2:Новое дело от безделья/Вынужденное перемирие

2

Новое дело от безделья

— Нет, ну вы представляете? Представляете? Вот так ко мне относились. А я, смиловался, предложил сотрудничество….

— ты меня заставил.

— Ан Юй, не лезь! Ты всё портишь!

— – – а а а ※ ※ ※ – – —

Ранние сумерки этого же дня… Или как там устроено..?

Дело подходило к очередной ночи, где все духи просыпаются и обретают силу.

Ясное небо было лишь вестником и свидетелем этой ситуации.

Ан Юй, бедняга, медленно встал и с мрачным выражением лица подошёл к горлянке.

— О-хо? Жалкий смертный решил снизойти? Да, давай. Кланяйся и восхваляй меня. — Горлянка начала извиваться, словно змея, с очень гордым видом. — Да, вот именно так! Да-а!!!! А?

А затем тыква улетает хорошим пинком куда-то вдаль.

— Так тебе и надо, — тихо заключает мужчина, скрестив руки на груди. — Никаких тыкв мне не нужно. Ладно, если бы это было великолепное яблочное вино, но что в итоге? Курага и сухофрукты. Какой идиот додумался до этого? Я ненавижу курагу.

И вдруг гробовая тишина становится ещё более заметной. Ласковое, почти лёгкое прикосновение к плечу, и когда взгляд карих глаз устремляется туда, он видит когтистую лапу с чёрными, заострёнными выступами. Шёпот:

— Ты уверен? — с жарким, обжигающим дыханием в ухо слышится мягкий голос, который едва сдерживал улыбку.

По спине Ан Юя пробежали мурашки, и с целью выкарабкаться из лап хищника во избежание собственной смерти он отвечает:

— …Курага неплохая на вкус…

А потом на его плечо — вторая лапа. И что-то прижалось к спине, специально наклонилось, проговаривая:

— М-м… Смышлёный мальчик, смышлёный… Ты сам-то уже пахнешь курагой, знаешь? Так забавно. И землёй. Грязный ишак, ха-ха-ха…!

Смех становился ещё громче и истеричнее, как будто на грани срыва, раздаваясь чёрными воронами в лесу и заставляя детей в домах закрываться с ног до головы одеялами.

Но также резко останавливается, как будто его просто выключили.

Когти сжались на плечах.

— Заклинатель, а, заклинатель. Почему старик с даром предвидения сказал, что ты заклинатель, но в итоге в тебе нет ни капли ци? Где же твоя духовная сила? Или ты её тоже в карты проиграл? Ха-ха..! А сейчас? Посмотрите на этого щеночка! Ма-а-ленький, грязный, с ужасной одеждой, аж мне-

И удар кулаком в лицо незнакомца сзади.

Шок. Мягкое, удивлённое прикосновение к лицу жертвы. Лицо..?

Ан Юй взял за ворот смелого духа, а затем придвинул к своему лицу, наклонившись:

— Ещё одно слово — и я распинаю уже тебя, а не твою тупую тыкву.

— …..

— Ну?

— Ненавижу детей.

Следующая попытка блокировалась когтистой лапой, а юноша почти с азартом обнажил клыки.

— Какой ты дурак. Ха-ха… Я не позволю тебе ранить моё нежное лицо в этот раз. Ты хоть знаешь, как я о нём забочусь?! — прошипел он сквозь зубы с улыбкой. — Жаль, что печать уже сформировалась. Ударить не смогу. Я слишком долго был в неведении.

— Ты уже позволил. Давай ещё, это будет профилактикой.

— Ага, щас. Хотя… — он задумался, почесав щеку коготком — Ну, я попробую. Может, ещё есть шанс.

Дух снова попробовал сжать горло одной из лап в попытке что-либо сделать, но получил глубокий удар в живот, от которого согнулся.

— И это всё, да? — кряхтел он. — Придурок. Я думал, всё будет не так плохо. — дух обратился к Ан Юю. — Ударь ещё, давай! Я открыт! Ты и так ударил бедного духа, и что сейчас?! Так вас учили в духовных школах, а?! А?!

И сам Ан Юй согнулся. Больно… Как же неудобно, когда удары отражаются и на нём. Вот в чём подвох.

Он сплюнул кровь, потирая своё лицо и живот, медленно выпрямился.

— Я не думаю, что нам стоит решать конфликты так, — констатировал он.

