Глава 8. Фундамент новой жизни

— Травоядная? — Гром брезгливо поморщился, когда старая Хельга пересказала ему новости у костра. — Она что, овца в волчьей шкуре? Как она выносит сильное потомство, если в её жилах нет крови добычи?

Его пыл заметно угас. В клане волка плодовитость и сила самки определялись её охотничьими навыками. Гром, хоть и был уязвлен поражением, начал сомневаться: нужна ли ему «красивая картинка», которая не разделит с ним радость свежего мяса после гона? Он отошел от плана немедленного реванша, решив понаблюдать со стороны — не превратится ли Леана окончательно в «дикую козу» северных лесов.

Пётр же, напротив, был только рад. Отсутствие Грома у Девичьего дома дало ему возможность спокойно закончить строительство.

Дом на пригорке рос не по дням, а по часам. Пётр вкладывал в каждое бревно свою любовь и инженерную точность. Но когда он начал копать глубокий ров под фундамент для печи, его заступ наткнулся на что-то твердое и звонкое.

Это не был камень. Пётр осторожно расчистил землю руками и увидел толстый черный кабель, закованный в бронированную оплетку. Когда он коснулся его металлической щеткой, проскочила яркая синяя искра.

— Под напряжением… — прошептал Пётр, его сердце забилось чаще.

Кабель уходил глубоко под землю и тянулся по прямой линии прямо к Бетонному забору. Это была старая, еще довоенная линия электропередач, которая каким-то чудом всё еще работала. Пётр понял: если он сможет подключиться к этому кабелю, в их новом доме будет настоящий свет и энергия, о которых стая даже не мечтала. Но это также означало, что Город может засечь утечку энергии.

Мария пришла к сыну на стройку на закате. Она принесла ему ужин и новости из Девичьего дома.

— Гром поутих, сын. Его гордость не вынесла «травяной диеты» твоей невесты. Но Леана тоскует. Она говорит, что Стена шепчет ей по ночам.

Пётр показал матери кабель.

— Мам, посмотри. Если я подключусь, у нас будет сила Города. Но это опасно.

— Опасно — это жить во лжи, Пётр, — грустно улыбнулась Мария. — Но этот дом станет крепостью для вас двоих. До Полнолуния осталось всего десять дней. Успеешь?

Пётр стоял на крыше строящегося дома, забивая последний ряд креплений, когда у подножия холма показалась массивная фигура. Гром шел медленно, без своего обычного вызывающего оскала, но Пётр даже не обернулся, продолжая с силой вгонять костыли в дерево.

— Пётр, спустись. Поговорить надо, — глухо пробасил Гром, задрав голову.

— Мне некогда, Гром. Дом сам себя не достроит, а до Полнолуния всего ничего, — отрезал Пётр, не глядя на друга. Его сердце всё еще кипело обидой за вызов в Круге Чести.

Гром постоял минуту, переминаясь с ноги на ногу, а потом неловко присел на поваленное бревно.

— Слушай… я это… оправдаться хотел. Вспылил тогда. Она ведь как видение была в том платье, голову мне вскружило. Но теперь, когда по поселению пошли слухи про её «травяную диету»… — Гром брезгливо фыркнул. — В общем, не по мне это. Волку нужна волчица, а не лесная фея на кореньях.

Пётр перестал стучать и медленно повернулся, вытирая пот со лба.

— Значит, раз она не ест мясо, она тебе больше не нравится? — в голосе механика прозвучал холодный сарказм. — Быстро же твоя «любовь» завяла, охотник.

— Да ладно тебе, не язви! — Гром вскочил и махнул лапищей. — Забирай её себе, Пётр. Она твоя по праву и по вкусу. Я больше не претендую. Более того… я вижу, ты тут один корячишься. Давай помогу с домом. У тебя голова работает, а у меня спина крепкая. Вместе за три дня закончим, и будет у вас к обряду не просто сруб, а крепость.

Пётр спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на пыльную землю. Он долго смотрел в желтые глаза Грома, ища в них подвох, но видел только неловкое желание восстановить их старую дружбу.

— Помощь не помешает, — наконец кивнул Пётр. — Но если еще раз посмотришь в её сторону не так — мастерская станет твоим последним пристанищем, понял?

Гром довольно оскалился и тут же подхватил тяжелое бревно, которое Пётр до этого не мог поднять в одиночку.

— Понял, мастер. Показывай, куда ставить.

Пока мужчины в поте лица трудились на стройке, в Девичьем доме плелись свои интриги.