Глава 1.

Назойливый звон будильника вырывает меня из глубокого сна. Я лежу ещё несколько минут, вцепившись пальцами в край одеяла. Мягкий, тёплый кокон постели манит остаться, укутаться с головой и притвориться, что меня здесь нет. Но реальность неумолима, а время безжалостно отсчитывает секунды до начала очередного тяжёлого дня.

Ноги гудят после вчерашней смены в кафе — кажется, каждая клеточка протестует против малейшего движения. В голове — хаос из экзаменационных билетов, которые я отчаянно пыталась выучить поздней ночью. Страницы сливались в одно пятно, буквы плясали перед глазами, а сон наваливался тяжёлой волной. Я зубрила определения и формулы до тех пор, пока сознание не начало ускользать, и последние обрывки информации растворились в вязкой темноте. Если Господь и правда существует, он явно возомнил меня своим лучшим воином, с чьей участью в последнее время я едва ли справлялась.

Ещё каких‑то полгода назад я была дочерью успешного бизнесмена, купалась в комфорте и не знала забот. Теперь же отец пропивает последние деньги на кухне крохотной хрущёвки с облупившимися стенами и вечно текущей раковиной, пока его семья пытается выжить и заработать хоть какую-то копейку, чтобы прокормить себя еще один день.

Я подхожу к треснувшему зеркалу в коридоре. Синяки под глазами — тёмные, почти фиолетовые, впалые щёки, потухший взгляд зелёных глаз… Где же та счастливая, беззаботная девчушка? Ответ очевиден. Она растворилась в череде бессонных ночей, финансовых проблем и горьких разочарований. Хочется кричать, но я лишь устало вздыхаю и отправляюсь в уборную.

Утренняя рутина даётся мне крайне тяжело. Три часа сна дают о себе знать: тело будто налито свинцом, веки тяжелеют, каждый шаг отдаётся тупой болью в голове и пояснице. Легкий макияж, черные багги джинсы и белый облегающий топ придают мне немного уверенности, я больше не выгляжу, как чертов вахтовик, отработавший месяц в каменоломне без отдыха.  На ходу я жую засохший бутерброд — хлеб крошится, застревает в горле, но голод сильнее отвращения. Запиваю остатками холодного чая, который горчит, как сама жизнь.

Схватив сумку с учебниками, я покидаю ненавистную квартиру. Дверь захлопывается за спиной с глухим стуком. Будь проклят тот день, когда моя семья лишилась всего. Будь проклят тот миг, когда наша жизнь раскололась надвое. Будь проклята эта бесконечная борьба, в которой я всё ещё пытаюсь не сломаться.

Втиснувшись в душный, тесный автобус, я жмусь к какому-то увесистому мужчине и проделываю длинный путь до университета, где меня уже поджидает Ада. Подруга стискивает меня в своих объятиях и начинает без умолку болтать о проведенных на природе выходных.

– Зря ты не поехала с нами, Лия, ты многое упустила. – Заключает девушка, когда мы подходим к аудитории, где уже столпились наши одногруппники.

– Ты прекрасно знаешь почему. – Слушаю Аду и по-доброму завидую ей, ведь она проживает ту самую беззаботную студенческую жизнь, в которой присутствует не только зубрежка учебников и работа в обшарпанном кафе. 

– Да, конечно. – Девушка знает о том, что происходит в моей семье, поэтому старается всегда подбадривать меня словом, а порой и делом. – Как отработала?

– Неплохо, если не учитывать двух пьяных придурков, завалившихся к нам в кафе за две минуты до закрытия. – Отвечаю я, вспоминая ту абсурдную ситуацию. – Слава богу на смене был Андрей, он быстро этим двум показал, где у нас выход.

Ада хихикает.

– Готова?

– Я пыталась. – Честно отвечаю я. – Макса выставили с очередной работы, потому что он взялся за старое, теперь мы с мамой тянем все сами. Мне пришлось взять больше рабочих часов, поэтому на учебу время оставалось только ночью.

