец, что и всех твоих жертв!

Человек в чёрном замолчал и подошёл вплотную к Мартиниану. Ветер усиливался с каждой секундой, перебивая дыхание и ударяя в лицо.

— Я стану им, когда закончу с новорождённым. — Он улыбнулся, заметив, как меняется лицо Мартиниана. — Ты ведь знал, что я пришёл за ним, не так ли? Ты не мог не заметить его безрассудные деяния. С таким даром мне не будет равных.

Мартиниан сделал шаг назад, упёрся в лавочку и упал на неё. С болью в глазах он смотрел на него.

— Поэтому я и скрылся от тебя. Мне было больно видеть, в кого ты превращаешься. — Он сел и опёрся о спинку лавочки. — Ты стал безжалостным чудовищем.

— Нет, — человек расплылся в широкой улыбке. — Я стал тем, кем мне суждено было стать.

— Таким, как мы, не место в этом мире.

— Достаточно, — отрезал человек.

Мартиниан смотрел ему прямо в глаза, но видел только чёрную бездну, в которой уже не найти ни кусочка души.

— Встань, мой старый друг, — человек протянул ему руку.

Мартиниан с отвращением посмотрел на протянутую руку и усмехнулся.

— Твои руки по локоть в крови не только невинных людей, но и наших собратьев, — он перевёл взгляд на его лицо.

— Я не хочу убивать тебя таким. Встань и прими смерть с честью, как воин, которым ты когда-то был.

— Ты уже давно забыл, что такое честь.

Человек в чёрном со спокойным лицом взял Мартиниана за волосы через шапку и поднял на ноги. Тот тихо застонал от неожиданности и, выпрямившись, без страха посмотрел в его бездонные глаза.

— Ты сделаешь для меня кое-что, — прошептал человек, продолжая держать Мартиниана за волосы.

— Ошибаешься, — морщась, посмеялся он. — Я лучше умру, чем буду иметь дело с тобой.

Тот посмеялся ему в ответ и с силой потянул Мартиниана за волосы назад. Он безвольно запрокинул голову, приоткрыл рот, и человек положил ему что-то на язык.

— Передашь привет нашему новорождённому. — Он поджал челюсть Мартиниану и не отпускал, пока тот не сглотнул. — А теперь, — шептал человек ему прямо в ухо, — ты получишь то, что заслуживает каждое ничтожество, к которым ты примкнул, притворяясь одним из них.

Он ткнул пальцем в висок Мартиниана, и тот мгновенно обмяк у него на руках. Взгляд старика умиротворённо устремился вверх, а снежинки, падая на глаза, таяли, собираясь в их уголках и стекая водой по щекам. Человек осторожно провёл ладонью по его лицу, опуская веки.

Голоса, неустанно вещавшие многие века, вдруг замолчали, вслед за тем, кто нёс их в себе тысячи лет.

Хруст снега за спиной заставил его обернуться, но сквозь метель и тьму рассмотреть что-то было невозможно. Человек отпустил тело Мартиниана, и оно глухо, почти беззвучно, упало в сугроб рядом с лавочкой. Натянув капюшон ниже, он поспешно покинул место, в котором мгновение назад оборвалась вечность.