Девушка

Думала-думала, и решила теленку все рассказать, как есть. Слишком тут у них необычно, начну врать, попаду совсем в странное. Лучше не врать, а то запутаюсь и сама себя обману. 

Ну, то есть, как “не врать”? Я не стала, ясное дело, рассказывать про папашу моего, и что он меня продавал на потрахаться всем подряд, а в конце продал… Кто знает теленка моего? Выгонит еще грязную шлюху.

Рассказала про колдунов, что меня в жертву принести хотели, про то, как кровь на колдовской рисунок попала и я оказалась тут.

Теленок призадумался. 

Ну, то есть, он сперва морду мою платком протер, потом куда-то привез, велел тихо сидеть, провел в комнату свою… Похоже, тут он не совсем главный, но тоже немножко начальник. А здание богатое ― высокое, внутри все светлое, просторное, светильники странные под потолком висят ― огня нет, но светятся ярко.

Провел он меня, значит, в свой кабинет, лицо умыл, какой-то шипучей жидкостью промыл все, потом чем-то там смазал… Полечил, значит.

Не волшебник, но лекарь. Что не волшебник, это, пожалуй, хорошо. Конечно, те и лечат быстрее, и поняли бы меня легко, как это я с той площадки над обрывом сюда перенеслась… Но волшебники ― тот еще народ. Непонятно, чего хотят, и чем для тебя это кончится. Можно этак снова в клетку угодить, и на жертвоприношение… 

Так что полечил меня теленок, познакомился. Его, оказывается, Гришей зовут. Я тоже себя назвала. На всякий случай, придумала имя. Мало ли. Сказала, что меня зовут Ли.

И убежал теленок проводить какой-то “осмотр” ― не знаю, что это.

Велел сидеть тихо, если будут стучать, не отзываться, в окне не торчать. А то, мол, у него могут неприятности быть. Он не уточнил, но я так поняла, что у них тут не положено полуголых девок в кабинет водить…

Кстати, Гриша даже не попытался меня ни погладить, ни ущипнуть… Хотя, я по глазам видела, хотелось ему.

Похоже, он из тех телят, что просто так не трахаются, только по большой и светлой любви… Надо будет его как-то привязать, чтоб не сорвался. Парнишка он видный, не красавчик, но что-то в нем есть… 

Не было его где-то часа три. Потом явился. Принес еды, типа, булка какая-то а в нее вставлена пряная и мясная штука. И из кислого молока напиток.

И вот тогда уже стал расспрашивать меня про то, кто я по жизни, да чем могу тут заниматься. И вот тогда я ему стала рассказывать, как придумала.

А вот, что я могу тут делать, откуда же я знаю, я тут вообще ничего не видела. И кто я по жизни мне тоже не очень хочется рассказывать. Так что я стала бедную дурочку играть.

Тем более, что я и в самом деле дурочка, и без помощи местных жителей мне здесь с голоду дохнуть. Что я умею? Посуду мыть, бухло подавать, да задницей вертеть…

А еще, чувствую я, что приключения с колдунами не закончились. Не мог Хозяин рукой махнуть и оставить меня… Хотя, не, меня-то как раз мог. А вот Красавчика ― не мог. Если он столько времени за ним ехал, да еще и жертву приготовил… Не оставит он Красавчика в покое… Так я Теленку и сказала

― Гриша, ― говорю, ― Я так думаю, что главный колдун, который меня хотел в жертву принести, он… Ну… Понимаешь, ― говорю, и думаю, как бы так сказать ему про Красавчика… ― Я три дня назад встречала одного типа странного, которому, ну… Помогла маленько. И тот тип мне был благодарен, немного волшебным способом…

Да уж, волшебный способ ― усадил меня рядом на кровать, и велел песни петь, колыбельные, все, какие знаю. А сам уснул почти тут же. И даже не притронулся ни разу за всю ночь. Хотя… такое и рассказать можно. Тем более, теленок уже спрашивает

― В смысле, что ты ему такое волшебное сделала, ты ж говорила, что не владеешь магией?

― Он, наверное, знал, что его преследуют, и попросил меня ему всю ночь колыбельные петь. Сказал, что мол, защитная магия в этих песнях, если их девушка поет. И всю ночь проспал, как младенец. А наутро очень благодарил и… ― так, про деньги не буду рассказывать. Тем более, что деньги все равно папаша сразу забрал. ― И, видимо, между нами появилась какая-то связь волшебная. Потому что тот колдун, который на того типа охотился, он прямо меня ловил. И меня два с половиной дня в клетке вез, ― ура, дальше можно не редактировать ничего, ― и там в жертву готовился принести. И, похоже, что как-то магия все же сработала, потому что, когда моя кровь на рисунок попала, меня сюда перенесло, думаю, что вслед за тем типом.

Выслушал теленок, не перебивал, задумался. Сидит, глаза трет, сам себя за волосы треплет. 

― Значит, этот тип… ― медленно говорит, задумчиво, ― как его там звали?

― Не знаю, он так и не сказал, как его зовут. Но по виду человек солидный.

― Не сказал, как зовут… Но ты ему всю ночь колыбельные пела… Незнакомому человеку, пусть и солидному, всю ночь песни пела?