– Дурдом. – Я вижу, как подруга злится, но сдерживается в высказываниях, ведь речь идет про мою семью. – По-моему, твоему братцу пора в рехаб, Лия.

– Ты права. Абсолютно. Но Макс всегда слушался только отца. Ему удавалось пару раз отправить брата на лечение, сейчас же он стал неуправляемым. Единственный кто сдерживал его в настоящее время и сам по уши погряз в пучине зависимости, из которой не видит выхода. А с работой ничего, я справляюсь. – Врать вошло в привычку, на самом деле, сил нет ни на что. Я мало сплю, практически не ем и не отдыхаю, во мне пропал интерес ко всему, что радовало раньше. Я проживаю свою жизнь на автомате, ощущаю себя куклой, которой управляют за веревочки, машиной, которую перевели в режим автопилота. Я стала рассеянной, забывчивой и отстраненной.

– Лия, взгляни на себя… – Аделаида с горечью смотрит на меня, точнее на то, что от меня осталось. – На сколько ты похудела? Пять? Шесть?

«Восемь» – Мысленно отвечаю на ее вопрос, но не решаюсь издать ни звука.

– Ты не обязана взваливать на себя обязанности взрослых. Не обязана пахать, как проклятая и тянуть на себе брата наркомана. Тебе девятнадцать, ты должна учиться, развиваться, отдыхать и проводить время с друзьями, а не горбатиться в какой-то забегаловке за гроши. – Она берет меня за руку. – Я волнуюсь о тебе. Ты совсем перестала быть похожа на Лию, с которой я познакомилась первого сентября, Лию, которая напилась и танцевала на барной стойке, празднуя свое поступление, Лию, которая была душой компании, девочку, за которой бегал каждый.

Размышляю над тем, о чем она говорит и невольно улыбаюсь.

– Я такая же, как и тогда. – Интересно, я пытаюсь соврать ей или себе.

Аделаида встревоженно качает головой.

– Вернемся к этому разговору позже. – Дверь в аудиторию распахивается, профессор Вербицкий приглашает нас войти. Еще одно испытание в моей жизни начинается.

Я покидаю аудиторию выжатая, как лимон. Профессор изрядно поиздевался над нами, но моя честно заработанная тройка красуется в зачетке, поэтому я спокойна, чего не скажешь о половине группы, которую отправили на пересдачу.

– Привет, малышка. – За спиной раздается грубоватый мужской голос. Вот только его мне не хватало сейчас для полного счастья.

– Привет. – Нехотя поворачиваюсь к Артуру.

– Как успехи? – Кудрявый улыбается во все свои тридцать два и указывает на аудиторию, где только что закончился экзамен.

– Сдала. – Отвечаю равнодушно, в надежде поскорее избавиться от этого прилипалы.

– Умница, я же говорил. Михалыч мужик строгий, но справедливый. – Артур делает вид, что не замечает тот факт, что его компания мне не интересна.

– Да, говорил. – Выглядываю подругу, которая застряла где-то в аудитории. Артур продолжает стоять рядом, поэтому из вежливости задаю парню встречный вопрос. – Ты как?

– Увидел тебя, поэтому лучше всех. – Очередная попытка заигрываний не приносит знакомому никакого успеха. Натягиваю на лицо глупую улыбочку, понятия не имею, что на это отвечать.

– Слушай, может мы могли бы…

– Нет, Артур, не могли. – За два года учебы этот кучерявый, безрассудный мальчишка успел мне порядком надоесть.

– Понял, ее величество не в настроении, вернусь позже.

Я пытаюсь возразить, но не успеваю. Артур отвешивает мне поклон, разворачивается и удаляется к своей компании.

– Чего ему? – Аделаида полностью разделяет мое мнение об этом чудаке.

– Все как всегда. – Мы направляемся к главному выходу.

– Прицепился, как банный лист… – Она хочет выругаться, но резко осекает себя. – Какие планы на сегодня?

– Работать, работать и еще раз работать. – Стараюсь улыбаться, хотя от одного этого слова голова идет кругом.