Эпилог. Ритм «Перекрестка

Год спустя после возвращения из столицы «Перекресток» было не узнать. Старый дом на отшибе превратился в место, о котором шептались в самых дальних уголках королевства.

У калитки теперь редко, бывало, пусто. Каждое утро начиналось со звона копыт: это прибывали гонцы с письмами от Королевы, нарядные кареты знатных дам и простые телеги ремесленников. Ильва больше не была просто «швеёй из деревни». Для одних она стала «Мастером Истины», для других — «Той, что шьёт надежду».

Её рабочий день начинался на рассвете. Теперь в мастерской стояли два станка, а на полках теснились рулоны тканей, которые Ильва создавала сама, из трав и песен. Свободного времени почти не осталось: пока она кроила платье для герцогини, внизу, в гостиной, её уже ждала вдова простого мельника, которой нужно было «платье, чтобы не плакать».

Но, несмотря на славу и богатство, Ильва не изменилась. Она всё так же носила простые платья, которые «дышали» вместе с ней, и всё так же советовалась с бабушкой Греттой перед каждым сложным стежком.

— Видишь, Ильва, — сказала как-то вечером бабушка, глядя на россыпь перламутровых пуговиц на столе. — Весь мир пришел к твоему порогу. И они пришли не за модой, а за тем теплом, которое ты хранишь в своих руках.

Ильва улыбнулась, глядя в окно на дорогу. На горизонте снова показалась пыль — ехал новый путник. Она поправила свой фартук, взяла иглу и приготовилась слушать. Ведь теперь она знала: её дело — не просто шить одежду. Её дело — латать этот мир, один стежок за другим.