Глава 7. Шаг в Круг

Когда они вышли на площадь, сотни желтых глаз уставились на Леану. Гром, стоявший у костра, выронил кубок с элем. Шепот прошел по рядам: «Снежная дева», «Северная кровь». Пётр шел рядом, его плечо почти касалось её, и каждый, кто пытался подойти слишком близко, натыкался на его предупреждающий оскал.

Старейшина Хорт вышел в центр круга, держа в руках обрядовый кинжал из обсидиана.

— Дитя Горных Снегов, шагни к огню! — провозгласил он.

Леана посмотрела на Петра. Тот едва заметно кивнул. Она сделала шаг. В этот момент за 50-метровым Бетоном раздался низкий, вибрирующий гул. Это не был гром. Это был звук тяжелых турбин — Город людей поднял в воздух поисковые корабли.

Тишина на площади стала такой плотной, что было слышно, как трещат поленья в ритуальном костре. Все внешние угрозы остались за Стеной — там, в Городе, патрульные списали Лейлу как погибшую, а ее дрон — как безвозвратную потерю. Охотники в серых пальто больше не придут. Теперь судьба девушки решалась здесь, среди Серых Теней.

Старейшина Хорт взял Леану за ладонь. Его костлявые пальцы были холодными, а глаза — мудрыми и испытывающими. Пётр замер, его рука непроизвольно легла на рукоять ножа, а сердце забилось в унисон с Эссенцией Древнего Сердца, которая бурлила в жилах Леаны.

— Кровь к крови, дух к духу, — провозгласил Хорт.

Острое лезвие обсидиана коснулось ее ладони. Пётр задержал дыхание. Из надреза выступила густая, темно-рубиновая кровь. Она не была алой, как у человека, и не была синей, как у машин. Она была темной, как сама ночь в лесу. Настой Марии совершил чудо: клетки Леаны отозвались на магию зверолюдей.

Когда капля упала в ритуальную чашу, пламя костра на мгновение вспыхнуло золотым светом, точь-в-точь под цвет ее новых глаз. Стая выдохнула. Глор, вожак, поднял руку вверх:

— Принята! Отныне она — наша сестра, Леана из Горных Снегов!

По площади пронесся восторженный вой. Пётр почувствовал, как с его души свалился огромный камень. Он подошел к Леане, чтобы забрать ее из круга, но дорогу ему преградил Гром.

Гром выглядел необычно. Он был в своих лучших доспехах, его шерсть была вычесана, а взгляд — пылающим. Он посмотрел на Петра, а затем перевел взгляд на Леану, которая в своем обрядовом одеянии выглядела как богиня.

— Постой, Пётр, — пробасил Гром, и его голос разнесся по всей площади, заставив стаю замолкнуть. — По закону Клана, спасенная дева имеет право на защитника. Она сильна, она красива, и теперь она — одна из нас.

Гром ударил себя кулаком в грудь и посмотрел прямо в лицо Леане:

— Пётр — мой брат, он спас тебя. Но я — лучший воин этого поселения. Я возьму ее в жены, Пётр! Мой дом — самый богатый, мой род — самый древний. Она заслуживает лучшего охотника.

Она не стала прятаться, а сделала шаг вперед и положила свою ладонь на плечо Петра. Ее золотые глаза бесстрашно встретили взгляд Грома.

— Я благодарна тебе за честь, воин, — голос Леаны был чистым и твердым. — Но моё сердце и моя жизнь принадлежат тому, кто нашел меня в лесу и не дал мне погибнуть. Я выбираю Петра.

По толпе пронесся гул удивления. Гром замер, его лицо потемнело от ярости и унижения. Быть отвергнутым на глазах у всего клана ради «механика» — это был несмываемый позор для лучшего бойца стаи.

— Выбор девы свят, — прорычал Гром, обнажая клыки, — но закон клана выше! Если спасенная выбирает слабого, любой охотник может бросить вызов. Пётр, ты примешь бой или признаешь, что не сможешь защитить её в зимнюю стужу?

