ГЛАВА 8

Мэлком проснулся утром от слабого серого света, пробивавшегося сквозь узкое окно. В комнате всё ещё было холодно, каменные стены хранили ночную сырость, а воздух казался тяжёлым после короткого сна. Он некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному телу. Рука болела глухо, глубоко, будто сама кость помнила прикосновение некромантии.

Он поднялся, подошёл к камину и зажёг огонь. Пламя вспыхнуло тонкой синей жилкой, затем стало рыжим и живым. Мэлком поставил над ним маленькую кастрюльку с водой, после чего снял верхнюю одежду и оголил торс.

Рана выглядела хуже, чем вчера. У самого пореза кожа стала тёмно-болотной, почти чёрной по краям. Дальше цвет переходил в грязно-зелёный, а ещё выше, ближе к плечу, уже проступала синеватая сеть тонких прожилок. Заражение разрасталось, медленно, но уверенно, словно чужая магия пустила корни в его теле.

Мэлком смотрел на это спокойно, без страха и без удивления. Он давно привык оценивать угрозу не по тому, насколько она ужасна, а по тому, сколько времени у него остаётся.

За помощью он всё ещё не обращался.

И причина была не только в упрямстве.

По его телу тянулись татуировки — чёрные линии, тонкие и глубокие, словно выжженные под кожей. Они поднимались от самых пят, расходились по ногам, пересекали живот и грудь, уходили к плечам, образуя сложный узор, похожий то ли на письмена, то ли на цепи. Именно поэтому Мэлком всегда носил одежду, закрывающую почти всё тело. Не из скромности. Из необходимости.

В дверь постучали.

Он мгновенно выпрямился, схватил рубашку и быстро оделся, застёгивая ворот так, чтобы никто не увидел ни единой линии на коже.

— Входите!

Дверь распахнулась, и в комнату почти влетел высокий крепкий парень.

— Мэлком!

Он тут же обнял его так резко и искренне, что Мэлком на мгновение застыл, словно не знал, куда деть руки.

Это был Каэл — высокий, широкоплечий, с длинными, редкими рыжими волосами и мягкими, почти милыми чертами лица. В нём было что-то простое и открытое: та редкая доброжелательность, которая не спрашивает разрешения, прежде чем ворваться в чужую жизнь.

— Я так давно тебя не видел!

— Лучше бы радовался моему отсутствию, Каэл.

— Да ладно! Я же скучал по тебе.

— Не понимаю почему.

— Моя мама говорила, что противоположностям свойственно притягиваться. Тебя так долго не было, и здесь многое произошло.

— Конечно. Ты же здесь живёшь, и тебе не приходится неделями бродить по миру по указаниям мастера.

— Но ты бродишь не неделями, а месяцами. Нужно отдохнуть. Просто попроси мастера, и тебе, как другим, дадут отпуск.

— У меня нет на него времени.

Каэл вздохнул, но тут же снова улыбнулся.

— Прогуляемся?

— Подожди за дверью.

— Ладно.

Каэл вышел, даже не подумав обидеться. Мэлком быстро сменил одежду, выбрав привычный закрытый наряд, и выпил сразу два пузырька обезболивающего. Горькая жидкость обожгла горло, затем растеклась по телу холодной волной. Боль не исчезла полностью, но стала достаточно далёкой, чтобы он мог двигаться ровно и не выдавать слабость.

Через несколько минут они уже шли по главному залу Магического сообщества, а затем вышли в сад.

Сад был одним из тех мест, где магия переставала казаться строгой наукой и вдруг становилась почти чудом. Здесь выращивали растения со всего мира и создавали для каждого нужный климат с помощью чар. В одном углу стояли деревья с плодами южных земель, в другом — холодные серебристые кустарники, которым требовался вечный иней. Под стеклянными куполами росли цветы, давно исчезнувшие из живой природы, а дальше тянулись ряды экспериментальных растений, которых никогда не существовало до того, как маги решили доказать, что мир можно не только изучать, но и дополнять.

На ветках висели плоды всех цветов и форм, в воздухе смешивались десятки ароматов: сладких, терпких, пряных, резких. Где-то журчала вода, где-то тихо жужжали зачарованные насекомые-опылители, а над дорожками плавали маленькие световые сферы, заменяющие солнце тем растениям, которым его не хватало.