— Ха?! Ты первый начал!

— Я?! А кто ко мне приставал?!

— Приставать?! Ты о чём вообще?! Совсем что ли?! Как будто я буду к грязному ослу лезть!

— Ага, значит вот какой я, да? Шутка в том, что ты нюхал меня и шептал!

— Что плохого, что я шептал?! Может, я шептун?! Ты чё тут начинаешь, недоросль! — дух свалился на траву, издав возмущённый писк.

— А ну заткнулся!

Ноги торгаша ишаков подкосились, отчего он сам свалился на землю и сгорбился от боли.

Тишина вернулась в свои края. Где-то в глубине леса, куда уходила дорога, слышен вой, музыка — стало очевидно, что нечисть уже не спит.

И вот тишину нарушает горлянка, а именно тот, кто в ней заточен, и лежит тут с явной обидой:

— Тупой старик, ну он же мне обещал…! Сказал всеми волосами клянусь, а сам был лысым!

Дух выгнулся, драматично убирая с лица свои каштанового цвета волосы с золотистым отливом в лунном свете.

Когтистая чёрная тонкая лапа накрыла молодое лицо, не давая разглядеть его.

Но что подметил Ан Юй, так это дорогую старую оранжевую ткань.

Тем временем дух продолжил бормотать:

— Но… Может, он говорил о волосах на его коже? Тогда, по сути, он отчасти был прав… Я же нашёл себе раба, не так ли? — он засучил рукав и стал рассматривать внешнюю часть предплечья с особым вниманием.

— Раба? Я тебя щас пну, — прохрипел Ан Юй и поймал надменный холодный взгляд светло-карего глаза. Зрачок сузился, как у хищника, который наблюдал за добычей.

— Что? — переспросил дух, прищурившись.

На это «раб» смотрел с возмущением в упор.

— Не раб, — тихо настаивал Ан Юй.

— ……

А затем «великий» хозяин «раба» просто прикрыл глаза и снова закрыл лицо лапой, не желая ничего отвечать. Он отвернулся

«И как мне с ним жить? Он похож на человека, который проиграл в кости много раз и поставил свои единственные деньги, надеясь на выигрыш, но… в итоге вместо денег ему досталась моя свобода. Прекрасно.» — думал Ан Юй с печалью.

— …Эй, — решил начать он.

— …

— Ты… Э-э, дух..?

— …Ху Уй.

— Как?

— ……

— Послушай… — подавляя боль, начал Ан Юй. — Ты же понимаешь, что мы не можем бить друг друга? Иначе будем так валяться всегда. Как бы мне ни хотелось избить тебя, но давай поговорим.

— ……

Сделав глубокий вдох, Ан Юй продолжил:

— Так тебя тоже направил старик? А почему?

— … Не твоё дело… Хах… Ха-ха… Ха-ха-ха!

Похоже, разговор на этом был исчерпан. Пока раздражающая нечисть сгибалась и смеялась, человек просто лежал на земле, надеясь пережить эту ночь.

Было бы опасно просто так засыпать на земле…

Рядом с ними из леса начали загораться синие огоньки и появляться размытые силуэты духов, которые плотной шеренгой шли в деревню. Но теперь деревня преобразилась в богатый город с обилием красного, чёрного и жёлтого.

Разносилась песнь флейты, удар в бубны и звук струн домбры.

— Ты не пойдёшь с ними? — спрашивает Ан Юй.

— Не могу.

— Почему? Ты же дух. Все духи могут.

— У меня нет силы для этого. Я всего лишь слабый дух в дряхлой горлянке.

— Но ведь на поддержание человеческого облика тоже требуется сила. Ты же сейчас его принял. Это сильно.

— Всего лишь жалкий облик…

— Ну ты слушаешь меня или нет?! Хватит драматизировать! Красивый облик! Ты силён! Доволен?!

Молчание, а затем дух садится, встаёт и поворачивается с… улыбкой?

Вот те на… неужели он специально драматизировал, чтобы его похвалили?!

Хрупкий юноша склоняется и протягивает свою лапу, которая прямо на глазах бедняка становится протянутой ладонью с длинными пальцами и шармом на запястье.

— Вставай. Хватит тут лежать. Давай найдём старика и изобьём его вместе! — воодушевлённо вещает он.

Ан Юй, понимая, что выхода у него нет, садится и берёт руку в свою грубоватую ладонь.

— Договорились.