Вожак Глор медленно поднялся, его взгляд был суров.

— Поединок за право защиты! — объявил он. — Без оружия, только когти и клыки. Пусть дух волка рассудит вас. Завтра на рассвете, в Круге Чести!

Пётр сидел в мастерской, затачивая свои инстинкты. Он понимал, что Гром вдвое сильнее и опытнее в драках. Мария вошла тихо, неся ту самую «Эссенцию Древнего Сердца».

— Пётр, ты человек по духу, но завтра тебе придется стать зверем, — тихо сказала мать. — Гром не будет играть по правилам, он захочет уничтожить тебя.

— Нет, мама, — Пётр поднял на неё свои ярко-голубые глаза. — Я не буду пить эссенцию. Я должен победить его своей силой, иначе я никогда не буду достоин Леаны.

Леана подошла к нему из тени, её обрядовое одеяние мягко шуршало. Она коснулась его рук, и Пётр почувствовал, как через это касание передается её невероятная вера в него.

Рассвет окрасил бетонную Стену в цвет запекшейся крови. Вокруг Круга Чести собралось всё поселение. Тишина была такой пронзительной, что слышно было, как иней осыпается с веток.

Гром вышел на арену первым. Он не стал ждать — его тело начало раздуваться, мышцы бугрились под кожей, разрывая рубаху. С диким хрустом его челюсть вытянулась, а пальцы превратились в пятисантиметровые когти. Он полностью перешел в боевую форму волка, превратившись в огромного серого зверя на двух ногах, источающего первобытную ярость.

Пётр вышел следом. Он остался в человеческом облике, лишь его глаза светились ледяной синевой, а на руках проступила жесткая шерсть.

— Сдавайся, механик! — прорычал Гром, и его голос больше походил на скрежет металла. — Я раздавлю твои железные кости!

Гром сорвался с места, как серый вихрь. Его первый удар был страшен — когти распороли воздух в дюйме от лица Петра. Пётр уклонился, перекатившись через плечо. Он понимал: в лобовой атаке ему не выжить. Гром был сильнее, но Пётр был механиком. Он привык видеть слабые места в самых сложных механизмах. И Гром сейчас был таким механизмом, ослепленным гневом.

Гром наносил удар за ударом. Пётр принимал их на скользящие блоки, его предплечья мгновенно окрасились алым, но он не отступал. Он ждал. Он изучал ритм дыхания друга.

— Хватит бегать! — взревел Гром и прыгнул, широко раскинув лапы для смертельного объятия.

Это был момент, которого ждал Пётр. Вместо того чтобы отпрянуть, он шагнул навстречу. Пётр нырнул под массивную лапу Грома, используя его же инерцию. Его кулак, в который он вложил всю свою волю и вес, врезался точно в болевую точку под левой лопаткой Грома — место, где старый шрам от охоты делал мышцы уязвимыми.

Гром охнул, его левая сторона на мгновение онемела. Пётр не дал ему опомниться. Он схватил огромного волка за загривок и, используя рычаг, с силой впечатал его мордой в утоптанную землю круга.

— Я не просто чиню железки, Гром! — прошипел Пётр ему в самое ухо. — Я знаю, как они работают. И я знаю, как их ломать.

Пётр придавил Грома коленом к земле, приставив когти к его горлу. Гром дернулся раз, другой, но хватка механика была железной. Ярость в глазах воина сменилась шоком, а затем — признанием поражения.

— Достаточно! — голос вожака Глора прогремел над площадью. — Пётр победил. Сила уступила разуму.

Леана выбежала в круг. Она не смотрела на поверженного Грома, её взгляд был прикован только к Петру, который тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Она коснулась его лица, и её золотые глаза светились такой гордостью, что Пётр понял: эта победа стоила каждого шрама.

Глор медленно обвел взглядом притихшую стаю. Пётр все еще тяжело дышал, прижимая окровавленную руку к груди, а Гром, пошатываясь, поднимался с колен, пряча глаза от соплеменников.