— Много приключений повидал? — спросил Каэл.

— Достаточно.

— Сколько мы не виделись? Восемь месяцев?

— Да.

— Ты не останешься обделённым вниманием. Ещё во времена учёбы ты на балах был самым популярным. Девушки дрались за право танцевать с тобой.

— Но ты и меня брал с собой.

— Где меня игнорировали все, кроме тебя.

— Здесь уже нужна была твоя инициатива, а не моя.

— И то правда. Чудные были времена.

— С тобой иными быть не могли. Ты всегда умел находить себе приключения.

— Но ты не был против присоединиться.

Пока они разговаривали, за ними всё это время шла невысокая рыжая девушка. Она держалась на несколько шагов позади, старалась идти тихо и будто не решалась заговорить. Иногда она открывала рот, но тут же смущённо опускала взгляд.

Мэлком чуть повернул голову.

— Тебе не кажется, что кто-то лишний?

— Я? — удивился Каэл.

— Идиот. Сзади.

— А-а-а… Так она ходит за нами с самого начала.

— Так, может, она что-то хочет?

— Может. И что делать?

— Спросить её.

— Ну, я думаю, она и так всё слышит.

— Ты бы ещё громче шептался.

— Как умею.

Они остановились. Девушка, не ожидавшая этого, не успела затормозить и едва не столкнулась с Мэлкомом. Она оказалась прямо перед ним, замерла, испуганно подняла голову и тут же залилась румянцем.

— Извините, господа.

— Кто ты? — спросил Мэлком.

— Элион.

Элион казалась девушкой, которая даже собственной красотой немного смущалась. Рыжие волосы мягкими волнами спадали на плечи, тепло переливаясь в свете сада, а несколько тонких прядей ложились у лица так небрежно, будто она постоянно поправляла их от волнения.

У неё было нежное, светлое лицо с мягкими чертами и большими голубыми глазами. Взгляд Элион не был смелым или вызывающим — скорее осторожным, чуть испуганным, но очень живым. Она смотрела так, будто хотела что-то сказать, но в последний миг передумывала, пряча слова за тихой, неуверенной улыбкой.

В её облике не было холодной величавости или гордости. Наоборот, вся она казалась тёплой, хрупкой и немного застенчивой: тонкие губы, лёгкий румянец, опущенные плечи, осторожные движения. Даже наряд на ней выглядел не как украшение роскоши, а как что-то мягкое и светлое, подчёркивающее её милую нерешительность.

Элион была из тех людей, которых не замечаешь сразу среди громких голосов, но, однажды увидев, уже трудно забыть. В ней было тихое очарование — не ослепляющее, а нежное, как луч света, случайно упавший на ладонь.

— И чего ты хочешь, Элион?

Она вздрогнула, будто только сейчас вспомнила, зачем пришла.

— Мастер Лоркан зовёт вас к себе.

— И ты всё это время ходила за нами и молчала?

— Извините…

— Зачем извиняться? — Каэл добродушно улыбнулся. — Мэлком, пошли.

— Может, он сейчас будет нас, как в старые добрые, отчитывать за прогулы, — сказал Каэл уже веселее.

— Отчитывали тебя. А я просто под раздачу попадал.

— В дружбе со мной есть плюсы и минусы.

— Минусы более заметны.

— Зато плюсы долговечнее.

Они прошли по светлым коридорам, затем поднялись по широкой лестнице и оказались у кабинета мастера. Двери были высокими, белыми, с тонкими золотистыми линиями по краям. Каэл постучал, но не дождался ответа и всё равно вошёл. Мэлком последовал за ним.

Кабинет мастера Лоркана был светлым, почти торжественным. Белые стены отражали дневной свет, большие окна выходили на внутренний двор, а полки с книгами поднимались почти до потолка. Среди книг стояли приборы для астрономии, модели небесных сфер, старые карты и несколько стеклянных сосудов с мерцающим содержимым. Вдоль стен располагались парты для студентов, аккуратно расставленные так, будто урок мог начаться в любую минуту.

— Мастер Лоркан.

Мастер Лоркан стоял у стола и медленно перелистывал страницы толстой книги.