Проклятие. Вот знала же, что начну врать и где нибудь, да запутаюсь!

А теленок проницательный, зараза… 

Ладно, одно у меня оружие осталось, одна сила… 

― Прости, ― говорю, ― Гриша! ― и слезы на глаза, ― не хотела об этом говорить, стыдилась! Я же, ― и всхлип печальный, и, кажется, получилось даже покраснеть слегка, ― продажная девушка в таверне была. Отец родной меня туда пристроил, и продавал прохожим за деньги. Не хотела говорить, стыдно очень, ― и глаза, опущенные вниз, поднимаю на него, и на колени перед ним становлюсь, и слезы уже настоящим потоком из глаз, ― Гони меня, шлюху противную, не стоит тебе со мной возиться, дозволь лишь булку доесть, два дня во рту маковой росинки не было!

Полезное умение в моем деле ― слезы из глаз выжимать. Сперва-то они потихоньку идут, поэтому надо глаза опустить, и можно даже ладошкой прикрыть, а потом льются ― не остановить. И вот тут-то надо заплаканное лицо на мужчину поднять и на колени встать. Такое даже на папашу моего иной раз действовало, а он уж тот еще скот был… И теленок мой растаял. 

― Ну, что ты, в самом деле, встань, не надо, вот, садись, ― поднимает меня, а я чуть-чуть сопротивляюсь, но так, для порядка. И еще, чтоб сиськой об руку его потереться слегка. Я ж вижу, что теленку этого давно хотелось. Сажает он меня обратно в кресло, а сам задумчиво этак руку свою потирает, где моя сиська прошла.

― Не бойся, прошлое осталось в прошлом, здесь мы придумаем для тебя что-нибудь достойное, чего не придется стыдиться.

И еще почти полчаса такого щебета. 

Неплохой он, все таки, человек, мой теленок, хоть и наивный, как дитя. Незнакомой шлюхе помогать собрался… А вдруг я его совращу и ограблю, например? Или сама ведьма и мерзавка?

Повезло мне с ним… А ему ― со мной, потому что я в самом деле не ведьма, и даже мерзавка не очень, так, по случаю.

И в конце концов я подвожу его к следующей мысли, которую он сам, совсем без подсказки, и высказывает

― Значит, думаешь, этот тип, которому ты колыбельные пела, где-то здесь может быть?

Смотрю на него удивленно, снизу вверх, глаза широко-широко открываю.

― Наверное. Колдуны же связь строили, я слышала, о чем они говорили…

― А сам он тоже колдун?

― Ну, ― задумываюсь, глазки вниз, пальчиками прядь волос тереблю, ― при мне не колдовал, но раз его колдуны колдовством искали, значит, что-то волшебное в нем есть.

Задумывается теленок.

― А как он выглядит? Тип этот?

Снова фильтровать, снова… Я ж его в одежде-то и не видела почти, только голышом, пока колыбельные пела, да рассматривала… Не ляпнуть бы лишнего снова, не стоит теленка обижать лишний раз.

― Одет солидно, куртка, вроде бы, была с шитьем серебряным, сапоги хорошие, выглядят новыми, но со следами, где шпоры крепятся. А вот лошади при нем не было, ну, или может, он её в нашу конюшню не ставил. Сумка при нем была небольшая, шнуром перетянутая, на шнуре замочек. Такие сумки больших денег у нас стоят, я первый раз такую видела. Бороды нет, нос прямой, волосы прямые, длинные, ниже плеч. Сам высокий, длинный, худой. Мускулистый… ― так, тише, тише, этак увлекусь и ляпну что нибудь не то, ― лицо гладкое, ни бороды ни усов, ухоженное. Меч на поясе был, кажется, но он его при мне не вытаскивал из ножен ― короткий, и ножны простенькие, без украшений. И рукоять черная, простая, на конце ― что-то типа головы какого-то животного изображено, но не разглядела, какого.

Делаю паузу. Не помню, чего еще можно про Красавчика сказать. Кажется, нигде ничего лишнего не ляпнула. Ни про мускулы его, ни про грудь широкую и на вид, твердую, как доска, ни про плечи… 

― Да ты здорово запомнила, такая куча подробностей! Как думаешь, если его найти ― предупредить, что за ним эти колдуны могут прибежать, он сможет колдунов одолеть?

― Наверное. Колдуны с ним напрямую не хотели встречаться, они на него какую-то тварь хотели натравить, кажется.

― Кстати, я что-то не подумал спросить ― я же верно понимаю, ты не очень хочешь обратно возвращаться? А то, может, этого же колдуна спросить, как тебя обратно вернуть?

Вот он вопрос задал! Я б сама знала, хочу я вернуться или нет. Здесь явно мир добрее, да и обратно вернуться ― мне только снова в шлюхи идти. С другой стороны, здесь вовсе мир незнакомый, вообще ничего не понять, я ж на каждом шагу буду в странное влипать…

Смотрю, а теленок мой почти жалобно на меня смотрит. Ну, значит, ясно, что отвечать.

― Не знаю, ― говорю, и смотрю на него жалобно, ― тут все такое необычное, я тут пропаду одна… 

И теленок, смотрю, плечи расправляет, чуть-чуть улыбается

― Мы попробуем что-нибудь придумать…