— Бой окончен! — голос вожака прозвучал как удар по наковальне. — Пётр доказал свое право силой и разумом. Леана принадлежит ему по закону Клана.

Он сделал паузу, и его желтые глаза впились в молодую пару.

— Но закон — это не только право, это и честь. Леана — северная дева, принятая в нашу кровь. Пётр, ты не можешь просто привести её в свою мастерскую или в дом матери как гостью. Мы — волки, а не бродячие псы. Чтобы дева жила под твоей крышей, ты должен назвать её женой перед лицом Луны.

Леана вздрогнула, её пальцы крепче сжали предплечье Петра.

— Обряд Единения состоится в следующее полнолуние, — продолжил Глор. — У тебя есть месяц, Пётр, чтобы подготовить жилье и поднести ей свадебный дар. А до того времени… — Глор кивнул на старейшину Хорта, — Леана будет жить в Девичьем доме под присмотром вдов клана. Там она изучит наши песни, наши обычаи и то, как хранить очаг Серых Теней.

Это было суровое испытание. Месяц разлуки для тех, кто только что нашел друг друга в пламени боя.

Месяц ожидания.

Пётр проводил Леану до дверей Девичьего дома — укрепленного строения на окраине, куда мужчинам вход был строго воспрещен.

— Я буду ждать, — прошептала она, касаясь его щеки. Её золотые глаза теперь светились не страхом, а глубокой привязанностью. — Месяц пройдет быстро.

— Я построю для нас лучший дом в поселении, — пообещал Пётр. — И мой дар тебе будет таким, какого не видел ни один вожак.

Пётр вернулся в мастерскую. Он работал как одержимый. Днем он строил сруб на пригорке, а ночами пропадал у своих станков. Он решил, что его свадебным даром будет не шкура оленя и не ожерелье из клыков. Он собирал для Леаны уникальное устройство — крошечный передатчик, замаскированный под кулон из обсидиана, который позволил бы им слышать друг друга на расстоянии, используя частоты, которые не ловит Стена.

Мария стала для Леаны единственным связующим звеном с реальностью и настоящим спасением. Она приходила в Девичий дом почти каждый день, принося с собой корзины, полные свежих трав, кореньев и вяленых ягод.

Когда старые вдовы, следившие за порядком, в очередной раз предложили Леане кусок сырого оленьего мяса с кровью, девушка лишь вежливо покачала головой.

— Я не могу… — прошептала Леана, стараясь, чтобы её голос звучал жалобно и потерянно. — Моя память всё ещё в тумане, но вкус крови вызывает у меня холод в груди. Мне кажется, в моем северном клане мы ели только то, что дает земля.

Старухи-волчицы ворчали, но, глядя на её золотые глаза и хрупкую фигуру, лишь вздыхали.

— Дикая привычка, — ворчала старая Хельга, старшая в доме. — На траве волка не вырастишь. Но раз ты «Снежная дева», может, у вас там на Севере и правда одни лишайники растут. Пусть ест свои коренья, лишь бы не сдохла до свадьбы.

Мария быстро подхватила эту легенду. Она научила Леану, как смешивать питательные составы из семян диких злаков, орехов и особых грибов, которые давали человеку столько же сил, сколько кусок мяса.

— Пей это, деточка, — шептала Мария, когда они оставались одни в дальнем углу сада Девичьего дома. — Это поддержит твою человеческую природу, но снаружи ты будешь выглядеть сильной, как настоящая волчица.

Леана сама начала собирать травы во внутреннем дворике. Она превратила свой уголок в маленькую лабораторию под открытым небом. Другие девушки из Девичьего дома, которые поначалу относились к ней с подозрением, начали подходить и интересоваться её «кулинарией».

Гром, узнав о «странных» вкусах Леаны, впал в настоящий ступор. Для него, истинного хищника, выросшего на парном мясе и охотничьем азарте, идея женитьбы на той, кто жует коренья и сушеную траву, стала казаться почти кощунственной.