Он был из тех людей, чей возраст не делал их слабее, а лишь придавал им вес. Седые волосы, густые и чуть небрежно зачёсанные назад, обрамляли строгое лицо с глубокими морщинами — не следами усталости, а отметинами долгих размышлений, решений и пережитых лет. Белая борода подчёркивала его спокойную величавость, но не смягчала взгляда.

Глаза у Лоркана были тёмные, внимательные, почти проницательные. Он смотрел так, будто видел не только человека перед собой, но и причину его слов, скрытый страх, ошибку в рассуждении и то, что тот сам ещё не успел понять. В его лице не было суетливости или показной строгости; напротив, всё в нём говорило о человеке, привыкшем думать прежде, чем говорить, и говорить лишь тогда, когда его слова действительно имеют вес.

Светлые одежды с тонкой вышивкой сидели на нём с естественным достоинством. Они не казались украшением тщеславия — скорее знаком положения, заслуженного не происхождением, а умом, опытом и долгой службой. Рядом с ним хотелось невольно выпрямиться и подбирать слова осторожнее: не из страха, а из ощущения, что перед тобой человек, чьё молчание порой мудрее чужих речей.

— Мэлком, — сказал Лоркан, закрывая книгу. — Давно я тебя не видел. Я ждал тебя здесь восемь месяцев назад.

— Был занят исследовательской деятельностью.

— Как удобно звучит, когда прогулы называют исследовательской деятельностью.

Каэл тихо фыркнул. Мэлком даже не посмотрел на него.

— Но ты, как и другие члены Магического сообщества, должен присутствовать на собраниях, — продолжил Лоркан. — Ладно. Хотя бы раз в месяц приходи сюда. Я многого прошу?

Мэлком на мгновение отвёл взгляд. Его нога едва заметно двинулась, будто он вдруг стал похож на провинившегося ученика.

— Ну… у меня нет способа получать оповещения о собраниях.

— Именно поэтому я тебя и позвал.

Лоркан подошёл к небольшой клетке, стоявшей у окна, и открыл её.

Внутри сидела птица бело-жёлтого цвета. Её перья казались тонкими и сухими, словно были сделаны из старой бумаги, но двигалась она живо и внимательно. Глаза блестели умно, почти недовольно.

Мэлком чуть прищурился.

— Флорайн.

— Правда? — Каэл сразу подошёл ближе. — Этих птиц всего несколько на весь мир.

— И одна из них будет твоя, — сказал Лоркан, глядя на Мэлкома. — Их особенность в том, что они умеют телепатически связываться с другими птицами своего семейства. Ты берёшь её с собой, а я буду передавать через неё сообщения. Так ты хотя бы узнаешь о собраниях до того, как пропустишь их.

— Это, конечно, решение, но слишком большая ответственность.

— По силам тебе. Эта птица очень умная и умеет читать.

— Что толку от чтения? Это просто птица.

— Сам ты просто птица! — вдруг возмущённо вскрикнул флорайн. — Я умная и гордая птица. Поумнее многих людей.

Мэлком посмотрел на птицу внимательнее.

— Он мне нравится.

— Поэтому я и хочу отдать его тебе, — спокойно ответил Лоркан. — Он самый характерный. Под стать тебе.

— Ему? — Флорайн распушил перья. — Он странный. Я не хочу идти с ним.

— Твоего мнения не спрашивали, — сказал Лоркан.

— Типично человеческое безобразие.

Каэл рассмеялся, а Элион испуганно прикрыла рот ладонью, будто смеяться в кабинете мастера было нарушением закона.

— Имени у него нет, — продолжил Лоркан. — Но он сможет помочь тебе в другом задании.

Мэлком сразу насторожился.

— Каком?

— Видишь ли, из-за твоей крайней успешности этап с наставником ты пропустил. Но это не означает, что ты сам не будешь наставником.

Мэлком медленно повернул голову к Элион.

Та замерла, будто хотела стать частью стены.

— Нет.

— Да.

— Ну нет.

— Ну да.

Лоркан кивнул в сторону девушки.

— Это Элион. Она будет твоей ученицей.

— Нет…

Слово прозвучало уже не как возражение, а как начало долгого страдания.